Глава 13

Утром я открыла глаза. Рука Глеба по-прежнему прижимала меня к матрасу. Правда на этот раз горячие пальцы пробрались под одеяло, и даже под мою футболку, в которой я спала.

Как и сам Широков перебрался под одеяло и теперь всем своим мощным телом прижимался ко мне сзади. И я очень некстати вспомнила, Глеб Широков – молодой и красиво сложенный мужчина. При всем своем мерзком характере, при иных обстоятельствах, скорее всего, он мог бы меня привлечь.

Так. Стоп! Ненужные мысли.

Я сонно моргнула. Глеб, кажется, спал, дыша в мой затылок, размеренно и глубоко.

Либо хорошо претворялся. Ну или бодрствовали только его руки, в то время, как сам Широков видел сны.

И когда я попыталась отползти от Глеба ближе к краю постели, крепкие ладони притянули меня обратно. А подбородок, покрытый легкой щетиной, прижался к моему плечу. И даже через ткань футболки я чувствовала покалывания.

Внутренне я была готова к тому, что придется бороться с Глебом. С его желанием принудить меня, заставить делать то, чего мне совершенно не хотелось.

Однако горячие пальцы, распластавшись по моему животу, не касаясь груди, замерли.

И... что? Это все?

Я не верила, что Глеб вновь уснул. Но мужчина действительно не шевелился. Только приятное тепло распространялось по моему животу от его большой ладони.

Я поймала себя на мысли, что реагирую совершенно неправильно. А ведь мне нравится, как жесткие, горячие пальцы касаются меня, разгоняют кровь, будоражат.

Повернув голову, я уткнулась в подушку лицом. Да что же такое происходит со мной и моим телом?!

Я вновь попыталась отстраниться. Я ведь должна избегать Глеба. Должна сопротивляться, потому что так нужно, так правильно, так я решила еще тогда, в самую первую встречу с Широковым, когда отец продал меня ему.

Как и прежде, Глеб притянул меня обратно. И не ограничился этим. Вздохнув так, что я ощутила спиной движение его грудной клетки, выдохнул и прижался теперь уже носом к моей шее. И руку сместил выше, накрыв грудь.

Я едва не зашипела от того, что некоторые органы моего тела жили отдельно от мозга. По крайней мере, против моей воли, мои соски заныли, затвердели и уткнулись в горячие ладони.

Бог мой, вот ведь стыд и срам!

А Глеб ответил совсем другим затвердением. Причем моментально ответил, да так, что я дернулась куда более активно, собираясь сбежать из-под одеяла.

То самое затвердение многозначительно уперлось в мою попу. А сам Глеб глубоким с хрипотцой голосом зашептал мне на ухо, касаясь губами мочки:

– Не трону... Я просто поглажу чуть-чуть... Не бойся меня, девочка, – бормотал мужчина, а его пальцы аккуратно ласкали и сжимали поочередно то левую грудь, то правую.

Было горько и обидно из-за того, что я так быстро сдалась. Я едва ли не рыдала, но мой всхлип превратился в негромкий стон, когда свободную руку Глеб просунул между мной и матрасом и накрыл ею мои трусики. Я моментально вспыхнула, ощутив давление твердых пальцев туда, где было горячо.

– Глеб Алексеевич, это перебор! – прошипела я, но мой голос казался мне чужим, слишком сиплым.

– Два туза и дама – перебор, – бормотал Глеб мне на ухо, – а у нас с тобой здесь самый настоящий флеш-рояль, девочка

Я ничего не смыслила в картах. Но судя по голосу Широкова – комбинация хорошая.

О картах я перестала думать, когда пальцы Глеба сдвинули ткань и оказались глубже. Удивительно нежные пальцы, но требовательные.

Чертов картежник! Скорее всего, он самый настоящий шулер, с такими-то умелыми пальцами!

Я охнула и ладонью вцепилась в руку Глеба, чтобы оттолкнуть ее. А мужские пальцы скользили внутри меня, заставляя мысли испариться. Хорошо, что меня никто не видел, потому как я дико смущалась, краснела, и пришлось крепко зажмурить глаза. Мне было жутко стыдно... и вместе с тем невероятно хорошо. Тело таяло и плавилось под умелыми ласками.

Я далеко не сразу поняла, что странный звук, вспоровший тишину комнаты, принадлежит мне. А глухой рычащий стон – Глебу. И мужчина не ограничился поцелуями моего плеча или шеи. Ловко перевернул меня на спину, впился в мой рот своим и требовательно раздвинул коленом мои бедра.

Я попыталась закрыться, сдвинуть ноги, сбросить Глеба с себя. Однако сама же вцепилась в его плечи пальцами и ощутила, как прикосновения стали еще глубже, сильнее, неистовее. Глеб гладил меня там, ласкал откровенно, напористо, не оставляя шанса одуматься. Я могла лишь чувствовать приятную тяжесть мужского тела на себе, ловкие пальцы глубоко внутри и горячие, обжигающие поцелуи.

Как же он целовал меня! Не оставлял и секунды, чтобы одуматься. И это поцелуй... Он был совсем другим. Так меня не целовали прежде. С такой страстью и щемящей нежностью.

И я ответила. Впустила язык Глеба. Позволила ему. Сдалась в этой битве.

Удовольствие накатывало волнами. Я дрожала и стонала, вцепившись пальцами в волосы Глеба. А глубокий соблазнительный голос что-то зашептал мне на ухо. Я не понимала, что именно он мне говорит. Сдалась, как последняя слабачка. Просто цеплялась за широкие плечи, не сумев подавить стона. Но в какой-то момент расслышала, как требует Глеб:

– Посмотри на меня! Сабина!

Я покорно подняла тяжелые веки. Темный шоколад, тягучий, терпкий и теплый. Именно такими были глаза Широкова.

А его пальцы продолжали трогать меня там, где не должны были. Никогда.

– Ты моя... моя ведьма... ведьма моя! – бормотал он, а я устремилась навстречу откровенным ласкам, шире развела бедра, позволив этому мужчине делать такие вещи, о которых не могла думать без смущения.

Мое тело взорвали волны наслаждения. Я дрожала, а Глеб держал меня, крепко фиксируя руками так, что не пошевелиться.

И вновь прижался к моим губам своими. Нежно. Аккуратно. Будто боялся спугнуть то наслаждение, в котором я утонула.

Должно быть, я провалилась в сон. Или просто отключилась от пережитого оргазма. А когда открыла глаза, Глеба рядом уже не было. Но из-за закрытой двери в ванную были слышны звуки льющейся воды.

Я боялась пошевелиться. И совсем не хотела, чтобы Глеб вернулся в спальню именно сейчас. Мне нужно было переосмыслить некоторые моменты. Особенно то, что мне понравились ласки Широкова.

Мой взгляд блуждал по комнате и замер на диване с моими вещами. Здесь же была сложена кучкой и одежда Глеба. Темный пиджак, брюки, галстук и белоснежная сорочка поверх всего. Одежда была не той, в которую был одет Широков перед внезапным отъездом. Выходит, успел переодеться. Где-то.

И очень некстати глаза замерли на ярко-алом, почти кровавом, смазанном пятне на белой ткани в области плеча. Под пиджаком этого пятна не было бы видно. Значит, Глеб обнимался с владелицей помады, будучи в одной рубашке.

Я и сама не поняла, почему меня настолько задело это пятно. Подумаешь, пятно и пятно! Но нет, меня швырнуло в странное, крайне несвойственное мне состояние бешенства.

Нет, ошибки нет.

Действительно пятно. И действительно от алой помады, под стать шлюхам. Тем самым, к которым Широков грозился отправить меня на работу.

Я не стала подходить ближе, чтобы рассмотреть следы страсти Широкова и его подчиненной, или к кому он там сорвался столь стремительно. Просто торопливо оделась, аккуратно захлопнула за собой двери и спустилась на первый этаж.

Была мысль – сбежать. Но куда? И потом, Архиповы обещали мне защиту. И мне казалось, что Влад Романович – единственный человек, которого, если не боится, то уважает Широков. Значит, в этом доме я в полной безопасности.

***

Я трусливо спряталась за спиной хозяйки дома, когда услышала громкий голос Широкова. Он, судя по интонациям, с кем-то ругался. Из обрывков фраз я понимала, что дело касалось вчерашних событий. И, да, мне не было никакого дела, что там стряслось. И вообще, пусть сваливает к своим губастым шлюхам. А я еще, вон, кашу не доела на завтрак!

Когда Глеб вошел в столовую, я уже сидела за столом и старательно делала вид, что этого человека здесь попросту нет. Спокойно ела кашу. Кстати, очень даже вкусную. Пила кофе, не менее вкусный. И вообще, меня все здесь очень устраивало. Кроме присутствия Широкова. Он мог бы и уехать, раз уж у него там столько важных шлю... дел, то есть.

– Завтракать будешь, Глеб Алексеевич? – поинтересовался Влад у друга, а я предпочитала не смотреть в сторону Широкова. Рассматривала содержимое тарелки, уткнувшись в нее носом.

В комнате воцарилось молчание. Но я слышала приближающиеся шаги. И по затылку – мурашки табуном.

Глеб остановился за моей спиной. Я увидела его широкие большие ладони, которые уперлись в стол по бокам от меня. И поняла, что начинаю стремительно краснеть, потому что Широков, не стесняясь Архиповых, сидевших напротив, прижался подбородком к моему плечу, а щекой потерся о мою щеку.

Нет, ну каков нахал!

– Не успею, – с сожалением пробормотал Глеб, а от его чуть хриплого голоса низ живота стянуло невидимыми нитями. – А ты, девочка? Позавтракала?

– Нет! – излишне торопливо воскликнула я.

– Значит, хочешь остаться здесь? – продолжил мужчина говорить мне на ухо.

– Глеб, прекрати давить! – строго заговорил Архипов, глядя на меня через стол, – И вообще, ты же торопился. Езжай.

– Слушаюсь, Влад Романович! – усмехнулся Глеб, а я не знала, то ли отстранится от него, то ли повернуть голову, чтобы касание было более плотным. – Проводишь меня?

– Чего? – не сразу поняла я, что вопрос адресован мне. – Нет!

– Так я и думал, – очень тихо рассмеялся Широков. А от его низкого негромкого смеха хотелось зажмуриться. Вот же... гад! – И почему ты такая неприступная?

Я понимала, что вопрос риторический. Но внутри все еще клокотала обида, потому что я прекрасно понимала: мой затылок упирается в ту самую рубашку, испачканную помадой. Чужой помадой. Не моей.

– Уж лучше быть неприступной, Глеб Алексеевич! Чем... Чем! Таскаться со следами от помады! – фыркнула я.

– В смысле? – уже серьезно уточнил Глеб.

– В коромысле! – припечатала я и отодвинула стул.

Широкову пришлось сделать шаг назад. Я рассчитывала, что мужчина попятится, освободив дорогу мне.

– Благодарю за завтрак, – обратилась я к хозяйке дома с искренней улыбкой на губах,

– Можно я порисую? У вас удивительные виды из окна.

– Сабина! Это не то, что ты подумала! – попытался перехватить Глеб мою руку, но на всю комнату затрезвонил его телефон.

– Вам звонят, – процедила я и отпрыгнула подальше от Широкова, выскочила из комнаты и помчалась вверх по лестнице.

Оказавшись на пролете между этажами, я взглянула вниз. Глеб пытался пройти мимо Влада, а тот негромко что-то втолковывал ему. Слов я не слышала. Они для меня не значили ничего. Главное я уже увидела: след от помады. И он дико меня бесил.

Я влетела в спальню, отведенную мне. Схватила блокнот и коробку с карандашами, и все свое нехитрое богатство прижала к груди. А взгляд метнулся к постели, где Глеб и я...

Уже хотела отвернуться. Нет, нужно поскорее все это забыть. Стыдно ведь. Одно дело, если бы Широков принудил, тогда моя совесть была бы чиста. И другое, когда я сама этого хотела.

На светлом покрывале я увидела небольшой продолговатый футляр.

Нет, ну этот Широков совсем охамел! Выронил, небось. А мне потом предъявит.

Я схватила коробочку и метнулась обратно к двери.

Глеб уже был на крыльце особняка вместе с Архиповым, но меня заметил. Кажется, мужчина даже улыбнулся.

– Ты выронил! Не хватало, чтобы потом меня обвинили в воровстве! – зло выдала я.

Мне показалось, что Влад Романович негромко рассмеялся, но я смотрела только на Широкова. И злилась.

– Это твое. Мой подарок тебе, Сабина, – огорошил меня Глеб своими словами.

– В смысле, мне? – не поняла я, опешив.

– В коромысле, – повторил Широков мою фразу и даже, наглец, подмигнул.

– Не нужно мне ничего от вас! – тряхнула я головой и пристроила футляр на небольшой столик. Мне даже не было интересно, что именно лежит внутри коробки. Да без разницы! Не стану я принимать от Широкова каких-то там... Да неважно, что он вообще притащил!

– Возьми браслет, Сабина! – припечатал Глеб уже совсем иным голосом, злым и недовольным.

– Не возьму! – процедила я и топнула ногой. – Я вам не какая-то там продажная. Адресом ошиблись, Глеб Алексеевич!

Я видела, как глаза Широкова сузились. Но в присутствии Влада я ничего не боялась. Еще и подбородок вздернула, гордо и независимо.

– Не возьмешь?! – прошипел он угрожающе, сверля меня глазами.

Я лишь выше вздернула подбородок и отступила подальше от подарка Глеба.

Широков что-то невнятно рыкнул, дернулся к тому самому столику, на котором лежал футляр. Схватил украшение и замахнулся. У меня была секунда на размышления. Пожалуй, даже меньше. Я ведь понимала, сколько мог бы стоить браслет от известного ювелирного бренда. А еще понимала, что взбесившийся Широков мог сотворить с ним что угодно. Он же без тормозов совсем!

– Стой! – закричала я и вскинула ладони. – Я передумала!

– Чтобы носила. Иначе выкину! – пригрозил Глеб и опустил руку с зажатым в ней футляром.

Я хотела бы возмутиться. Мне кажется, у меня на подкорке отложилось, что я обязана перечить любому желанию Глеба Широкова. Но сказать не успела. Глеб выскочил из особняка, а я лишь выдохнула обреченно.

И когда дверь за моим персональным монстром закрылась, в мои дрогнувшие ладони сам Влад Архипов вложил футляр.

– Это очень дорогая вещь, Сабина. Глеб правда старался, – расслышала я голос Влада Романовича и кивнула на автомате.

Под бархатной крышкой пряталось настоящее сокровище. В ярком свете камни переливались и сверкали. А пальцы так и тянулись прикоснуться к этой красоте. Но я не решилась. Закрыла футляр и попыталась отдать его Архипову.

– Возьми, Сабина. Глеб ведь реально, либо выкинет браслет, либо сломает, – возразил Влад, – А это украшение слишком ценное, чтобы с ним так сурово поступить.

– Насколько ценное? – шепнула я и спохватилась: – Нет, вы не подумайте, что для меня это важно! Просто я никогда... Мне никогда прежде... Я не могу принять подарок.

– Можешь и примешь, – твердо произнес Архипов, более того, говоря, мужчина ловко вынул браслет, обернул им мое запястье и щелкнул замочком. – Видишь, тебе оно очень идет.

Я мне казалось, что руку потянуло вниз неподъемным грузом. Мне совсем не хотелось думать, сколько Глеб заплатил за этот подарок. Должно быть, много, если даже Архипов. говорит, что украшение ценное.

А что, если Широков не платил? Вдруг в карты выиграл? Или, что еще хуже, отобрал за долги у какого-нибудь бедолаги-игромана вроде моего отца?

– Купил-купил, – хмыкнул Влад, должно быть, прочитав сомнения, отразившиеся на моем лице. – Что ж, нам с Арией тоже пора уезжать.

Я кивнула. Да, помнится, Ария говорила, что у нее плановая встреча с врачом.

– Ты ведь будешь здесь, когда мы вернемся? – негромкий голос девушки заставил оглянуться.

Ария, переодетая в легкий брючной костюм с собранными в хвост волосами, выглядела крайне милой и доверчивой. И даже если бы у меня и была мысль о побеге, она бы бесследно испарилась. Отказать Арии Архиповой я не могла, как и обмануть эту замечательную девушку.

– Да, конечно, – кивнула я.