Глава 18
Удивительно, но я была рада увидеть знакомое лицо. Домработница Глеба – Лариса Валерьевна приветливо и радостно заулыбалась, когда я вошла в комнату.
Дверь не успела закрыть, как по всему первому этажу пронеслось рокочущее:
– У тебя ровно минута!
Ответ любовницы Глеба я не стала слушать. Плотнее закрыла дверь. И пусть я улыбалась Ларисе Валерьевне, а внутри мне хотелось плакать.
Я не ношу красных костюмов. Не умею всего того, к чему привык Глеб в плане постели. Я совсем не роковая красавица, которая способна сводить с ума мужчин. Я обычная. А если бы Глеб считал иначе, он бы не позвал любовницу сюда. В дом, который назвал «нашим».
Я слышала, как с треском захлопнулась входная дверь. А следом на кухню влетел Глеб.
– Все вон! У всех выходной! – рявкнул Широков, а я скрестила руки на груди и отвернулась к окну.
Не хотела я смотреть на него. А еще уговаривала себя, что ничего необычного не произошло. Подумаешь, женщина. Сколько их было у Глеба? Тьма! Я в этом ни капли не сомневалась.
Помещение опустело. Я чувствовала, что Глеб остановился позади меня. Ощутила его дыхание на затылке. А руки – скользнули по моей талии, обнимая. Моя спина оказалась прижата к сильной мужской груди.
– Пойдем наверх, Сабина, – заговорил Глеб очень тихо, но я слышала каждое его слово.
– И я докажу тебе, что для меня существуешь только ты.
А я молчала. Что я знала об отношениях мужа и жены? О Глебе? Ровным счетом, ничего.
– Я обещала приготовить тебе обед, – возразила я упрямо.
Глеб резко развернул меня лицом к себе. Я могла бы испугаться черноты в его глазах.
Его злости, что клокотала в нем. Я видела это пугающее и ядовитое чувство на его лице. Но не боялась. Совсем. Ни капли.
– Тогда здесь. В конце концов, я могу заниматься любовью с женой везде, где захочу, – не менее упрямо заявил Широков.
Я лишь отрицательно покачала головой.
– Как зовут ту женщину? Она ведь твоя любовница, – произнесла я.
– Ты больше никогда не увидишь ее. И нет, у меня нет любовниц, она просто шлюха из клуба, – зло произнес Глеб.
– Но ты ведь с ней тоже спал, как со мной? – зачем-то продолжала допытываться я.
– Послушай меня внимательно, Сабина, – проговорил Глеб, он усадил меня прямо на стол, и теперь наши взгляды оказались на одном уровне, а Широков обхватил мое лицо ладонями. – С того дня, как ты появилась в моей жизни, есть только ты. Поняла? Ты одна. Единственная. Даже когда я думал... Даже тогда! Я не мог никого видеть. Я бухал на твоей могиле, а не трахал все, что шевелится.
– Глеб...
– Как с тобой, Сабина, у меня ни с кем не было. Запомни это! – зло выдал Глеб, но его пальцы очень нежно гладили мои щеки, губы, скулы, виски.
Я не стала говорить, что не верю ему. Ведь та женщина...любовница Глеба Широкова. Она была очень красивой. Знающей себе цену. А я ... всего лишь я.
– Не веришь мне. Правильно, не верь, – тряхнул головой Глеб. – Ты со мной, это главное.
Он не дал договорить. Прервал меня на полуслове. Хотя, я и сама не понимала, что именно собиралась сказать.
Жадный поцелуй, неистовый, обжигающий. Он заставил мысли выветриться из головы, а тело полыхать. А еще я чувствовала, как злость потихоньку испаряется. И Глеб менялся с каждой секундой, что длился контакт наших губ и глаз.
– Ее ты тоже так целовал?
Клянусь богом, я не планировала произносить этой фразы! Я вообще не ожидала от себя подобных слов. У меня голова была пустой, я ничего не соображала. Совсем ничего. Но мой голос даже мне показался полным сожаления, тоски и горечи.
– Дьявол, Сабина! Как еще мне сказать, чтобы ты поняла?! – прорычал Глеб. – Для меня не существует других женщин. Их просто нет, понимаешь?!
Я не понимала. Возможно ли такое? Нет. Широков просто врет. Пусть я пока не понимала причин его лжи, но скоро пойму. Не может ведь Глеб действительно любить меня? Такое просто невозможно.
Я видела, что Глеб вновь злился. И вдруг отступил. Выпустил меня из рук, оставив сидеть на кухонном столе.
– Мне надо остыть, пока я не наломал дров! – выдавил мужчина и стремительно вышел из комнаты.
Я осталась одна. В глазах стояли слезы. В памяти прочно засел образ любовницы Глеба. А еще я вдруг поняла, что ревную. Мне больно представлять, что Глеб был с той женщиной. Наверное, именно поэтому меня так задело ее появление в доме.
Стараясь отвлечься, я тщательно вымыла руки и отправилась с инспекцией запасов провизии. В конце концов, пора уже обедать.
***
Глеб мерил шагами свой кабинет. Его душили стены. Мебель мешала, хотя здесь и было весьма просторно.
Широков старался не думать о Карине. С потаскухой он разберется позже. Сейчас главное успокоиться самому и каким-то чудом заставить Сабину забыть о незваных гостях.
Хорошо ведь все было. Замечательно. До того, как явилась Карина, дьявол ее забери!
Глеб резко выдохнул. Так. Все. Почти спокоен. Можно вернуться к малышке и нормально поговорить. Или сделать вид, что ничего не случилось? Было бы здорово.
А еще лучше – показать наглядно, что она для него дороже всего на свете. И никакие сокровища ему не нужны без нее.
Глеб поймал себя на мысли, что ведет себя как мальчишка. Понимал, что нельзя купить чувства. Да и Сабина не та девушка, у которой есть цена. Но Глеб словно вцепился в самый последний шанс. Как игрок, поставил все на кон. Только на кону были не деньги, а нечто бесценное и необходимое Глебу, как воздух.
– Сабина! – глухо начал Глеб, вернувшись на кухню.
И осекся.... Замолчал. А внутри словно стальными тисками зажало так, что дышать не мог.
На полу разбросаны продукты. Рассыпана мука. Валялось битое стекло. Осколки посуды.
– САБИНА! – во все горло заорал Глеб.
Где она? Ушла? Похитили? Кто? Почему он не видел? Не слышал? Зачем он вообще заперся в кабинете?! Зачем оставил малышку даже на минуту!
Глеб выскочил в коридор, на ходу набирая в телефоне номер охраны. В доме стояла гробовая тишина.
Широков. в два шага оказался на втором этаже. Вдруг Сабина просто поднялась наверх. Мало ли, захотела отдохнуть или еще что-то... А беспорядок на кухне, просто случайность. Всякое может быть.
Второй этаж был пуст. И в спальне никого. Глеб стремительно подлетел к тумбе и схватил пистолет, дополнительную обойму.
Тишина давила все больше. А охрана отчиталась, что никто из дома не выходил.
– Живо ко мне! – рявкнул Глеб и вернулся в холл.
Так, надо выдохнуть. Надо подумать. Надо...
Легкий шум показался Глебу грохотом. И мужчина помчался к его источнику.
Дверь в подвал была открыта. Но что-то заставило Широкова притормозить и прислушаться, а не вламываться в сокровищницу.
– Да не знаю я никакого шифра, дура тупая! – возмущался любимый голос, и Глеб облегченно выдохнул. Раз уж его любимая ведьма ругается, значит, в порядке, жива-здорова. С остальным Глеб разберется. Все решит.
И Глеб шагнул вперед.
Мужчина старался двигаться бесшумно. Двери в сейф были закрыты. Отсюда отлично просматривалась Карина, а вот Сабину Глеб не видел. Зато слышал.
– На твоем месте я бы на разбрасывалась оскорблениями человека, у которого оружие в руках! – едко заговорила Карина.
– На моем месте? Так и скажи, что мечтаешь быть на моем месте! – бесстрашно фыркнула Сабина. – Только знаешь, что! Тебе до меня не допрыгнуть! Я законная жена Глеба. А ты так и останешься низкосортной шлюхой, пока не спишут на пенсию.
– Хватит болтать, сука! – шипела баба, которую Глеб отчаянно хотел задушить. Но рисковать нельзя. Там Сабина под прицелом. И терять ведьму... да даже просто подвергать хоть малейшей угрозе ее жизнь Широков не собирался.
– Можешь стрелять. Я все равно не знаю комбинации, – фыркнула Сабина. – Опять же, нужен еще и ключ. А он только у Глеба.
– Опусти оружие, Карина, – спокойно потребовал Глеб, встав за спиной женщины.
Удивительно, насколько проворной может быть человек. В голове у Глеба что-то щелкнуло, когда он увидел, как Карина молниеносно встала за спину Сабине.
И пистолет поднесла к ее виску.
Широков не собирался проверять, заряжен ли «ствол».
– Если хоть волосок упадет с головы моей жены, я тебя убью, – голос Глеба звучал глухо, устрашающе. Глеб видел, что Карину начинает трясти от страха.
– Я выстрелю! – пригрозила она. – Я буду стрелять, если ты не откроешь чертов сейф.
– Зачем тебе мой сейф, Карина?
– Мне нужны деньги. Я заслужила, понял?! Заслужила! Я столько лет выполняла все твои капризы! Все делала, как ты хотел! А ты... Ты сволочь, понял?! Ты меня променял на вот это вот! – Карина уже громко и противно визжала, вдавливая пистолет в висок любимой ведьмы Глеба. А Широков бесился.
– Давай вскроем карты, – глухо предложил Глеб. – Зачем ты явилась именно сегодня? Ты на моей территории. В моем доме. Здесь куча охраны. А ты со стволом заявилась. И тычешь им в мою жену! Ты, блядь, в себе вообще?! Ты же адекватной бабой была, Карина!
– Мне просто нужна компенсация за все годы работы на тебя! – выкрикнула женщина.
– Нет, Карина, – покачала головой Глеб и, не опуская рук, подошел еще ближе. – Не делай из меня идиота. Я прекрасно знаю о твоем сговоре с Крючковым. Чья была идея подставить меня на бабло? Ты знала, какие именно полотна здесь хранятся. Ты видела их в моем кабинете в клубе! И знала, что все самое ценное я храню в особняке. Так?
– Это было несложно. Ты трахал меня среди этих картин! Я каждую запомнила! Они возбуждали тебя больше, чем я! – выкрикнула шлюха.
– И что дальше? – Глеб позволил всего на секунду заглянуть Сабине в глаза. Все в прошлом, ведьма моя любимая, все это было до тебя. – Ты вышла на него? Или он нашел тебя? Сомневаюсь, что твоих мозгов хватит на целую комбинацию. Значит, Крючков предложил тебе сделку. Я не ошибся?
– Все должно было закончиться еще вчера! Крючков пообещал договориться с тобой о встрече, – дрогнувшим голосом ответила Карина. – Но эта гнида исчезла! В самый важный момент испарился. А мне что делать? Я хотела подменить второе полотно! Но сначала попасть в дом! А здесь ты... и Она! С кольцом!
– Не волнуйся, малышка, скоро все закончится, – усмехнулся Глеб и, наконец, прикипел глазами к лицу Сабины.
– Заткнись! Как ты можешь, как?! – истерила Карина. – Я была с тобой, понял! Я! А не эта соплячка. Я должна быть на ее месте! Ты должен был жениться на мне, понял! И кольцо. это мое! Ты же мне никогда ничего не дарил, Глеб...
– Спокойно, Карина. Ты говорила, что тебе деньги нужны? Бери и уходи, – строго припечатал Широков. – И лучше сделай это быстрее, пока охрана не появилась
– Я выстрелю!
– Нет. Ты не будешь стрелять! Бери бабки и сваливай на другой край света!
Глеб слышал голоса приближающейся охраны. И громче всех – голос Мухтара. Стало как-то спокойнее. Варгинов надежный. На него можно положиться.
Широков уже был очень близко. На расстоянии вытянутой руки. Даже слышал, как рвано и сбивчиво дышит Сабина. Но пока что Карину было не вытащить из-за спины любимой ведьмочки. Стерва надежно пряталась.
Глеб увидел, как задрожала женская рука с зажатым пистолетом. Видел, как дернулся палец на курке.
Времени на раздумья не было. Глеб выбросил руку вперед и дернул женскую ладонь, одновременно оттолкнул Сабину.
Раздался оглушительный выстрел, а следом громкий крик.
– Сука! – прорычал Глеб, а глазах кровавая пелена ярости.
Глеб дотянулся до женского горла и сжал пальцы.
–Ты в мою жену стреляла! – орал Широков, потеряв контроль.
Он видел, как глаза шлюхи наполняются ужасом и ожиданием смерти. Слышал, как она хрипит и задыхается.
Да, он придушит ее. Голыми руками. Потому что никто не смеет угрожать его ведьме. Никто!
– Глеб! Глеб! Пожалуйста! – всхлипывала Сабина, а спиной он чувствовал ее нежные ладони. И пальцы крепко вцепились в его рубашку, стягивая ткань.
Охраны набилось тьма. Мухтар раздавал указания, матерясь и не подбирая выражений. Потому что пока не ясно, как Карине удалось пронести ствол с собой. Да и кто ее вообще впустил в дом.
Но это все потом. Глебу почему-то было нереально жарко. И дышать было сложно. Будто последовал откат. Кажется, его даже слегка потряхивало.
– «Скорую»! Срочно! – слышался голос Варгинова.
А Глеб разжал руки. Карина кулем свалилась на пол, все еще хрипя и хватая ртом воздух.
Силы куда-то улетали стремительно. Но Глеб все равно торопливо развернулся и прижал к себе Сабину.
– Глеб! Глебушка! – шептала любимая ведьма. – Не закрывай глаза!
Широков хотел сказать, что такого не случится. Он ведь должен убедиться, что с Сабиной все в полном порядке. Он же сдохнет, если с ней что-то случиться. Если ее задело даже по касательной. Просто не вытащит. Второй раз не вытянуть ему все это.
И губы сами собой выдали то, что он должен был ей давно сказать.
– Я тебя люблю.
Зачем вырубили свет? Ему ведь ничерта не видно. И только ощущение чего-то теплого и мягкого окутало с ног до головы. И соленые капли упали на лицо.