Глава 4

Открываю глаза и вижу, как Александр держит мою руку. Правой рукой он держится за ствол, а левой так сильно стискивает мою ладонь, что кажется, будто вот-вот запястье сломается.

Такое чувство, что Александу очень легко меня держать, но я вижу, как через несколько секунд его лицо кривится из-за тяжести моего тела.

- Я думал простолюдинки весят поменьше, - он подтягивает меня и затаскивает обратно на ветвь, я прижимаюсь спиной к стволу и тяжело дышу.

- Ты хочешь сказать, что я толстая? - спрашиваю отдышавшись.

- Ты всё равно не дотягиваешь до моего идеала.

- Почему же ты спас меня, раз я не дотягиваю до твоего идеала?

- Смерть милосердное наказание для тебя, - безразлично смотрит, но губы кривятся в ухмылке, - ты мне еще понадобишься по пути на родину, я же говорил, мне не хватает женской компании, будешь выполнять мои прихоти.

- Не буду, - я отворачиваюсь и отталкиваю от себя его руки.

- Уверен, тебе понравится, ну мне точно понравится, - он сова без спроса хватает меня за руку и небрежно стаскивает вниз на землю, придерживая за талию, - знаешь, твои поступки изрядно меня возбудили, поэтому позабавлюсь-ка я с тобой прямо здесь.

Внутри меня вспыхивают такие возмущение и злость, что я вскидываю руку, собираюсь залепить Александру пощечину, но он перехватывает мою руку и с ухмылкой на лице прижимает мою ладонь к бугорку на завязках своих штанов.

- Чувствуешь? – спрашивает гортанным голосом, почти рычит, - он так рад видеть тебя.

Я дергаюсь, пытаясь высвободить руку, но он держит крепко. Пожалуй, из пут было бы высвободиться проще.

Слёзы наполняют глаза, когда он тянется к лифу моего платья и слышится треск ткани, затем он срывает с меня остатки одежды, я падаю на колени, прикрывая грудь рукой.

- Так неинтересно, покажи, - он отдергивает мою руку и поваливает на землю, склонившись сверху.

Я поднимаю свободную руку и пытаюсь ударить его по лицу, но он хватает запястье и стиснул их над моей головой, и внизу коленями прижимает к земле мои ноги.

- Нет, не делай этого, - слезы брызгают из глаз и катятся по вискам.

Никогда до этого мне не было настолько страшно. Я жила беззаботной жизнью, родители всегда заботились о том, чтобы никто не причинял мне вреда. Отец нанимал учителей, чтобы я могла драться, но сейчас я не могу даже пальцем пошевелить.

- Не сопротивляйся, это неизбежно, - он целует моё тело, крепко сжимает грудь свободной рукой, потом поднимает ладонь к горлу и хватает так крепко, что воздух еле поступает в лёгкие.

Одним резким движением разворачивает меня животом вниз, перехватывает мои руки и сжимает их за спиной, постепенно снимая свои брюки. Я слышу лязг ремня.

Беззвучно плачу от бессилия, если стану кричать и звать на помощь - придут его люди, но они мне точно не помогут. Если в этих лесах и остались люди, верные моему отцу, то сейчас они прячутся.

- Нет так не пойдёт, я хочу видеть твоё лицо, - он переворачивает моё тело как тряпичную куклу и застывает, уставившись на меня со сцепленными зубами.

- Ну и почему ты разревелась? – спрашивает, раздраженно прищурив глаза.

Черты его лица заостряются, как у опасного хищника.

- Даже не хочу отвечать на этот вопрос, ты чудовище! – выплевываю ему в лицо.

- Почему это, разве ты не пришла в этот лес зная, что здесь будет много воинов, готовых платить за твои услуги?

- Нет! Я просто бежала из города, надеясь добраться до деревни неподалёку!

- Но почему ты была в том тонком платье, разве не для того, чтобы показать покупателю товар?

- Это была ночное платье!

- Хм.

Александр несколько долгих секунд разглядывает мое лицо и наконец-то отпускает.

- И что с тобой теперь делать, если ты не способна доставить мне удовольствие?

- Отпусти меня.

- Так неинтересно, к тому же у тебя очень красивая грудь, как я могу тебя отпустить?

Я снова прикрыла эту самую грудь руками. Щеки горят от стыда и от ненависти к этому мужчине.

- Вставай, идём, мы выезжаем с восходом солнца, - пренебрежительно роняет он, - удивительно, что твоя рана уже начала заживать, даже не видно признаков заражения.

Я опускаю взгляд на свою ногу и вижу, что царапина почти затянулась. Эта способность была у меня с детства, хоть магия так и не проявилась, но с ранами я всегда была на “ты”.

- На мне всегда всё заживало, как на собаке, говорят так, слышал?

- В наших краях говорят, как на драконе, - снова эта ехидная улыбка, она раздражает меня всё больше и больше, - может ты тоже драконица?

- Если бы была ею, уже давно бы превратилась и улетела, - бормочу и отворачиваюсь, пытаясь поправить оборванное платье.

Александр подходит и снова хватает меня за руку.

- Идём, - говорит он.

Я выдергиваю руку и отступаю в сторону прикрываясь от его глаз.

- Не прикасайся ко мне! - мой голос срывается.

Разворачиваюсь и иду в сторону лагеря, бежать нет смысла, он всё равно меня догонит. Я не собираюсь умолять его отпустить меня, этого он не получит!

Спиной чувствую его колючий взгляд и слышу шаги, но хотя бы в этот раз он прислушивается ко мне и не пытается взять за руку. Он идёт сзади, но почему-то я чувствую, что он мрачнее тучи.

- Гарлем, я вернулся, где ты, плешивый пёс? - выкрикивает Александр, как только мы оказываемся в лагере.

Существо, действительно по внешнему виду похожее на собаку вылезает из крайнего шатра и трусцой бежит к своему господину. Этот тот самый воин, что толкнул меня в реку.

Фыркнув, я отворачиваюсь.

- Ха-ха-ха, не удалось убежать, да, девка? - насмешливо лепёчет этот монстр, - теперь можно я с ней развлекусь? - спрашивает он, преданно заглядывая в глаза Александру.

- Нет, теперь она наша гостья, никто и пальцем её не тронет, - спокойно отвечает он, но я бы не удивилась если бы он дал Гарлему добро.

- Так точно, - отвечает слуга, опуская голову.

- Теперь найди место, где она сможет спать, даже если там будет занято - выкинь всех оттуда, это будет место только для неё, и принеси ей еды!

Слуга Александра явно расстраивается, провожая меня к одному из свободных шатров. Я знаю, что Александр смотрит мне в спину, но не собираюсь благодарить его, ведь если бы не он, я бы смогла спокойно спать в своей комнате.

Я захожу в неприметную палатку, в которой вмещается только старый матрац, небольшое зеркало и маленький стол. Чувствую, что невыносимо устала.

- Да уж, это лучше, чем быть изнасилованной этим мужланом.

- Как я понимаю Александр, успел порезвиться с тобой, - хихикает Гарлем за спиной.

Я разворачиваюсь и задергиваю брезент прямо перед его лицом.

Зеркало, как и моё платье, как сердце и душа оказалось разбитым. Всё в этом месте было обветшалым, будто всеми этими предметами пользовались до меня, и не раз.

Но я не стану жаловаться на обстановку, хорошо хоть, что осталась жива и цела.

Если честно, после того что случилось полчаса назад я рада и этому, вещи, лежащие на матраце, к моему удивлению, выглядят не так плохо, они почти такие же мягкие, как моя одежда, сшитая на заказ личными портными моей матери.

Они напоминают всю мою жизнь в замке. Вспоминания о матери, отце я чувствую тепло и могу улыбнуться, но все приятные чувства быстро меркнут, как только я вспоминаю о реальности.

Я никогда не забуду предсмертные крики мамы, она хотела спасти меня от головорезов Александра, но я всё равно оказалась здесь.

Она была лучшей мамой в мире, но я больше никогда... никогда не увижу её улыбки.

Слезы катятся по щекам. Но больнее всего – зияющая рана в душе.

Александр отобрал у меня возможность подарить родителям внуков, увидеть их старость, запечатлеть все эти моменты и наслаждаться жизнью, которую они мне подарили.

Я будто впала в бесконечный сон с их смертью.

Сняв платье, я смываю с себя грязь и налипшую в лесу пыль, но часть над грудью совсем не хочет оттираться, и я придвигаюсь поближе к зеркалу чтобы рассмотреть.

Взглянув на своё отражение, я ужасаюсь, на груди в том месте, где порвалась платье светится метка, я видела такую несколько раз в книгах, и отчетливо помню её значение.

Метка истинности.

Неужели… она… из-за Александра? Он много прикасался ко мне, и она проявилась.

Такое случается с одной парой на миллион. Но мы не любим друг друга… даже думать об этом мерзко.

И все же он моя истинная пара.