Глава 38

- Если кому-то посмеешь рассказать, что видел, ты пожалеешь, что родился на этот свет, - рявкаю на него, - ты понял?

Он отходит на несколько шагов, цепляется ногой за другую и падает прямо на своё мягкое место, выставляя перед собой трясущиеся руки.

- Прошу не убивай меня, этого больше не повторится, - говорит он дрожащим голосом прикрываясь руками, как перепуганная девочка.

Моргаю, и пламя в моих глазах затухает, я могу видеть в отражении на стекле, что радужки перестают светиться.

Пламя в руке тоже затихает, в то же мгновение в комнату забегает обеспокоенная Агнесса.

- Что здесь происходит? - яростно спрашивает Агнесса, и смотрит на сына.

- Вы, наверное, Виктор, сын Агнессы - говорю Виктору и помогаю подняться, - нужно быть внимательней, познакомимся с вами, когда я справлюсь со своими делами, хорошо?

- Обязательно познакомимся, - говорит мне и кривит лицо, будто ему лет десять. Еще минуту назад он умолял не убивать его, а теперь смотрит на меня как на мусор.

Ненавижу таких лицемерных людей, попробует он хоть дотронуться до меня еще раз!

- Виктор! Прекращай, маленький засранец, иди займись скотом, - приказывает Агнесса ему, - Синди, не обращай внимания, ему уже за тридцать, но ума лет на десять, если он хоть что-то попытается с тобой сделать, кричи, и я оттяну его за уши. Он послушный мальчик, но не когда напьется, иногда даже приходится использовать палку, чтобы привести его в сознание.

Женщина тяжело вздыхает и обтирает лицо ладонями. Видимо, сын доставляет ей много хлопот своим паршивым характером.

- Если что, я и сама смогу, поэтому не затрудняйтесь, я очень умелая фехтовальщица, отец учил в детстве, - с улыбкой вспоминаю о тех моментах, - поэтому всё в порядке.

- Я так понимаю вы не из бедной семьи, - спрашивает Агнесс, подняв тонко выщипанную бровь и сложив руки на переднике платья.

- Так и есть, отец был торговцем, а мама помогала ему, - отвечаю ей с натянутой улыбкой.

Кажется, что бешеный стук сердца выдает меня. Я скучаю по родителям и даже врать о них трудно.

Я готова расплакаться. Сложно держать лицо, когда в душе такой хаос.

Агнесса подходит и легонько приобнимает меня за плечи.

- Не переживай, дорогая, больше он тебя не потревожит, - она отстраняется и идёт к двери, вытирая рукавом глаза, чтобы я не заметила ее слезы, - занимайся дальше, вижу ты быстро управляешься, - говорит Агнесса, - еще немножко и вкуснейшее рагу по рецепту моей матери будет готово, пальчики оближешь.

- Хорошо, - отвечаю ей уже с более натуральной улыбкой, - с удовольствием попробую.

Ох, наконец-то нормальная еда! За пару последних дней это первая нормальная трапеза. Желудок издает неприятные звуки, с нашего последнего приёма пищи прошло уж больше суток.

Вдохнув побольше воздуха в легкие, приступаю к непочатому краю работы. Тут все в пыли и все навалом в одной куче.

Минут через сорок вытираю последнюю полочку, стряхиваю пыль, которая оседает на моем последнем более-менее чистом платье и, справившись с порученной работой, спускаюсь вниз.

Меня встречает Агнесса, вся в хлопотах, но радостная. Кажется, ей нравится заботиться о ком-то.

- Мы почти управились, я попросила сына наносить воды, если ты привыкшая к холодной воде, можешь вымыться, я дам тебе какую-то чистую одежду, которая мне уже мала и не по возрасту, - говорит старушка, с улыбкой.

- Большое спасибо, как раз искупаться это то, чего мне не хватало эти несколько дней скитаний, - говорю улыбаясь, - Оши пойдём, тебе тоже нужно искупать.

- Можешь не переживать я буду здесь и не пущу сына к тебе, - Агнесс тихонько смеется, и я тоже не могу сдержать улыбку.

Мы заходим в комнатку с ванной, наполненной прохладной, кристально-чистой водой из колодца.

Я опускаю руки, и вода начинает вскипать. Магия струится по моим пальцам и примерно через минуту вода становится приемлемо теплой.

Сильнее греть нельзя.

Конечно, я могу сделать и кипяток, но остывать она будет долго. Это слишком. Нельзя, чтобы меня заподозрили, вода сама собой нагреться никак не может.

Пусть будет теплая. Пока мы искупаемся она остынет обратно. Следов моей магии не останется.

Беру прядь своих волос. Никогда я не видела их такими грязными, даже цвет не такой яркий как был всегда, осевшая земля, пыль и грязь сделали из меня деревенскую девку. Что осталось от принцессы, которой я была раньше?

Принцессы больше нет. Есть я.

Но даже когда я не нахожусь в замке с мраморными полами и моими личными слугами, нужно держать себя в хорошем состоянии.

В следующую четверть часа мы с Оши приводим себя в порядок. Моем волосы и тела, умываемся.

Потом я надеваю платье, выданное хозяйкой дома. Еще в свертке с вещами лежит новая, чистая расческа.

Оши разворачивает свой такой же сверток и недовольно кривится, уставившись на маленькое платьице.

- Фу, я ненавижу платья, - говорит малышка, поджав губы.

- Пока что нам придётся ходить в чём придется, я обязательно куплю тебе что-то более удобное, но попозже, когда устроимся здесь, - отвечаю ей, принимаясь расчесывать свои спутавшиеся волосы.

После обеда я кормлю малышку, снова укладываю её спать и оставляю Оши дома, потому что собираюсь за покупками по поручению Агнесс. Старушка попросила меня пойти, потому что бывшие слуги всегда ходили на рынок в это время, чтобы успеть купить все самое свежее.

Агнесс пойдет со мной и покажет, что нужно покупать.

Я не хочу ее подводить, да и вряд ли меня станут искать тут сегодня. Главное – не попадаться на глаза гвардейцам. Должно быть, у них уже есть ориентировка. И на меня, и на Оши, но девочка со мной не идет.

Я спускаюсь вниз и замечаю Виктора, стоящего возле окна со сложенными за спиной руками.

Он тут же замечает меня, поворачивается.

- Оставляешь своих девочек одних? – спрашивает с ухмылкой.

Во мне тут же вскипают раздражение и настороженность.

- Своего ребёнка я оставлю здесь, пока схожу с Агнесс по продукты, и сестрёнку тоже. Если я узнаю, что ты плохо с ними обращаешься, сойдёшь как обед для моего второго «я», - улыбаюсь ему и моргаю, зная, что мои зрачки вытягиваются в длинный ромб, а потом становятся обратно человеческими.

Глаза Виктора расширяются, и он пятится, едва не врезаясь спиной в окно, возле которого стоит.

- Драконица… ты драконица? - спрашивает благоговейным голосом.