Глава 7

Глеб очень хотел, чтобы девчонка тряслась от страха. Будет знать, как портить его имущество! И изводить его самого!

По подсчетам Широкова, у них было чуть больше часа. Ровно столько времени займет у Мухтара, чтобы съездить в «Подполье» и взять из сейфа в кабинете третий экземпляр электронного ключа и спокойно открыть замок.

Первый ключ хранился у Глеба. Второй был у Мухтара. А третий, запасной, оставался в клубе. Глеб знал, что охраннику придется ехать за ключом, потому что собственноручно только что забрал у него второй экземпляр и пока орал на девчонку, сунул его в карман брюк.

Мухтар, скорее всего, находится сейчас в диком недоумении. Глеб прежде не вел себя подобным образом и в сейфе не запирался. Но в его жизни раньше и Сабины не было.

Девчонку хотелось проучить. Будет знать, как провоцировать его, дразнить, бить посуду и запираться в сейфах!

Оставалось только надеяться, что Мухтару понадобится именно час, которого хватит на все задуманное Глебом.

– Хотите сказать, что мы здесь надолго?

– Навсегда, – зловеще пробормотал Широков. – А ты вообще зачем побежала именно сюда? Самый тупой поступок из всех, что я видел.

– Сама не знаю, – тихо ответила девушка.

Глеб чувствовал ее, поднял руки и нащупал хрупкие плечи. Сабина вздохнула.

В темноте все воспринималось иначе, острее, ближе. Мужчина коснулся длинных прядей волос и потянул девушку на себя.

Не думал, что Сабина поддастся. Знал, что от девчонки стоит ожидать чего угодно. Но Туманова лишь уткнулась лицом в его рубашку.

– Мне кажется, я боюсь темноты, – услышал он тихий голос.

– Глупости, здесь никого нет, даже тараканов, – хмыкнул Глеб.

Когда он в последний раз обнимал кого-то вот так, осторожно и едва касаясь? Пожалуй, вообще никогда. Но Глебу нравилось то, что он чувствовал.

И разом забылась злость, которая клокотала под ребрами. И жажда крови девчонки. Теперь Глеб хотел совершенно иного.

А еще уязвленное самолюбие напомнило о себе.

– Здесь есть вы, а это куда страшнее тараканов, – уткнувшись в его плечо, пробормотала Сабина. – Мы правда умрем? Сегодня? Нас не спасут?

Теплое дыхание согревало Глеба. А тонкие руки оказались на его спине, вцепившись в ткань рубашки под пиджаком.

Широков усмехнулся. Эта какая-то другая Сабина, не иначе. Не может ведь вредная ведьма быть сейчас такой робкой и податливой в его руках?

Или просто действительно боится?

– Не бойся ничего, – буркнул Глеб в ее макушку. – Через час, максимум два, нас спасут. Мухтар найдет выход.

Сабина замолчала, а Широков понял, что надо хотя бы сесть на пол. Стоять целый час, да еще обнимаясь с девушкой, не самый удачный способ скоротать время.

Глеб, держа Сабину в руках, развернулся и сполз по стене вниз.

– Я не хочу! – воспротивилась Туманова.

– Хочешь ждать стоя? Пожалуйста, – фыркнул Широков и разжал руки.

Сабина, точно привязанная, потянулась к нему. Глеб триумфально улыбнулся. Хорошо, что девчонка его не видит в темноте. Плохо, что она послушно села на его колени, и теперь упругая попка и бедро упирались прямо в пах Широкову, что создавало массу неудобств.

– Так зачем ты хотела спрятаться именно здесь? – уточнил Глеб, чтобы отвлечься. – Более тупого поступка я не встречал.

– Сама не знаю, – вздохнула Сабина, а Глеб ощутил теплое дыхание на своей шее.

Мужчина надавил рукой на затылок Тумановой так, чтобы девушка придвинулась ближе. Глеб ничего не планировал сейчас. Пусть все идет, как идет. Он знал одно, что заниматься сексом на полу хранилища явно не станет. Даже с Сабиной. Но знать девушке об этом не стоит.

Широков успокоился. Он чувствовал, как теплое и приятное чувство, пока не объяснимое для него, вытесняет ярость и недовольство.

И ведь ужин ему понравился. Сабина все очень вкусно приготовила. И если бы никому не нужный концерт с битьем посуды – все было бы идеально.

Широков улыбнулся в темноту. Сабина Туманова, как яркий и непредсказуемый огонь, вспыхивает неожиданно, сметает все на своем пути, и затихает. Удивительная девушка.

Которую Глебу вновь хотелось поцеловать.

Широков вздохнул. Да, он хочет именно этого. Хочет прикоснуться к нежным и сладким губам. Хочет пройтись по ним языком. Хочет проглотить теплое сбивчивое дыхание.

Глеб отыскал пальцами девичий подбородок, провел по бархатной коже. Сабина пыталась отвернуться, но Глеб настойчиво обхватил ладонью ее лицо.

– Покажи мне, как..., – он не понял, что сказал именно это. Даже не понял, о чем именно просил. И просил ли вообще.

Сабина коснулась его рта приоткрытыми губами. Глеб замер. Он ждал, что именно будет делать девушка дальше.

А она накрыла ладонью его щеку и надавила так, чтобы Глеб слегка повернул голову. Да, так гораздо удобнее.

Сабина провела язычком по его губе и слегка надавила. Глеб уже двумя руками обхватил ее голову и прижался ртом теснее.

Черт раздери! Какая же она, эта девчонка!

Она целовала его. Сама. Ласкала и изучала его губы, настойчиво ворвалась в его рот и коснулась языка.

Кажется, Глеб застонал. Ему нравилось то, что делала Сабина. По своей воле. С ним.

А он перехватил инициативу. Он ведь мужчина, старше, мудрее, опытнее. А она всего лишь девчонка.

Жадный поцелуй набирал обороты. Глеб теснее прижимал к себе Сабину, подхватил, изменил положение тел так, что девчонка теперь сидела верхом на нем.

А ее руки обнимали его за шею, ероша волосы. Глебу и это нравилось. Оказывается, у Сабины удивительно ловкие пальцы, они задевали какие-то эрогенные точки, отчего Широкову было мало простых касаний.

Всего на миг он оторвался от нежных губ, позволил и ей, и себе судорожный вдох. И вновь приник к влажным губам.

Кромешная тьма обостряла все чувства. И близость Сабины воспринималась как-то иначе, острее и ярче.

***

Мне казалось, что рядом со мной совсем не Глеб Широков. Не может ведь тот монстр, что вечно ругался, орал и унижал меня, настолько трепетно целовать меня? Просто не может, и все.

Я сидела на его коленях, перебирала короткие волосы пальцами. И целовала мужские губы, твердые, настойчивые, приятные наощупь.

Я не видела Глеба. Его глаз. Его лица. Только чувствовала горячее дыхание на своем лице, и обжигающие прикосновения на шее и спине.

Я потерялась в этом поцелуе. Растворилась в тех эмоциях, что он всколыхнул во мне. И эту сладкую пытку не хотелось прекращать. Хотелось вновь и вновь чувствовать жадные губы на моих губах, наслаждаться влажным танцем языков и робкими почти невинными прикосновениями ладоней.

Действительно, странно. Тот Глеб Широков, который рычал на меня еще полчаса назад, не упустил бы момента. Ведь я сидела на его коленях и чувствовала его возбуждение. Давление твердой пульсирующей плоти невозможно игнорировать.

Однако Глеб всего лишь целовал меня. И если в тот раз облизывания моего рта мне показались не очень приятными, то сейчас все было иначе.

Так, стоп! Пора приходить в чувства!

Эту команду я повторяла вновь и вновь в мыслях. Но тело подчинялось совсем иным приказам. Будто Широков отыскал у меня парочку заветных кнопок, нажал на них, и моя воля ослабла.

Состояние гипноза исчезло, когда я ощутила мужские пальцы под моей одеждой.

– Глеб Алексеевич, имейте совесть! – выдохнула я.

– Черт, а ты не можешь еще помолчать? – так же тихо пробормотал Широков.

– Легче меня убить, чем заставить молчать, – фыркнула я и торопливо отползла с мужских колен.

– У меня есть и другой более приятный способ, – хмыкнул мужчина, а я прям-таки видела его физиономию, довольную и надменную.

– Хорошего помаленьку, – ответила я.

– То есть сейчас тебе понравилось целоваться? – уточнил Широков.

– Глеб Алексеевич, вы меня пугаете. Порой ведете себя, как ребенок, – сухо подметила я, а Широков вздохнул. И хорошо, что в комнате было темно. Так бы Глеб увидел мои пунцовые щеки и, я была уверена, взгляд мартовской гуляющей кошки.

И вдруг со стороны двери донесся характерный писк и звук открывающегося замка.

И голос Мухтара:

– Как-то непривычно тихо. Поубивали друг друга?

– Чего так долго? – рявкнул Широков, а я взглянула на мужчину.

Нет, ну чего ж так орать? Наверное, яркий свет как-то негативно влияет на Глеба Алексеевича. Иначе с чего такое недовольство, если нас освободили?

Глеб уже поднялся на ноги и поправлял одежду. Я шагнула к выходу, но проскочить не удалось. Наше с Широковым перемирие завершилось. И мы вернулись к тому, на чем прервались в столовой. То есть, к военным действиям.

– Живо наверх, Сабина! И не вздумай перечить! – прорычал Глеб, а я закатила глаза к потолку.

– Можно подумать, у меня есть выбор, – фыркнула я.

– Глеб Алексеевич, если надо, можно запереть девчонку здесь до утра, – предложил Мухтар, а я демонстративно похвасталась перед охранником маникюром на среднем пальце левой руки. Мой жест не понравился верзиле. Но мне было плевать. Пусть хоть убивает. Терять мне все равно нечего.

– Вот же..., – дернувшись в мою сторону, прошипел Мухтар, но Глеб преградил ему путь ко мне, закрыв плечом.

– Все свободны, – раскатисто скомандовал Широков, – Проследи, чтобы в доме никого не осталось.

– Так точно, Глеб Алексеевич, – кивнул охранник, а я побрела вверх по лестнице.

Выбора не было. Сбежать не получится. По крайней мере не сейчас, когда я даже толком не знала, где находится дом Широкова, ведь меня привезли сюда в багажнике.