Глава 19
Я решительно не понимала, что происходит вокруг. Сначала бешенная баба ворвалась на кухню и принялась угрожать пистолетом, потом она потащила меня в подвал. А после...
Что-то щелкнуло в моей голове. Будто микровзрыв. Но этот звук изменил меня. Мою жизнь. Обнулил все. Все события и меня саму.
В помещении было слишком много людей. Все они создавали шум, говорили, что-то делали.
Но я ничего не замечала, только огромное кровавое пятно на одежде Глеба. Оно повергло меня в дикий, неконтролируемый ужас. Слишком много крови. Слишком быстро пятно ползет по светлой ткани. А сам Глеб.
Он ведь невероятно сильный и всегда спокойный. А сейчас он был настолько бледным и ослабевшим, что я не выдержала и разрыдалась.
Я что-то шептала ему, вцепившись руками в его одежду. Пыталась залепить рану ладонями, чтобы остановить кровь. Уговаривала моего мужа не закрывать глаз.
А его фраза, произнесенная сипло и едва слышно, как выстрел в голову.
Он сказал: «Я тебя люблю». Сказал так, словно прощался со мной.
А я... Я же...
– Нет! Нет! Нет! – кричала я в ответ.
– Сабина! Спокойно! – говорил мне кто-то прямо в ухо и пытался оттащить от Глеба. Но я сопротивлялась. Пыталась добраться туда, к нему. Быть ближе. Он же... Я же... При всем своем сволочизме, цинизме и прочих пороках, только Глеб был рядом со мной. Он относился ко мне, будто... Он мой муж, в конце концов!
Мужчина, что оттаскивал меня от Глеба, был гораздо сильнее. Потому пришлось наблюдать со стороны, как охрана суетится вокруг. И врачи. Врачи тоже появились. Но я все равно не могла остановить слез, потому что Глеб не шевелился.
– Не вздумай меня бросить, Широков! – угрожала я.
– Не бросит. Он же упертый, – втолковывал мне Мухтар. Оказывается, это он оттаскивал меня от Глеба. А я разозлилась. Как, почему все это случилось?! Еще и в доме, полном охраны!
Но с Мухтаром и собственной охраной пусть разбирается Глеб, когда придет в себя.
Я подумала о другом. Совершенно случайно мой взгляд зацепился за ярко-красное пятно. Тот самый костюм, что был надет на любовнице Глеба.
Нет. На бывшей любовнице. На женщине, которая выстрелила в моего мужа.
– Ах ты тварь! – процедила я.
Я не узнавала себя. Меня разрывали ярость и дикая, необузданная, неконтролируемая злость. Еще и руки, удерживающие меня, внезапно разжались.
Я никогда не любила драться. Не сказать, что особо умела. Но сейчас... Я не могла остановиться, как только добралась до суки, одетой в красное.
– Ты моего мужа... Ты стреляла в моего мужа! – рычала я, перехватив испуганная взгляд соперницы. Рукой я вцепилась в ее волосы и дернула вверх, заставляя поднять голову. – Если с ним... Если он... Я тебя собственными руками закопаю на ближайшем кладбище. Поняла?!
Я не узнавала свой голос. Кажется, никто не узнавал. Потому что в помещении повисла тишина. И только голос Мухтара прозвучал едва слышно:
– Сабина Ярославовна, нужно ехать.
Меня трясло. Но я торопливо выскочила из дома вслед за медиками, которые уносили Глеба в машину «скорой».
***
Операция длилась вечность. Так мне показалось. Я отказалась от успокоительных. Выпила сотню порций кофе. Взглядом просверлила в стене комнаты ожидания дыру размером с космос.
И все это время верный Мухтар был поблизости. А еще приехали Архиповы. С Владом и Арией было спокойнее, но все равно я чувствовала, как паника накрывает меня. Слишком долго не было вестей от хирургов.
Пока, наконец, в комнате ожидания ни появился врач.
– Вы родственники пострадавшего?
– Я жена Глеба! – произнесла я твердо, и, кажется, это был тот самый момент, когда я окончательно признала нашу женитьбу. Раньше все казалось мне ненастоящим, иллюзорным, а сейчас я принимала свой новый статус.
– Мы сделали все возможное, – обратился ко мне мужчина, – теперь нужно ждать.
Я ощутила, как лед начал разрастаться внутри меня. Как невидимые смертельно холодные нити стянулись в один клубок так, что дышать было сложно. И слова не вымолвить.
Я лишь кивнула. Врача перехватил Влад, начал задавать ему вопросы, а я тяжело осела на диван. Руки дрожали. Впрочем, меня всю било дрожью.
– У Глеба нет кровной родни, – разобрала я голос Мухтара, – потому в случае чего, все активы ваши.
– Мне не нужно ничего! – вскинулась я и разозлилась. – Даже думать не смей! Понял?! Глеб будет жить!
– Я знаю. Просто хочу сказать, что поддержу тебя при любом раскладе. Присмотрю, – сухо парировал Варгинов.
– Лучше разберись, как та сука попала в дом с пистолетом! – повысила я голос, не особо подбирая выражения. – Ты же телохранитель Глеба!
– Уже выясняем, Сабина... Ярославовна, – кивнул Мухтар.
Мне не было стыдно за вспышку гнева. Но я все равно прикрыла лицо ладонями. Хотелось плакать, реветь в голос. Однако я понимала, что обязана быть сильной. Обязана верить в то, что с Глебом все будет отлично.
– Я договорился, ты можешь на минуту пойти к нему. Тебя сейчас проводят, – сказал Влад.
Это была самая шикарная новость, которую я могла только сейчас услышать.
***
Меня впустили в стерильное помещение с белоснежными стенами и пищащими приборами.
Лицо Глеба было пепельно-белым. Серые круги под глазами выделялись, а едва заметная щетина на щеках и подбородке проступила сильнее.
Ноги меня почти не держали. Но я шагнула ближе и осторожно коснулась ладонями сильных и теплых пальцев.
За доли секунды перед моими глазами пронеслись все то время, что мы были знакомы с Глебом. Начиная с первого дня, и до сегодняшнего. Мои эмоции. Мои ощущения. Наши с Глебом ссоры и столкновения.
И наша близость.
И его слова о том, что он меня любит.
Я не сомневалась. Он не мог мне врать. И потом, слишком много доказательств его словам.
А еще я чувствовала, что обмана нет. Ведь Глеб всегда говорит правду, даже если эта правда не самая приятная.
– Ты не можешь от меня уйти, Глеб! – шепнула я в его теплую и сильную ладонь. Отчего-то она была влажной под моими губами. И соленой. Но это ерунда.
– Я тебя не отпускаю! – с нажимом повторила я. Зло повторила. Так, чтобы и он понял, я не шучу. И на всякий случай пригрозила: – Не вернешься, я тебя прокляну. Я же ведьма. Забыл?
***
Я не могла спать. То ли повлиял выпитый в огромном количестве кофе, то ли стресс. И даже когда Мухтар едва ли не в приказном порядке попросил меня прилечь, я не могла сомкнуть глаз.
Глеб не приходил в себя после операции. Врачи молчали. Никто и ничего не мог мне толком сказать. И меня больше не пропускали к мужу.
Архиповы уехали домой. Арии нельзя волноваться и уставать в ее положении. И потом их присутствие ничего не могло бы изменить.
– Сразу же звони. В любое время. Мы утром приедем, – распорядился Влад, а меня хватило лишь на кивок.
– Голодная? Может, чаю? – негромко поинтересовался Варгинов, а я покачала головой.
Мы с Мухтаром и еще двумя парнями из охраны обосновались в комнате ожидания. И речи быть не могло, чтобы я уехала из клиники. Единственный компромисс, на который я пошла, это была одежда. Я сменила испачканное кровью платье на спортивный костюм. И все равно было холодно. Казалось, лед поселился внутри меня. И кое-как согревал только теплый свитер Глеба.
Почему мне привезли именно его? Я не знала. Мне просто вручили серый сверток, пахнущий моим мужчиной. Он окутывал меня теплом. Внушал надежду. Подпитывал мои силы.
Однако и их не хватало. И наступил тот самый момент, которого я страшилась больше всего.
Глеб слишком долго не приходил в себя. И обрывки фраз, что мне удалось разобрать, повергли меня в ужас. Мысленно я повторяла вновь и вновь, что Глеб очень сильный. Он справится. Не может не справиться. Он ведь говорил, что я принадлежу ему. А как мне ему принадлежать, если он.
– Вот же млять... Только этого не хватало, – пробормотал Мухтар и в два шага заслонил собой дверной проем.
Очень медленно я проследила взглядом за внушительной фигурой охранника Глеба.
– Пропусти! Там моя дочь! – расслышала я высокие нотки возмущения в голосе.
Мухтар что-то спокойно втолковывал моему отцу, а я взвилась. Дочь? Он сказал «дочь»?! Значит, вспомнил о нашем родстве?
Я глубже завернулась в свитер Глеба, поднялась на ноги и вышла в коридор.
– Я тебя нет дочери. Забыл? Ты ее отдал в уплату долга! – произнесла я.
Мухтар сделал полшага в сторону, открывая мне доступ. Но и оставался рядом. Страховал. И я была благодарна другу за такую поддержку. В конце концов, Глеб доверял Варгинову. Значит, и я могу доверять этому человеку.
– Сабина! Мы можем уехать. Ты свободна. Широкову недолго осталось. В городе все говорят. Даже до меня дошли слухи, что он..., – настаивал на своем отец, а в моей голове взорвалось что-то очень нехорошее, злое, яростное.
– Он что? – прошипела я дикой кошкой. – Умер? Не дождетесь! Понял?! И всем в своем чертовом городе передай! Глеб Широков жив и здоров! И когда мой муж пересечет эту чертову дверь, он вам всем рты заткнет, долбанные шакалы!
Кажется, я что-то еще кричала. Громко. Яростно. А Мухтар хмуро смотрел на Туманова, пока я не выдохлась и не хлопнула дверью комнаты так, что сама же и вздрогнула.
И только оказавшись за преградой, смахнула непрошенную слезу.
– Ярослав, вам пора, – из коридора донесся голос Варгинова.
Я не слышала, чтобы отец возражал или сопротивлялся. И вскоре в дверь коротко постучали. Распахнув ее, я уже открыла рот, чтобы извиниться перед персоналом клиники за шум, который создала.
Осеклась. На пороге стоял лечащий врач Глеба и скупо улыбался.
***
Глеб сначала не понял, где находится. Ощущения были такими, будто его заперли в морозилке. Холодно и стерильно.
А после он скорее почувствовал, чем услышал голос Сабины. Ведьма ругалась. И, кажется, даже матом. Это веселило и радовало одновременно.
В помещение вошел врач. Незнакомый седовласый мужчина в униформе и очках.
– Глеб Алексеевич, здравствуйте, – поприветствовал он, а Глеб нахмурился.
– Моя жена... Где? – голос едва слушался, но Широков надеялся, что его поймут. Не могут не понять. Ему позарез нужно увидеть Сабину. Убедиться, что она в порядке.
– Сейчас мы вас осмотрим и все расскажем, – заверил врач.
Минуты казались вечность. А Глеб все быстрее терял терпение. Ну что не понятного?! Он хочет увидеть жену! Имеет право! И законное, и всякое разное!
Глебу казалось, что его осматривают слишком долго. Но в какой-то момент палата опустела. И Глеб стал ждать дальше. Подняться с постели он не мог. Казалось, будто все тело затекло. И невидимый груз прижимает его к койке.
И пищащие датчики дико раздражали. И капельница, и катетер, торчавший из руки. Все бесило. Все, без исключения.
Пока дверь осторожно не распахнулась. И Глеб застыл, напряженно всматриваясь в хрупкую фигурку, закутанную в медицинский халат. Даже шапочка имелась и маска на лице. Но не узнать любимые глаза – невозможно.
У Глеба хватило сил поднять руку ладонью вперед. В одно мгновение Сабина оказалась рядом. Вцепилась в его пальцы своими. А он не видел ничего, кроме заплаканных глаз любимой ведьмы.
Широкова слегка тряхнуло, когда он увидел, как его девочка прижимается щекой к его раскрытой ладони. Ластится, точно крохотный котенок в поисках тепла.
– Сколько я был в отключке? – пробормотал Глеб с трудом, но Сабина услышала.
– Слишком долго, – сквозь слезы улыбнулась девчонка, – мог бы и поторопиться, Глеб Алексеевич!
– Иди сюда, малыш, – едва шевеля непослушными губами, потребовал Глеб.
И когда Сабина придвинулась достаточно близко, он прикрыл глаза от удовольствия. Черт, как же он долго не целовал жену!
– Я тоже тебя люблю, – судорожно всхлипнула Сабина, а Глеб решил, что у него галлюцинации под воздействием препаратов или в качестве последствий травмы, – но. если вдруг ты повторишь что-то подобное, если позволишь кому-то в себя стрелять, особенно любовницам, я тебя прокляну импотенцией и прочими прелестями. Понял?
– Какие любовницы, малыш? Я женатый семьянин! – усмехнулся Глеб, улыбаясь, как пацан.
Несмотря на перепалку и угрозы, Глеб видел, как крупные капли повисли на девичьих ресницах. Ему хотелось их стереть, но сил не было.
– Ты как? Как себя чувствуешь? – торопливо шептала Сабина.
– Люблю тебя, – на выдохе вместо ответа шепнул Глеб.
– Это понятно. И я тебя, – продолжила говорить Сабина так, словно у них заканчивалось время. – Мне нужно знать, как ты, пока меня не выперли отсюда. Разрешили всего пару минут.
– Угу, сейчас! – фыркнул Глеб. – Позови-ка мне... кто тут у них главный?
Сабина вновь прижалась щекой к его ладони и прикрыла глаза. А когда взмахнула густыми ресницами, Глеб понял, что этот миг он никогда не забудет. Каким красивым был ее взгляд! Сколько эмоций было в нем! Они обжигали, согревали Глеба. Дарили крылья и надежду. А еще, он понимал, что все его мечты и желания сосредоточены в одном человеке – его любимой ведьме. И он горы свернет, только бы она смотрела на него вот таким вот взглядом.
– Как же я скучала!
Фраза Сабины потерялась в нежном и ласковом поцелуе. Но Глеб ее расслышал, впитал в себя, точно так же, как и то самое признание. Долгожданное и самое ценное.