Глава 27

Меня так и порывает отказаться и как можно быстрее свалить из этого пугающего места. Но почему… почему внутри меня все кричит о том, чтобы я соглашалась, не раздумывая? Чтобы странный пленник показал то, что отнял у меня Виррал.

– А как я узнаю, что то, что увижу, не иллюзия?

– Ты сама все почувствуешь, – усмехается брат Виррала.

Нервно облизав пересохшие губы, я с трудом отрываю глаза от гипнотизирующего взгляда пленника, отчаянно оттягивая неизбежный ответ.

– Да… – наконец, выдыхаю я, – Я согласна. Я выслушаю тебя, но сначала ты покажешь мне мои потерянные воспоминания.

– Как тебе будет угодно, – хищно улыбается пленник.

Его глаза вспыхивают внутренним огнем, а воздух вокруг него будто бы густеет и поглощает окружающий мрак. От пленника отчетливо несет таким же чувством опасности, которое источала Агнессула, когда силой заставила меня прийти сюда.

Но, в то же время, я чувствую, что в отличие от Агнессулы, пленник держит эту силу в узде, умело управляя ею таким образом, чтобы она не причинила мне особого вреда.

А потом я моментально забываю о его существовании, потому что перед глазами вспыхивают знакомые сцены…

Вот, мы с Виралом говорим внутри его воспоминаний. Он рассказывает мне все что знает про обряд мажора. После чего, меня скручивает сильный спазм.

Настолько безудержный и неконтролируемый, что я падаю на землю и выгибаюсь дугой. Виррал тут же кидается ко мне, пытаясь помочь. Но его очертания быстро смазываются, превращаясь в мутное пятно. А потом…

Потом, вместо него, я вдруг вижу перед собой немолодую женщину, при взгляде на которую, у меня в груди щемит от боли. Но, вместе с тем, по телу разливается приятная теплота.

Я вижу свою маму…

Она поворачивается ко мне лицом и, даже не смотря на то, что я никогда не видела ее вживую, я сразу же понимаю что это она. Ее лицо кажется таким родным, таким дорогим.

И ни легкие морщинки в уголках глаз, ни сами ее глаза, в которых читается невероятная усталость и тоска, никак не портят это замечательное лицо.

Первое на что я обращаю внимание – это то, что у меня мамины волосы. Такие же яркие и непослушные. И только потом, я замечаю что у нее за спиной как будто что-то полыхает.

Перевожу взгляд и вижу странные гигантские кристаллы, из которых словно вытекает раскаленная лава. Именно она и окрашивает все окружающее пространство в ярко-красные тона.

– Вика? – дрожащим голосом спрашивает мама.

Я вздрагиваю от ее нежного голоса и снова перевожу взгляд на ее лицо. В маминых глазах моментально вспыхивает жизнь и проступают слезы.

– Мама? – спрашиваю я, совершенно не зная что ей сказать.

Я столько раз придумывала себе что скажу, как только встречу своих родителей, но сейчас все слова просто разбежались. Осталось только желание сорваться к ней, запечатать в объятия, зарыться лицом в ее одежду и больше никогда-никогда не отпускать маму…

– Как я рада тебя видеть, моя дорогая… – шепчет мама, в то время как по ее щекам медленно ползут крупные слезинки, – Ты выросла замечательной девушкой.

Такой долгожданный голос мамы, который я мечтала услышать с детства, тупыми крючьями рвет мою душу и выворачивает ее наизнанку. Сама того не замечая, я тоже захлебываюсь слезами, не в силах оторвать взгляда от той, кого так долго считала погибшей.

– Но, как тебе удалось связаться со мной? – вдруг спрашивает она.

Я даже не успеваю ей ничего ответить, как у мамы округляются глаза, а ее дыхание становится тяжелым.

– Нет… только не это… как можно скорее возвращайся обратно в свой мир, слышишь доченька моя? Не ищи меня, со мной все… хорошо.

От меня не укрывается с каким усилием мама произносит слово “хорошо”. Но стоит мне только потянуться к ней, стоит только открыть рот, чтобы спросить где она сейчас, как происходит страшное…

Мама вдруг дергается, как если бы ее кто-то толкнул или ударил и заваливается на бок. Ее лицо искажается от боли, из глаз брызжут слезы.

– Пожалуйста, не ищи меня… – успевает сказать мама, а потом все пропадает.

Ее очертания так же блекнут и размываются, а следом за ними блекнут и мои воспоминания.

Я обнаруживаю себя заплаканную, стоящую в подвале возле камеры странного пленника, с раскрытыми от шока глазами.

Неужели…

Нет, я просто не могу в это поверить! Виррал не мог со мной так поступить! Он не мог запечатать мое видение о маме!

Но, в чем пленник прав, так это в том, что я чувствую – увиденное не было иллюзией. Это самая настоящая правда.

– Но зачем… – сглатывая громадный ком в горле, шепчу я, – Зачем Виррал это сделал?

– Может, затем, что он с самого начала не собирался помогать тебе в поисках твоих родителей? – вкрадчивым голосом спросил его брат.

Не в силах произнести ни слова, я только качаю головой. Точно так же как я чувствовала правдивость своего видения, я чувствовала искренность Виррала. Его боль, его сожаления и страдания.

Но все равно, после того что я только что узнала… его поведение кажется странным и необъяснимым.

Перед глазами до сих пор стоит перекошенное от боли лицо мамы, от которого внутри все переворачивается вверх дном.

– Прошу, помоги моей маме, – поднимаю я взгляд на пленника, который все это время неотрывно наблюдает за мной.

– Я бы рад, моя хорошая, вот только я мало что могу сделать находясь здесь, за решеткой.

Я вздрагиваю. Кажется, до меня начинает доходить для чего меня притащили сюда и для чего он показал стертое Вирралом воспоминание.

– Ты хочешь, чтобы я освободила тебя?