Глава 17

Глеб не обманул. Он действительно никуда не спешил и не торопился. Кажется, ему даже никто не звонил. Либо он просто отключил телефон. Неважно.

Сказать, что присутствие Широкова за завтраком меня взволновало – промолчать. Да и как не волноваться, если этот мужчина сидел слишком близко, ухаживая за мной настолько тщательно, что невольно я начинала думать, а не подменили ли Глеба инопланетяне. И кольцо непривычно сжимало палец. Хотелось снять украшение, или спрятать руку в карман.

– Недели хватит, я думаю, – вывел из задумчивости голос Глеба, а я не сразу поняла, что фраза была адресована мне. – Что скажешь, Сабина?

– Недели? Для чего? – растерялась я.

– На подготовку. Мы поженились, забыла? – хохотнул Глеб. – Теперь нужно помелькать. Подчеркнуть твой статус. Устроить все это желательно в «Подполье», чтобы в определенных кругах заметили.

– Скажешь тоже! – возмутилась я. – Кто празднует свадьбу в борделе?!

Я слышала, как рассмеялись Влад и Ария. А вот Глебу было, почему-то, не смешно.

– Чего сразу бордель? Это клуб. Хороший элитный клуб, куда сложно попасть человеку с улицы, – обиделся Широков.

– Говорю ж, бордель, – упрямо настаивала на своем я. – Потому, не очень хорошая у вас идея была, Глеб Алексеевич. Да и вообще, зря вы это все затеяли.

Вторую часть фразы я произнесла тихо. Впрочем, мне не верилось, что все это происходит на самом деле. А паспорт... Ну и его можно подделать, наверное.

– Ты позавтракала? – уточнил Широков и поднялся из-за стола, а я неопределенно пожала плечами. Есть уже и вправду не хотелось. Значит, пора уезжать. – Что ж, товарищи Архиповы, благодарим за гостеприимство. Ждем ответного визита.

– Всенепременно! – кивнул Влад Романович, скрестив руки на груди.

– Думаю, через два дня мы будем как раз проездом, – подмигнула мне Ария, а я поняла, что девушка действительно собирается устроить Широкову небольшую проверку, так сказать.

– Считаешь, что за мной надо присматривать? – напряженно уточнил Глеб.

– Мы просто заскочим в гости на пару минут, – вмешался Влад, – и с выставкой не до конца решен вопрос.

– Кстати, насчет новых работ Сабины мы как раз и хотели поговорить! – спохватилась Ария, а я согласно кивнула.

Девушка предложила мне, можно сказать, работу. Разумеется, никаких подделок. Ария хочет, чтобы мои картины были в ее галереи. И это слегка смущало, радовало и, мягко говоря, удивляло.

И совершенно некстати я вспомнила, что у Архиповых уже есть одно из моих полотен. И да, портрет не был дописан. Над ним еще нужно было поработать. Осталось только заполучить его обратно. Желательно так, чтобы его не увидел натурщик.

– Все рабочие вопросы после моего отпуска, – заявил Широков и подхватил меня под руку. – Сами понимаете, у нас много дел. Супер-неотложных.

– Нет у нас никаких дел, – негромко фыркнула я, когда мы, распрощавшись с Арией и Владом, покидали их дом и садились в машину.

Что удивительно, а Глеб сам сел за руль. И даже охраны с нами не было. Но больше всего удивило то, как выглядел Глеб. С широкой улыбкой на красивых губах. Без пиджака и галстука. С подвернутыми до локтей рукавами рубашки. Словом, выглядел непривычно и, кажется, гораздо моложе своих лет. Ведь обычно Широков был хмурым и злым. А сегодня словно что-то изменилось в нем.

– Сто лет не сидел за рулем, – пробормотал Глеб, запустил двигатель и взглянул на меня. – Пристегнулась?

В ответ я щелкнула замком ремня безопасности.

– Какая у меня нынче послушная ведьма, – хохотнул мужчина, а я лишь возмущенно фыркнула.

Ну что за мысли? Вовсе я не послушная! Обычная ... ведьма.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил вдруг Глеб.

Мы стояли в небольшой пробке на перекрестке, и пока я не понимала, куда именно мы направляемся. Но определенно куда-то за пределы города.

Я на секунду задумалась над вопросом Глеба. Дискомфорта я уже не ощущала. Боль от первой близости с мужчиной стерлась, зато остались яркие и обжигающие воспоминания.

Глеб перехватил мою ладонь и сжал пальцы. А мне стало неуютно от цепкого, изучающего мужского взгляда. Он словно сканировал меня. Но и отвернуться почему-то не могла. Залипла на темных обжигающих глазах.

– Ничего не болит? – продолжил допрос Глеб, а я отрицательно покачала головой.

Глеб переключил внимание на дорогу, но моей руки не выпустил из своих пальцев, наоборот, расправил ладонь и накрыл своей сверху так, что моя конечность оказалась зажата между ней и бедром.

Крайне откровенный жест, если разобраться. Особенно, если присмотреться, что до... в общем до этого самого, остаются считанные сантиметры.

А Глеб продолжал невозмутимо управлять автомобилем одной рукой.

– Ты какая-то напряженная, – задумчиво сообщил Широков.

– Обычная я, – возразила и отвернулась к окну.

Нет, странный все же он сегодня. Очень странный. И ни разу не наорал на меня.

***

Я проворонила знак с указанием местности. Словом, не понимала, где мы сейчас находимся. Да и важно ли? Все равно Глеба не переубедить, а убегать от него я уже пробовала. И где оказалась?

Автомобиль снизил скорость, свернул с магистрали, а вскоре и вовсе остановился. Мы оказались на небольшой смотровой площадке вдалеке от главной дороги. Вокруг не было ни души, должно быть, об этом месте мало кто знал.

– Здесь начинается частная территория, – кивнул головой Глеб на небольшой спуск от площадки вниз. – А вон там, видишь? Там наш особняк.

От слова «наш» почему-то стало теплее. У меня ведь никогда прежде ничего своего не было. Все, чем владели Тумановы, принадлежало отцу.

А здесь сразу «наш».

Глеб вскинул руку и указал куда-то вперед. Если присмотреться, то, да, прямо за деревьями виднелась крыша дома. Получается, что мы сейчас были на возвышении.

Глеб вышел и машины, обошел ее и открыл дверь с моей стороны.

– Прогуляемся? – предложил мужчина, протянув мне руку.

Я не смогла отказать Глебу. Особенно, когда он вот так, широко, открыто, по-мальчишески, улыбается, глядя на меня.

***

Вложив пальцы в его ладонь, я вышла из салона. Глеб повел меня по тропинке, невесть откуда взявшейся. Я послушно шла за мужчиной. А спустя несколько десятков метров, тропинка стала шире, и Глеб уже шел не впереди, а рядом со мной.

Дорожка привела нас на небольшой выступ. Кто-то предусмотрительно установил здесь лавочку и прочное ограждение, за которым начинался обрыв. Можно было сидеть и любоваться открывающимися видами. Где-то совсем близко шумела речка. Теперь ее было отчетливо слышно. И вид открывался просто шикарный. Теперь дом Глеба лучше просматривался, но все равно был построен так, что окон было не рассмотреть. Только верхушку крыши.

Я залюбовалась этой красотой. Бескрайнее синее небо с редкими облаками. Сочная зеленая трава и молодые деревья с темной листвой. А под ногами, в нескольких метрах от лавочки, бездна. Впрочем, не такая уж и бездна. Крутой обрыв, по дну которого бурлила и кипела быстрая река.

– В багажнике есть чистый холст и краски. Вдруг пригодятся, – заговорил Глеб, а я поняла, что дышу глубоко, полной грудью. И, да, мне действительно очень хочется запечатлеть свои эмоции, которые рвались наружу.

– Можно? Сейчас можно? – не поверила я, а рука против воли стиснула ладонь Глеба сильнее.

– Мы ведь никуда не торопимся, – улыбнулся Широков, а я улыбнулась в ответ. – Стой здесь. К краю не подходи. Я схожу к машине.

Я несколько раз кивнула, заверяя Глеба, что и шага в сторону не сделаю. Да и куда здесь идти? Дорожка упиралась в обрыв. А прыгать вниз и ломать шею я однозначно не планировала.

Глеб коротко поцеловал меня и, размашисто шагая, исчез на тропинке. А я присела на лавочку.

Удивительное место. И так близко к городу. Надо же. Можно сказать, под самым носом пряталось такое волшебство. А я и не знала.

Мелькнула вдруг мысль, что порой не замечаешь важных вещей. Или чуда. Не видишь его, даже если оно случится с тобой.

***

Глеб никогда не получал такого кайфа от простого любования. Он смотрел, как белоснежный холст покрывается красивыми и точными мазками. Но мужчину мало интересовала картина, над которой трудилась девчонка. Вернее, интересовала, конечно же.

Но смотреть на Сабину было куда приятнее. Пожалуй, сейчас, в ярком солнечном свете он по-настоящему рассмотрел свою ведьму.

Солнце путалось в русых волосах, переливалось золотом. Изящные ловкие пальцы держали кисть уверенно и легко. А бесконечно длинные ноги сводили Глеба с ума. Как и аккуратная попка, к которой так и тянулись руки Широкова. И талия у Сабины идеальная. Впрочем, она вся у него идеальная. Его ведьма. Его жена.

Глеб хмыкнул в ответ на собственные мысли. Жена ведьма. Раньше он воспринимал это сочетание, как ругательство. Но сейчас, встретив и женившись на Сабине, эти слова не казались Глебу плохими. Скорее, оттеняли характер девушки.

– Пора ехать? Еще пару минут, и на сегодня я закончу, – спохватилась девчонка, неверно истолковав его вздох.

А Глеб подошел к Сабине со спины.

Все, у него закончилось терпение. Пусть и дальше рисует, только вот умудряется делать это с его руками на изящном теле.

Сабина застыла, остановив кисть в воздухе, не коснувшись ею холста.

– Нет, не пора. Сколько скажешь, столько и останемся здесь, – пробормотал Глеб в девичий висок.

– Я могу по памяти... потом... все равно нужно дать просохнуть слою, – пояснила девчонка.

– Ты невероятно талантливая, девочка моя, – шепнул Глеб, не сводя глаз с пестрых мазков и линий, – знаешь, это прозвучит абсурдно, но я понимаю, почему твой отец пришел ко мне.

– Почему он продал меня тебе? – сухо уточнила Сабина, а Широков ощутил, как девочка вся заледенела изнутри, застыла, и от той эйфории и умиротворения, что чувствовалось в Сабине еще минуту назад, не осталось и следа. А Глеб мысленно обозвал себя идиотом. И зачем он брякнул, не подумав?

– Я коллекционирую ценные вещи, предметы искусства, раритет, – продолжил Глеб, – а ты его создаешь. Создаешь шедевры.

– Не – мотнула головой Сабина. – я просто часть твоей коллекции. Ты коллекционер. Я экспонат. Все логично.

– Ты не права, – с нажимом проговорил Глеб, Сабина лишь горько усмехнулась.

– Нет, я права. Отец задолжал тебе денег. Ты взял меня за долги. Примерно так же забирают машины, квартиры, украшения. Ты обращался со мной, как со своим имуществом. Унижал, оскорблял меня. А потом... Потом что-то пошло не по твоему плану. А меня не спрашивали, хочу ли я брака с тобой? Хочу ли я жить в твоем шикарном доме? Хочу ли я... Тебе не интересно, чего хочу я. Ты просто поступаешь, как хочется тебе, – горько, на одном дыхании выпалила Сабина. – А сейчас мы вдруг оказались женаты. Выходит, я все равно твое имущество. Но уже по закону. Ничего не изменилось.

Не так он хотел провести этот день. И не на эти темы говорить. Но...

– Пойдем! – сухо обронил он и, выпустив Сабину, принялся складывать ее вещи.

Собрал все и понес к машине. Сабина шла следом. Он знал. Чувствовал. А внутри все кипело, горело, рвалось.

В полной тишине они сели в тачку. Глеб даже не пытался говорить. Знал, если откроет рот, начнет орать. Наверное, потому и молчал. Но внутри... внутри было...

Хреново было внутри. От правдивых слов Сабины. От того, как все это выглядит для нее. С ее точки зрения.

***

– Ты сказала, что ничего не изменилось. Это неправда. Все изменилось. Все! – глухим, немного чужим голосом произнес Глеб, а я вздрогнула.

Одно дело – знать, и совсем другое – увидеть собственную могилу.

У меня не было слов. И я не понимала, что вообще можно здесь сказать. Уместны ли вообще слова в этом месте скорби и вечной памяти?

Надгробный камень был огромным. Мое фото, качественное и красивое, но до чертиков жуткое. Особенно страшило то, что кого-то все же похоронили там... вместо меня... Боже мой!

И слова под датами... Любимая, родная...

Чьи они? Кто просил их высечь на плите? Отец? Маловероятно. Наверняка, у него не осталось ни копейки, чтобы заказать настолько огромный памятник. В полный рост. И камень, судя по всему, был дорогим и редким. Хотя, я не очень хорошо разбиралась в этой области.

– Мы женаты, потому что я очень сильно боюсь потерять тебя. Я даже не могу подобрать нужных слов. Я просто боюсь, что ты исчезнешь. Что проснусь, а тебя нет рядом. Что голос твой не услышу. Я каждый день приходил сюда. Сначала жестко бухал. Иногда вырубался прямо здесь, вот на этой самой лавке. Потом перестал бухать. Но легче не стало. Винил себя, Ярослава, всех винил. Не помогло. Ты можешь мне не верить. Но я просто не смогу тебя отпустить, – голос Глеба был пустым и безжизненным. Хотелось залепить уши ладонями. Хотелось не слышать эти нотки безысходности в родном и красивом голосе. Хотелось увидеть улыбку на губах Глеба, а не прямую линию поджатых губ. – Опять это чертово «я», да? Вот такой я, Сабина. Придурок, говнюк и эгоистичный ублюдок. Но ты не вещь для меня, не экспонат, не собственность. Ты моя любимая ведьма. Моя жена.

Я не могла и слова вымолвить. Просто смотрела на Глеба. На его хмурый, точно высеченный из камня профиль. А сам мужчина не сводил взгляда с моего портрета.

Кому он все это говорил? Мне? Моему отражению? Той девушке, что смотрела на Глеба? Той, которая жила в его голове?

– Буду ждать в машине, – так же спокойно поставил Глеб точку в своем монологе и отвернулся.

– Хорошо, – выдохнула я, а ноги будто вросли в землю.

Я смотрела Глебу вслед. Прежде он казался мне высокомерным, черствым, заносчивым. А сейчас? Какой ты сейчас, Глеб Алексеевич?

Поникшие плечи, сутулая спина. Казалось, что гордый и невероятно сильный мужчина прогнулся под тяжким грузом. Как такое вообще возможно?

Вспомнилась наша встреча в саду Архиповых. То, как жадно и неистово Глеб целовал меня. Как держал в своих руках, не позволяя отстраниться даже на миллиметр. Тогда его ярость и безумие пугали меня. Сейчас – мне было невыносимо больно. За него. За то, через что он прошел. Я даже не подозревала, что Глеб Широков способен на подобные эмоции...

И всего на миг я представила себя на месте Глеба. Смогла ли я за пару дней полюбить человека? Умирать от чувства вины, просыпаться утром и вновь испытывать чувства утраты и потери?

На ватных, трясущихся ногах я еле добралась до машины. Села в салон. Глеб смотрел прямо перед собой.

– Поедем домой, Глеб. Если хочешь, я приготовлю обед, – произнесла я первое, что пришло в голову, а потом закрыв лицо руками, судорожно выдохнула. – Господи! Ты мне вот это вот все рассказал, а я тебе про стряпню! Я идиотка.

Я почувствовала, как тяжелая и теплая ладонь легла на мой затылок. А свободной рукой Глеб отвел мои пальцы в сторону от лица.

И в самые губы прошептал:

– Если бы ты знала, как сильно я этого хочу! Я же сто лет нормально не ел.

Я первой потянулась к его губам. Это ведь совсем нестрашно, целовать собственного мужа.

***

До особняка мы ехали в полной тишине. Я все еще обдумывала слова Глеба и ситуацию в целом. О чем думал Глеб – я не знала. Но в нем угадывались отголоски того напряжения, что искрилось совсем недавно. Однако глубокие складки меж бровями разгладилась. Это радовало.

Зато начала нервничать я. В голову полезли глупые мысли. И с каждым новым преодоленным километром я все больше сомневалась в том, как вести себя.

Выходит, мы с Глебом женаты. Значит, в доме Широкова я больше не гостья и не пленница. И Глеб дал это четко понять.

Нет, глупые все же мысли. Я самая настоящая дурочка.

Глеб остановил машину перед крыльцом. Не стал заезжать в гараж.

Нас уже встречала охрана. Кто-то из телохранителей придержал для меня дверь. А спустя минуту рядом оказался Глеб.

– Можешь считать меня старомодным, – усмехнулся Широков и вдруг подхватил меня на руки.

Ступени вверх по лестнице мы преодолевали вместе. Я поспешно обняла мужчину за шею, чтобы не упасть. Хотя, Глеб держал меня настолько крепко и уверено, что о падении и речи не шло.

Дверь открылась, и Глеб внес меня в дом, перешагнув порог.

– Уверена, что хочешь готовить? Я меня есть другое предложение, – соблазнительный тон и вспыхнувший расплавленный желанием взгляд заставили меня смутиться.

– Глеб... Алексеевич!

Я не сразу поняла, что происходит, и почему взгляд Глеба из ласкающего и многообещающего превратился в колючий и полный ненависти.

Повернув голову, я увидела незнакомку в темно-красном костюме. Юбка ниже колен, короткий пиджачок, который не скрывал пышных форм груди и подчеркивал тонкую талию.

И ярко-алая помада на губах женщины.

– Кто впустил?! – рявкнул Глеб так, что я вздрогнула и попыталась опустить ноги на пол, однако муж продолжал держать меня.

– Глеб, нам нужно поговорить. Это важно! – продолжила говорить незнакомка, глядя на Широкова так словно... словно...

Не нужно быть гением. Я все прекрасно поняла. Это была любовница Глеба Широкова. Именно ее помада была на рубашке Глеба. Дважды.

Вторая попытка слезть с рук Глеба увенчалась успехом. Я поправила одежду, отвернулась от Широкова и пошла через весь холл. Но не на второй этаж, в хозяйскую спальню, куда еще минуту назад нес меня Глеб. А на кухню. Там, где мне полагается быть.