Глава 12

Глеб не собирался уезжать из клуба. Намечалась крупная игра, а Широков, на правах хозяина казино, должен был гарантировать и сервис, и безопасность VIP-игроков, и их активы. Потому, когда позвонил Архипов, Глеб не планировал срываться.

Пришлось оставить Мухтара вместо себя. Больше доверить дела было некому. И потом Варгинов давно стал не просто телохранителем Глеба, но и заместителем по многим вопросам. Да и прислушивался Широков к мнению проверенного человека. И за последний месяц Мухтар доказал свою верность. Ведь большую часть времени Глеб был в неадекватном состоянии, а бизнес, благодаря Мухтару, двигался.

– Глеб Алексеевич, ну на завтра перенесли бы стрелку с Архиповым? – негромко уточнил охранник, а Глеб и сам не знал, с чего такая спешка. Вчера вечером виделись. Но Влад все равно настоял, чтобы Глеб приехал к нему в загородный особняк.

Странно все. Но ехать нужно. Архипов не часто просит Глеба об одолжении. И потом, было у Широкова чутье, что ехать обязательно нужно.

К тому же, Глеб прикинул, что за два-три часа может обернуться туда и обратно. А игра пройдет, как минимум, до утра. Словом, успеет везде. И друга не обидит, и перед влиятельными людьми появится.

На территорию Архипова его пропустили без вопросов. А в холле особняка уже ждал Влад. Друг выглядел по-домашнему, в спортивках, и вытирал руки о полотенце.

– Ужинать останешься? – деловито уточнил Влад.

Широков прекрасно знал о кулинарных талантах друга, не раз и не два за годы знакомства Архипов приглашал его на шашлыки. Глеб поймал себя на мысли, что, с удовольствием бы остался. Если бы не дела в казино.

– У меня полное «Подполье» игроков по-крупному. Сам понимаешь, – нехотя покачал головой Глеб. – В следующий раз, Влад, обязательно.

– Тогда пройдем в кабинет, – кивнул Архипов и повел его через холл. – Ты как? Трезв, как стекло? Или планируешь кошмарить бармена после игры?

– Так что за срочность? Не говори, что ты меня выдернул из клуба, чтобы узнать о моих планах на утро, – скривился Глеб.

Друг привел его в кабинет, где царил приятный полумрак. В комнату попадал свет уличного фонаря. Глеб не смотрел в окно. Знал, что там, за стеклом, терраса, где иногда ужинали Архиповы, или устраивали вечеринки. Был просторный сад с качелями и бассейном. Словом, полная идиллия и полный комплект. Будь у Глеба семья, сад в его особняке выглядел бы так же, наверное. Широков очень некстати представил, что в его саду могли бы быть почти такие же качели, чтобы можно было сидеть вдвоем. Обязательно мягкие с подушками. Сабине бы понравились.

Глеб отвернулся от окна. Сжал челюсть до хруста. Зря он вспомнил. И такие мысли тоже очень зря допускает. Не для него это все. Вот Влад, он семейный человек, а Глеб – нет.

Но выпить захотелось смертельно. Чтобы хоть так заглушить черную пустоту внутри.

– Сколько мы дружим? Лет пятнадцать? – заговорил вдруг Влад, щелкнул выключателем лампы на рабочем столе и остановился у бара. Широков убрал руки в карманы брюк. Черт, он бы тоже с удовольствием избавился от смокинга. Да хотя бы пару пуговиц расстегнул и опостылевшую бабочку вышвырнул нахрен.

– Примерно, – кивнул Глеб.

Влад плеснул в пустой стакан порцию коньяка. Залпом осушил, а Глеб нахмурился.

– Что стряслось? С Арией что-то? Помочь надо? Ты ж только скажи, чем. Я все сделаю, что нужно, – торопливо и уверенно заговорил Широков.

Влад плеснул выпивку во второй стакан и протянул его Глебу.

– Э, нет, – отрицательно мотнул головой Широков. – Меня от алкоголя воротит уже.

– Лучше, все же, выпить, – настоял Влад, впихнул в руку Глеба стакан и взял со стола планшет. – Глеб, сначала ты выслушаешь все, что я тебе расскажу. А дальше, надеюсь, не наломаешь дров.

– Задолбал, Архипов! – буркнул Глеб, – Давай уже завязывай с загадками. Говори, как есть.

– Хорошо, – кивнул Влад и повернул планшет экраном к Глебу. – Смотри внимательно.

Глеб перехватил гаджет и нахмурился. Мужчина узнал тот самый перекресток. Здание клиники. Светофор. Даже ту самую тачку. Но ракурс был другим. Снят с камеры видеорегистратора автомобиля. Другого, не того, который сбил... Который сбил...

Глеб не мог смотреть. Он знал, что случиться сейчас. Знал. И не был готов увидеть это все. Он же и без того сам не свой. У него вся жизнь – к херам. Как ему с этим дальше...? Он же тогда точно пропишется в психушке!

– Черт, Влад! Я не могу! – позорно и трусливо сдался Широков и осел в кресло.

Он слабак. Да. Чертов слабак. Но он не может смотреть на то, как тачка сбивает с ног его маленькую и беззащитную ведьму. Он просто...

– Это не она...Не она... – сначала очень тихо, с сипом, шумно выдохнул Глеб. Он и сам не узнавал свой голос. Себя не узнавал.

В первые мгновения он не смог сделать вдоха. Не мог дышать. Его накрыло странным оцепенением. Звенящей тишиной. И комната перед глазами – ходуном.

Нереально это все. Не может быть. Он же сам видел... Сам все видел...

Дурак! Какой же он дурак! Размазня и кретин! Вместо того, чтобы действовать в тот день, он посыпался. Закопался в собственном горе. А нужно было...

Но, твою ж, блядь, мать! Как оно все было складно. Как все сошлось гладко, что Глеб и не подумал перепроверить. И Туманов... Он же опознал дочь!

Глеб проглотил выпивку, будто воду. Не помогло. Мозг отказывался принимать информацию. Кажется, каждая извилина шевелилась с трудом. Со скрипом.

Нет, не мозги скрипят. Это стекло рассыпалось в его руке.

Глеб выронил планшет прямо на пол. Прижал ладони к лицу. Пальцы дрожали. И голос совсем не слушался.

– Ты нашел... Влад, скажи, что ты нашел ее... Умоляю! Я просто свихнусь, если это не так! – голос сломался, как и сам Широков, но Глеб ничего не мог поделать с собой. Шквал эмоций. Ураган. Цунами. Казалось, его сейчас раздавит этим всем. Уже раздавило.

– Помнишь, как ты мне рассказывал после похорон? Как говорил, что сожалеешь обо всем. Как хотел бы изменить. Хотел бы вести сея иначе. Потому что Сабина – особенная для тебя. Помнишь? – настойчиво говорил Архипов.

– Не помню. Я бухой был в хлам. Но все так, да. Особенная, – бормотал Глеб.

– У тебя есть второй шанс, Глеб. Не просри. Понял? – назидательно продолжил Архипов. – А еще ты должен знать. Она не в курсе, что ее похоронили. Она просто сбежала. Так вышло. Совпадение. И она по-прежнему тебя боится. Понимаешь?

Глеб подскочил на ноги. Было мало места. Ему мало места. Ему нужно двигаться. Нужно увидеть Сабину. Нужно понять, что это не сон. Он не спит.

А если и спит – хер с ним. Главное, в этом сне Сабина реальна и жива.

– Один вопрос. Та картина... Это действительно..., – заговорил Глеб, но голос его подвел.

– По ней мы и нашли ее. Да, она и есть тот художник. Кстати, насчет ее картин, мы с тобой должны кое-что решить, но потом, – сознался Архипов и щелкнул выключателем. Кабинет вновь погрузился в полумрак. Но зато теперь Глеб видел, что там, за стеклом, кто-то есть.

И это не Ария.

А Глеб замер прямо перед распашными окнами, которые сейчас были закрыты. Руку протянул. Пальцы, дрогнув, легли на стекло.

Сабина не видела его. Стояла вполоборота. Смотрела на звездное небо, куталась в какой-то платок. Глеб ничего этого не замечал. Он боялся сделать шаг вперед. Потому что не знал, бредит ли, или все это в реальности.

Его трясло. Каждый нерв натянулся до звона.

Да пошло оно все! Пошло! Пусть это бред! Пусть!

Пусть ему это все снится. Главное, дотянуться до нее. Прикоснуться к ней.

Глеб не помнил, как прошел на террасу. Он плохо себя контролировал. Он совершенно не соображал, что творит.

Шаг... второй... третий...

Девушка обернулась к нему лицом. А он уже близко. Вплотную.

Схватил руками. Пальцы в длинные пряди, в гладкий шелк.

Его трясло. Плевать. Ртом накрыл нежные губы.

Как же скучал! Как же он по ним скучал! Не дышал без них. А теперь – глубоко, жадно, неистово, как будто тонул и вынырнул из толщи воды.

Он чувствовал, как крохотные кулачки бьют его по плечам. Нет. Не отпустит. Потому что они без того конченный псих. Потому что он задохнется, если перестанет целовать ее губы.

Тонкие пальцы пришли на смену кулачкам. Глеб чувствовал, как они зарываются в его волосы на затылке. А стройное гибкое тело вытягивается, подстраиваясь под Глеба.

И сладкие губы податливо приоткрылись, впуская его язык глубже.

Сабина. Девочка. Моя.

Эти слова держали его крепко. Крепче, чем любые доводы рассудка. Крепче, чем земное притяжение.

Вот теперь у Глеба не осталось сомнений. Он реально двинулся крышей.

***

Я действительно боялась этого мужчину. На протяжении последнего месяца не было и дня, чтобы я не думала о том, как оказаться в другом городе, в другой стране, в другой вселенной. Подальше от Глеба Широкова. Я боялась встречи с ним. Боялась наказания, которое может настигнуть меня.

И что сейчас?

А сейчас я не могу пошевелиться, оттолкнуть его от себя, закричать, позвать на помощь... Не могу. Что-то внутри заставляет меня замереть. Заставляет поддаться напору этого безумца.

Он же одержим! Это чувствуется по рваным, алчным движениям твердого рта. По неровному, рычащему дыханию. По тому, как неистово стиснулись мужские ладони в кулаки, загребая мои волосы.

Совсем не больно. Нет. Но это безумие не оставило равнодушной меня.

Я уже не хотела никуда убегать. Мне нравилось чувство власти над этим сильным безумным мужчиной. Меня заводили мысли о том, что я способна довести Глеба до бесконтрольного состояния. До срыва. Я понимала: еще секунда – и бездна.

Мои пальцы вцепились в грубую ткань пиджака на плечах. Но этого мало. Я запустила ладони в идеальную прическу Глеба, коснулась шеи, затылка.

А твердые губы не выпускали моих. Целовали жадно и неистово. Сметали все мои мысли напором чувственного желания. И ведь ничего запредельного Глеб не делал. Просто держал мое лицо в своих ладонях и целовал.

И когда успел повысить свои умения в этом занятии? Я ведь прекрасно помнила, что еще месяц назад он не умел толком целоваться.

И эта мысль отрезвила. Поднабрался опыта, да? Вот же говнюк!

Я попыталась оттолкнуть мужчину от себя. Надавила на плечи ладонями.

Результата не было. И только хриплый голос прямо мне в губы:

– Не пущу!

И с таким остервенением, с такой яростью Широков произнес это, что я растерялась.

А Глеб сжал мою голову, обхватив ладонями, и заставил уткнуться в свою шею.

Объятия? Он обнимал меня? Глеб Широков обнимал?

Я никак не могла вернуть дыхание в норму. Цеплялась за пиджак, чтобы не упасть, ведь колени тряслись. Жаль, что не от страха.

Было капельку больно от того, с какой силой он стискивал меня своими ручищами. И было страшно даже пискнуть.

Да что вообще происходит с этим мужчиной? А под моими пальцами – крупная дрожь, будто Глеба трясло.

Заболел? Да, скорее всего. Другого пояснения у меня попросту не было.

– Скажи... мне... хочу твой голос услышать! – я не сразу разобрала приглушенное бормотание в макушку, а мужская рука сместилась с моего затылка на плечи, оплела талию и сжалась так, что я охнула. И между нашими телами совсем не осталось пространства. Каждой клеточкой я чувствовала Глеба, его мощный торс, широкую грудную клетку, твердый пресс и то, что упиралось в мой живот.

– Глеб Алексеевич, вы мне ребра сломаете! – пискнула я.

– Не сломаю, – пробормотал он, ни на сантиметр не отстранившись, наоборот, его руки крепче сжались на моем затылке и спине.

Я чувствовала, как висок опаляет горячее, неровное дыхание. Странный мужчина. И ведет себя очень странно. Я понимала это все лучше с каждой секундой.

Зато не сразу поняла, что за вибрация исходит от тела Глеба. Просто мы были прижаты друг к другу настолько тесно, что телефон в кармане Широкова тоже оказался между нами.

– Телефон звонит, – невнятно произнесла я, а Глеб не отстранился даже, будто и не слышал ни звонка, ни моей фразы.

– Похер, – буркнул он туда же, в мой висок. Нет. Все же слышал, просто не хочет брать трубку.

А я... а я не понимала себя. Ведь хотела сбежать от него. Хотела свободы. А в итоге – обнимаю Глеба в ответ. Какая же я дура! Просто идиотка.

– Глеб! Извини, но дело срочное! – голос Влада Архипова пронесся по саду.

А я ведь и забыла, где нахожусь. И руки моментально разжались, выпустили волосы Широкова из пригоршней. Я и сама хотела отпрянуть, однако Глеб держал крепко. Разве что поднял голову и посмотрел в сторону дверей, ведущих в дом.

Грозный муж Арии стоял там и ждал ответа. В руке мужчина сжимал свой телефон.

– Тебе нужно ответить на звонок, – кивнул Влад, а Глеб нехотя вынул собственный гаджет из кармана пиджака.

– Слушаю! – рявкнул Широков так, что я невольно вздрогнула, а крепкая рука тут же притянула меня ближе к себе. Хотя, куда уж ближе? Меня и без того расплющило о накаченный и крепкий торс Глеба.

Что именно говорили Широкову в трубку – я не слышала. Но, судя по тому, как с каждой секундой лицо Глеба становилось все более хмурым и злым, что-то стряслось.

– Еду! – рыкнул Глеб в мобильник и только теперь посмотрел на меня.

Мне приходилось запрокидывать голову, чтобы смотреть в его глаза. Нет. Что-то явно не так. У Глеба даже взгляд был странным. Будто.... Словно...

Я не могла найти подходящих слов в своей голове.

– Я вернусь... Скоро. И поедем домой, – отрывисто припечатал Глеб. А я медленно покачала головой.

Нет, я не вернусь туда. Не вернусь в свою клетку.

– Да, Сабина, да! – с нажимом продолжил Глеб.

– Сабина может остаться у нас. Если хочет, – вмешался в наш странный диалог хозяин особняка.

– Влад! – очень тихо и, пожалуй, зло процедил Широков.

– Поверь, ей будет здесь спокойнее, Глеб, – невозмутимо возразил Архипов.

Я думала, Глеб возмутиться. Потребует, чтобы я моментально собирала вещи и ехала с ним. Ведь я – его собственность. Я уже готова была открывать рот и доказывать, что не хочу быть безвольной вещью.

– Я приеду, как смогу. Сегодня, – Глеб удивил меня этой фразой.

Но больше всего удивил его поступок. Широков обхватил мое лицо ладонями и вновь поцеловал. Что за человек? Из десяти минут нашей встречи, на протяжении девяти минут целует меня.

Жаль, что он отменно научился это делать. Еще и настолько шикарно, что коленки подкашиваются. У меня даже воли нет, чтобы остановить его.

Мои щеки горели смущением, впрочем, как и все тело. И организм заразился странной и непонятной дрожью от Глеба. Я пыталась не смотреть ему вслед. Как он удаляется от меня по тропинке в сопровождении Влада. Мужчины о чем-то беседовали, негромко, но весьма эмоционально.

А за моей спиной раздались легкие шаги, и следом – приятный мелодичный голос.

– Я очень извиняюсь за то, что не рассказала сразу про дружбу между моим мужем и Глебом, – заговорила со мной Ария. – Я не знаю, что произошло у вас. Но я видела, как жил все это время Глеб.

– Ты о чем? – уточнила я, провожая Широкова глазами. А мужчина, уже на углу дома, куда уводила дорожка, вдруг обернулся и взглянул на меня.

Я видела, как Глеб застыл истуканом. Казалось, что мужчина вот-вот вернется обратно, ко мне. А Архипов подталкивал его вперед, будто поторапливал.

– Когда ты сбежала из клиники, обстоятельства сложились так, что все решили, будто тебя сбила машина. Насмерть, – начала рассказывать Ария, а я удивленно моргнула.

– Я ничего не понимаю, – нахмурила я лоб, а девушка подошла ближе ко мне.

– Сейчас мы все вместе поужинаем, а после мы с Владом все тебе расскажем, – пообещала Ария и, подхватив меня под локоть, повела в дом. – Кстати, ты можешь оставаться у нас столько, сколько захочешь. Сам Архипов гарантирует твою безопасность.

– С-спасибо, – искренне поблагодарила я, и на душе стало тепло от того, что эти милые люди не просто безвозмездно приютили меня, но еще и пообещали защитить.

Мне ведь именно это и нужно было? Защита от Широкова?

Незаметно я прикоснулась пальцами к губам. Они все еще горели от поцелуев Глеба. Нет, не так. От жадных и страстных поцелуев Глеба. А еще этот грубый монстр ни разу не произнес ни единого оскорбления или угрозы в мой адрес. Странно.

***

Рассказ Арии и Влада я слушала с распахнутыми от шока глазами. В моей голове плохо умещалась информация о том, что для всего мира я погибла месяц назад. Более того, имелась даже надгробная плита с моей фотографией и датами жизни и смерти.

Жуткие ощущения, если откровенно. От этого по моей спине блуждали мурашки. Да и в целом, было представить, что кого-то похоронили вместо меня.

Зато теперь я немного понимала реакцию Глеба. Очевидно, Широков был просто сильно удивлен увидеть меня живой, еще и у друга в доме. Да, именно по этой причине Глеб вел себя странно. Других оправданий я просто не видела.

После ужина и затянувшейся беседы с гостеприимными Архиповыми, мне показали отдельную комнату на втором этаже особняка. Здесь было уютно. А еще, на двери имелся хороший замок. Распрощавшись с Арией, которая пообещала утром провести для меня дополнительную экскурсию, я закрылась в спальне. Большая кровать, отдельная ванная комната и небольшой балкончик делали гостевую комнату очень милой. А еще здесь же, на диване у окна лежали мои вещи. Все, включая чистый холст, новые краски, даже мои сбережения были на месте.

На меня накатила усталость. Зевнув, я отправилась в душ. И глаза слипались. Да, хорошо, что можно закрыться и хорошенько выспаться. А утром я подумаю над тем, что делать дальше. Не только с Широковым, но и с моей жизнью. Пока что я понимала одно: я не вернусь в дом Глеба по своей воле. Пуст смирится с тем, что Сабина Туманова более не его собственность.

***

Среди ночи я проснулась от того, что кто-то ходил по комнате. Этот кто-то приблизился к постели. А мне стало жутко. Я набрала в легкие побольше воздуха, открыла рот и ...

– Тише, тише, девочка, это я, – заговорил знакомый шепот, а крепкая ладонь молниеносно накрыла мой рот.

Глеб? То есть я должна моментально успокоиться от мысли, что сам Широков вломился в мою комнату? А ничего, что я сбежала и месяц скрывалась именно от него???

А между тем Глеб вновь заговорил, очень тихо, едва слышно, а свободной рукой отвел с моего лица упавшие пряди.

– Я не трону... не трону... просто чертовски устал, – бормотал Глеб таким голосом, в котором была слышна не только адская усталость, но и боль. Он будто говорил через силу, но продолжал обнимать меня крепко и уверенно.

Я осторожно кивнула, давая понять, что не стану ни кричать, ни паниковать.

– Я лягу рядом, хорошо?

– С наручниками? – уточнила я, когда Глеб убрал ладонь с моего рта.

– Без них. И даже в одежде, – сипло выдал Широков. А я повела носом. И неприятный запах забился в ноздри.

– От тебя несет алкоголем и еще какой-то фигней, – пожаловалась я, а говорила очень тихо. И вообще, появилось стойкое ощущение того, что мы с Широковым играем в шпионов. Говорим шепотом, стараемся не шуметь.

– Сейчас в душ схожу, – вздохнул Глеб, а я пожала плечом.

Широкова не было, навскидку, минут пять. Кажется, он даже вытереться толком не успел, а уже вернулся в комнату. Я смирилась с тем, что спать он будет в моей кровати. Понимала, чтобы выгнать Глеба, нужно поднять шум. А будить беременную Арию – верх свинства. Так что, придется потерпеть до утра.

– И руки держите при себе, Глеб Алексеевич! – грозно прошипела я, – Или я позову на помощь.

– Угу, – только и ответил Широков, уткнувшись носом в мой затылок.

Хорошо, что лег Глеб поверх одеяла. И обнял меня так же, поверх одеяла рукой.

Уснула я моментально. Несмотря на то, что волосы обжигало дыхание, и места на постели вдруг стало гораздо меньше. Да и крайне непривычно было делить постель с Глебом. Зато теплее. Я пригрелась и отключилась.