Глава 11

Путь от больницы до огромного офисного здания не был долгим. А может, мне просто так показалось из-за того, что я погруженная в собственные мысли и не могла думать ни о чем другом, кроме как об Анне.

Даже вчерашнее открытие о том, что Георг может быть как-то связан с контрабандистами, блекло на фоне беспокойства о сестре. Она явно хотела о чем-то мне сказать, но не договорила, а допытываться времени у меня не было. Что это могло быть? Что-то связанное с мамой? С отцом? Какие-то проблемы у нее самой?

В итоге, когда машина заехала на офисную парковку, я не сразу сумела понять, что мы приехали. Валерия вышла, открыла передо мной дверь:

— На выход.

— Мы уже приехали, госпожа, не желаете ли выйти из машины, госпожа, быть может, вам чем-то помочь, госпожа? — елейным тоном пропела я, намекая на то, что следовало сказать телохранительнице на самом деле.

Нет, я не была снобкой, мне было даже стыдно за то представление, что я устроила, чтобы не пустить ее проверить туалет. Но теперь оставалось поддерживать легенду.

«А сама говорила, что строить дурочку не собираешься!» — попеняла я на себя. Но кто знает, когда мне еще может пригодится срочно отделаться от навязчивого внимания охранницы?

На ресепшне девушка-администратор смерила нас надменным взглядом.

«Ох, точно, я же выгляжу как пугало! Надо было хотя бы пиджак в машине оставить!» — мысленно отвесила себе подзатыльник, но внешне постаралась не показать смятения.

— Будущая госпожа Ибусова, — ответила за меня Валерия. — Господин Ибусов, просил привезти ее.

На лице администратора отразился шок пополам с брезгливым интересом. Я услышала щелканье затвора — кто-то исподтишка меня сфоткал.

— Дорогая, Иванна! — Георг словно из воздуха материализовался, так бесшумно он подошел. — Какой у вас чудесный образ сегодня. Мужские винтажные пиджаки на миниатюрных женских фигурах — это так свежо и сексуально. А эти очки на пол-лица. Свидание с незнакомкой.

И, дернув за талию к себе, он на глазах у всех меня поцеловал. Эмоции захлестнули с головой. От десятка наблюдающих за нами любопытных взглядов в крови кипел адреналин, а объятия Георга были наполнены страстью. В них не было осторожности, только влечение, сводящее с ума и плавящее разум.

Слух уловил еще несколько щелчков. Нас фотографируют?

Оборотень отстранился от меня так же резко и внезапно, как и поцеловал. Ощущения — словно вынырнула на поверхность из воды. В голове шумело, как после коктейля.

— Спасибо Валерия. На ближайшие два часа свободны, но будьте неподалеку, вам нужно будет отвезти Иву домой.

К лифту мы подходили в звенящей тишине. Но я почему-то была уверена, что как только дверь кабины за нами закроется, работники Ибусова без зазрения совести начнут сплетничать о нас.

— Гарантирую, завтра весь офис придёт в том же виде, что и вы, — шепнул мне Георг, едва лифт начал подниматься. — А если наши фото просочатся в прессу, что уже скорее не «если», а «когда», то через неделю так будет ходить вся столица.

Он откровенно веселился.

Лифт стремительно поднимался. Мелькали цифры на небольшом табло.

Георг медленно снял с меня очки. Продолжая улыбаться, он неотрывно смотрел в мое лицо.

— Вряд ли люди настолько глупы и предсказуемы, — произнесла я, чтобы просто сказать хоть что-то.

— Еще глупее и еще предсказуемее, — хмыкнул он. — Впрочем, есть отдельные личности, которые способны удивлять. Сегодня, кажется, не слишком солнечно.

Он кивнул на очки.

— Глаза слезятся от ветра. — И плевать, что этого самого ветра мне и почувствовать было особо негде, разве что пока шла от машины до офиса.

Мужчина медленно вдохнул мой запах. Провел рукой по моим волосам.

— От тебя все еще пахнет мной, — прошептал он мне на ухо.

Затем вдруг притянул к себе, переставая сдерживаться. Его рот подчинял и ласкал одновременно, будто проверяя доступную лишь ему территорию.

В волосы зарылась ладонь, сбивая прическу. То ли от нехватки дыхания, то ли от эмоций у меня задрожали коленки, начали подкашиваться ноги.

Звякнул сигнал лифта, оповещающий, что мы приехали. Георг медленно, с явной неохотой отстранился.

— Разве не на это ты рассчитывала, устраивая мне «сюрпризы»? — сказал он с непонятной интонацией.

То ли злился, то ли насмехался надо мной, но при этом внимательно всматривался в мое лицо, словно бы сам отчаянно желая понять реакцию. Не оттолкну ли? Не отвешу пощечину?

А я…

Я понятия не имела, что все это значит. Что значат собственные эмоции, желания. Нужны ли они сейчас? Уместны ли?

А потому, лучшее, что могла сделать — просто проигнорировать. Как будто этого не было. Как будто это что-то обыденное, незначительное. Нормальное.

— Идем? — я воспользовалась его заминкой, первой выскакивая в коридор. — К тебе в кабинет?

Вид у меня был, должно быть, как у городской сумасшедшей. Растрепанные волосы, блестящие глаза, припухшие губы, нездоровый румянец. Еще и одежда на несколько размеров больше с неподходящим фасоном.

Ибусов мою радость не слишком разделял, лишь мрачно кивнул в конец коридора.

Я ожидала, что секретарша Георга начнет пялиться на меня из-за внешнего вида или даже что-нибудь скажет. Но нет. Безразлично скользнула взглядом и уткнулась в документы:

— Что-нибудь принести, Георг Гаярович?

— Нет, Марина, спасибо.

Оборотень втолкнул меня в кабинет и закрыл за нами дверь. Я попятилась, но уперлась спиной в стол. Жаль, что тут не открытые офисы со стеклянными стенами. Тогда, наверное, я бы ощущала себя в куда большей безопасности, чем сейчас.

— Мне начинать ревновать? С секретаршей вы куда милее, чем со мной.

— Она заслужила хорошее отношение.

Фраза резанула по ушам. В каком это смысле «заслужила»? Почему-то подозрения о том, что между ними что-то есть, только крепли.

— Вы с ней спали? — выпалила раньше, чем смогла себя остановить.

— Разумеется, это же секретарша. Разве я мог с ней не спать? Первый раз прямо при приеме на работу. На этом самом столе, — он нахмурился. — Или на том, за которым она сидит… Хм, не помню. Но точно помню, что это было одно из требований в резюме. Знаешь, кому нужны молодые без опыта?

По тону я не могла понять, шутит он или говорит серьезно.

— А ты никак ревнуешь? — он подошел и уперся руками в стол по обеим сторонам от меня.

Сердце остановилось, а затем застучало часто-часто. Будто меня поймали с поличным на краже. Я стиснула зубы, сжала кулаки, напряглась всем телом. Если за поцелуй я не дала ему пощечины, то очень захотелось сделать это сейчас.

— Придурок, — процедила сквозь плотно сжатые зубы.

— А ты только сейчас это поняла? — он поднял одну бровь и оглядел меня сверху вниз. — Что-то я начал сомневаться в твоих умственных способностях.

Все мое благодушное хорошее настроение после встречи с сестрой моментально испарилось, злость взяла верх. Замахнулась, зажурилась, но мою руку на середине полета перехватили.

Георг стиснул мое запястье, дернув на себя.

— А ты разве не хочешь заслужить мое хорошее отношение?

— Зачем ты это делаешь? — моя грудь часто-часто вздымалась. — Зачем ведешь себя как последний кретин?

— Когда долго играешь роль, сложно из нее выходить. Да и не особо хочется, — он втянул носом воздух над моими волосами.

— Так это игра? Притворство?

— Когда маска срастается с лицом, уже сам не знаешь, где кончается одно и начинается другое, — он немного помолчал. — Но если тебе все-таки так важно, я не сплю со своими секретаршами. С чужими иногда случалось. Когда того требовали обстоятельства. Через постель многое можно узнать, а женщины обычно падки на комплименты оборотней.

Я, должно быть, слишком хотела это услышать. Потому что плечи расслабились, я облегченно прикрыла глаза, закусила губу, чтобы сдержать выдох.

— Все-таки ревнуешь, — тихо засмеялся он и резко замолчал. А потом вдруг вынес вердикт: — Это плохо.

И резко отстранился. Затем обошел по кругу стол, что-то пощелкал на компьютере. Повернул монитор ко мне:

— Знаешь ее?

Я не сразу поняла, что такое он мне показывает. Нахмурилась, рассматривая незнакомую женскую фотографию.

— Кто это?

— Присмотрись внимательнее.

Мягкие девичьи черты с печальными глазами действительно казались знакомыми. Но чтобы понять, где я их видела, ушло несколько минут. Слишком уж отличалась фотография от того, что я видела в жизни.

— Это… как ее… Лина? Девушка, работавшая на Давыдову? Директрису, сотрудничающую по франшизе с «Мятой»? — наконец поняла я.

— О чем ты разговаривала с ней на балу?

Я задумалась, вспоминая вчерашний вечер. Столько всего произошло, что подробности выветрились из памяти.

— Она же считала, что я ваш юрист, так что подошла ко мне спросить про работу, — я развела руками. — Я не стала ее переубеждать. Взяла резюме, и все. Потом я видела, как она подходила и к другим людям и оборотням.

Георг задумчиво поцокал:

— Уверена, что это все?

— Да. Кажется, — попыталась вспомнить. Что может быть не так с этой девушкой?

Георг снова нажал несколько кнопок на клавиатуре, и фотография сменилась фрагментом черно-белой, не слишком четкой видеозаписи.

Я иду с Линой, держу ее за руку, протискиваясь сквозь толпу. Мы о чем-то говорим, она меня обнимает…

Губы невольно дрогнули в полуулыбке. Все-таки какая хорошая девушка. Учится, работает. Такая светлая, искренняя.

— Ничего не заметила? — протянул Георг.

— А что я должна была заметить?

— Еще раз, — оборотень снова включил отрывок черно-белого видео.

Я начала присматриваться к деталям. К людям на фоне, к официантам, мелькнувшим в кадре. Пока до меня вдруг не дошло. Колье. До того, как Лина меня обняла, оно на мне есть. После — уже нет.

— Вот же!.. — не сдержалась я на ту самую «светлую и искреннюю». А я еще ради нее старалась. Вступалась перед Давыдовой!

— Заметила наконец, — Георг расслабленно, с видом хозяина положения уселся в кресло, лицо у него было довольное. Желтые глаза предвкушающе блестели.

— Никак не ожидала. Вот и верь после этого в людей! — меня просто разрывало от противоречивых эмоций. Как же так? Зачем она это сделала? И ведь я действительно верила этой девушке, видела в ней себя. Помогала. Получается, и в том случае с Давыдовой она действительно могла оказаться виноватой? А я просто помогла ей выгородиться? С другой стороны, ну нельзя же так хорошо играть? (Хотя стоило посмотреть на мужчину передо мной и понять, что можно, и еще как).

Но все-таки… может быть, ей действительно срочно нужны деньги? У меня самой ситуация в семье шаткая. Мне ли ее осуждать, когда сама готова пойти на любое преступление?

— Что с ней теперь будет? — спросила спустя какое-то время, переварив информацию. — Ее посадят?

— Еще до того, как ты сказала про пропажу колье, я скопировал все записи с камер видеонаблюдения. Пришлось подсуетиться и напрячься, но в любом случае мне это было нужно.

— И что это значит?

— Это значит, что ее дальнейшая судьба будет зависеть от степени ее полезности. Оказалось, что девчонка действительно грамотный спец. Всего через час после того, как я скопировал видео, она взломала систему охраны резиденции и удалила все записи. Даже удивительно, почему такое талантливое дарование предпочло заниматься кражей таким банальным способом. Хотя само колье она выставила на продажу через анонимный электронный аукцион. Если бы не видео — концы мы бы вряд ли нашли.

Я набрала в грудь побольше воздуха. Ладно. Надо признаться себе: я абсолютно не разбираюсь в людях. Доверяю не тем, помогаю не тем, влюбляюсь не в тех…

— И многих она так обчистила? — хотелось хотя бы утешить себя тем, что я не одна такая дурочка попалась на ее удочку.

— Она украла только у нас. Ей повезло. Ну или не повезло — это как посмотреть. Видимо, посчитала добычу и без того крупной и решила больше не рисковать.

Я кивнула. Что ж. Если Георг хотел, чтобы я больше не лезла в его дела, то он своего добился. Помогать кому-либо больше не хотелось. Совсем.

— Мне нужно будет твое присутствие на разговоре с ней, — вдруг произнес Георг. Он положил подбородок на скрещенные ладони и внимательно смотрел на меня.

— Зачем? Я и так ее уже опознала, у вас есть видеодоказательства.

— Сыграем в хорошего и плохого полицейского. Она считает тебя моим юристом, так что это надо использовать. Сыграть на чувстве вины.

То есть манипулировать? И зачем? Что Георг хочет от этой девушки?

Дернула плечом, не говоря ни "да", ни "нет".

— Не сегодня. И, может, не завтра. Пока посидит. Подумает о своем поведении. Испугается как следует, проникнется чувством неопределенности. Пусть думает, что о ней забыли. Будет более сговорчивой.

— Такую тактику использует служба безопасности, — даже дышать стало трудно от накативших воспоминаний. Когда меня поймали, то сначала тоже просто держали взаперти в камере с крысами, ничего не спрашивая, не отвечая на вопросы.

— Когда долго всматриваешься в бездну, бездна так же долго всматривается в тебя. А маска срастается с лицом, — пробормотал Георг едва слышно. На лице застыла неподвижная маска. О чем он сейчас думает? Он поднялся на ноги и кивнул в сторону двери. — Идем. Пообедаем где-нибудь, а потом отправлю тебя домой с Валерией.

— Можно сразу домой? — я послушно поднялась на ноги. Но после слов Георга о схваченной им девушке все никак не получалось унять нервную дрожь по телу. Словно это меня сейчас собираются снова кинуть в клетку без еды и воды на долгое время, а потом просто пропасть. Так что кричи, не кричи — никто не услышит и не спасет.

— Нельзя, — хмыкнул Георг, а потом подмигнул, кивая на мой безразмерный пиджак. — Как же иначе мы будем создавать новый тренд в моде? Только личным примером.

Из здания мы выходили под завистливые взгляды работников Георга. На улице ярко светило солнце, если бы не вся ситуация, можно было бы сказать, что атмосфера для прогулки сложилась идеальная.

Вот только меня смущало, зачем вдруг сейчас понадобилась вся эта показуха. В том, что все это напоказ, я не сомневалась. Даже после устроенного «сюрприза», даже после поцелуя в лифте Георг не смотрел на меня ТАК нарочито откровенно, словно собирался не то задушить в объятиях от невозможной любви, не то вовсе сожрать.

На выходе мужчина галантно придержал дверь, а затем стиснул меня в объятиях, при этом у самого скулы побелели, словно хотел скрошить собственные зубы. Уж тут я не выдержала, спросив так тихо, что боялась, он не услышит:

— Зачем это?

Он не ответил, то ли действительно не услышал, то ли предпочел сделать вид. Он повел меня в ресторан, неподалёку от офиса. Его машина стояла на парковке. Но мы пошли пешком. Еще одна странность. Георг с самого начала произвел на меня впечатление мизантропа. Человека, сторонящегося социума. А тут прогулка в обед, в деловом центре столицы, где все знают его и смотрят на нас, где суетящегося, бегущего кто куда народа не меньше, чем на балу.

Впрочем, никто не подходил, словно театрально влюбленный взгляд оборотня служил оберегом. Наверное, смотри какой-то другой оборотень так же на какую-то другую девушку, я бы тоже не подошла. Как не рискнула подходить бы к голодной собаке, которой кинули кость.

Ресторан, куда мы направлялись, был украшен цветами, на столиках были расставлены солонки, перечницы и салфетницы в виде полумесяцев в качестве декора. У входа стояла огромная статуя оборотня в звериной форме, которая привлекала внимание всех посетителей. Но мы прошли не внутрь, а на большую огороженную территорию рядом, летнюю веранду. Официант встретил с дежурной улыбкой и провел к столику.

Кроме нас тут сидело еще несколько людей и оборотней, по одному, по двое, по трое. Я видела, как на лицах некоторых из них мелькнула тень узнавания — скорее всего, это относилось к Ибусову, но внутри стало некомфортно. Вдруг это они меня видели по телевизору в репортажах про побег и узнали именно меня?

— Быть может, вам предложить отдельную ложу? — с придыханием уточил официант.

По тому, как улыбались здешние служащие, можно предположить, что Ибусов тут частый гость. Персонал явно рассчитывал на щедрые чаевые.

Георг галантно отодвинул стул, словно специально усаживая нас так, чтобы каждый прохожий рядом с верандой нас видел.

— Нет, моей невесте нужно чаще бывать на свежем воздухе, — едва от нас отошли, как в голосе мужчины наконец прорезался сарказм. — Какая тут романтика, не находишь? Ты, я, цветочки.

Он сделал вид, что принюхался к стоящему рядом букету из мелких желтых и красных соцветий.

Посетители смотрели заинтересованно и с нотками зависти. Впрочем, стоило признать, Георг выглядел невероятно стильно в своем черном костюме, который подчеркивал фигуру.

Едва мы рассмотрели меню, как официанты закружили голодными коршунами:

— Вы определились с заказом?

— Вам понравилось блюдо?

— Могу я предложить наше фирменное?

Вопросы задавались Георгу, меня фактически игнорировали, но, тем не менее, еда была действительно вкусной, и я пыталась заставить себя насладиться.

Вот только отчего-то все это великолепие отдавало привкусом фальши.

А потом я заметила идущего в нашего сторону экс-капитана Риарио. Он пробирался между столиков веранды с мрачным, но решительным видом.

— Что он здесь делает? — по спине прошла нервная волна дрожи. Я кивнула Георгу на приближающегося к нам мужчину, но тот то ли не видел, то ли успешно делал вид, что не видит.

Уже через минуту у нашего столика, открытого всей улице, стоял Роберто. Строгий деловой костюм, пусть и слегка помятый, в руке какой-то конверт. Обедающие за соседним столиками настороженно притихли, опасаясь, впрочем, откровенно пялиться.

— Георг Ибусов, именем Республики, вам вручается повестка в суд, - произнес Роберто серьезным тоном.

Мой жених тем временем поднял глаза и уставился на незнакомца с мнимым удивлением. Он картинно прижал руки к груди:

—Капитан Риарио. Точнее, бывший капитан Риарио. Как же так? Вы ушли из всеми уважаемой Службы безопасности республики и теперь работаете приставом? Не может быть.

У меня было чувство, что я пришла на экзамен, абсолютно его не выучив. Студент передо мной рассказывает свой билет, а я даже не понимаю, на каком предмете сижу.

—Тебе удостоверение показать? — скрипнул зубами Роберто. Он неуверенно оглянулся. Все внимание в ресторане сейчас было сосредоточенно на нем. Я заметила, как несколько человек за пределами огороженной территории просто остановились и стоят, смотрят, ждут, что будет дальше. Кто-то даже достал телефон и начал снимать.

—Именно, — тон был вроде бы вежливым и вместе с тем глумливым.

Риарио ничего не оставалось. Он протянул документ.

— Должно быть, обидно, такое головокружительное падение карьеры. Знаешь, как говорят? От блох к отцам основателям, из лохмотьев в богатства. У тебя же наоборот. От отцов прямо в блохи.

Риарио наклонился забрать удостоверение, а сам прошептал едва слышно:

— Смотри, как бы ты не стал блохастым. Предатель. За тобой уже следят.

— Не сомневаюсь, — прищурился Георг. — Итак, что ты хотел мне передать?

Экс-капитан молча всучил конверт.

— Ты предстанешь перед судом оборотней.

В этот момент я наконец поняла, зачем все это представление. Если у Георга заранее была информация о начатом судебном процессе, у него было два выхода. Пытаться скрыться, чтобы не получить вызов на суд. Или получить — и надеяться на справедливость республиканского правосудия, в чем бы ни была суть дела.

Вот только после получения повестки по некоторым делам участники процесса не могут публично оглашать суть исковых требований. Это семейные дела и дела… об измене Республике.

Слова застряли в горле, кончики пальцев начало покалывать, словно разом вспыхнули все нервные окончания. С трудом сглотнула, запрещая себе думать… что же было на той злополучной флешке.

Но что же делать сейчас?

Георг тем временем распаковал конверт:

— Любимый тесть подал в суд. Какая прелесть, — чуть громче, чем нужно, произнес он, вчитываясь в строки. — Старику не терпится получить внуков. Видимо, о том, что существуют женские циклы и все зависит не от одного лишь желания мужчины, он не в курсе.

Отец?! Так папа все-таки осуществил свою угрозу? И… что теперь?

— Ты не имеешь права оглашать любую информацию до заседания, — скрипнул зубами капитан. Я буду вынужден это зафиксировать.

— Зафиксировать что? — округлил глаза Георг, обезоруживающе улыбаясь. — Я еще пока ничего не подписал.

Он обвел глазами посетителей кафе, указывая на свидетелей, а потом поднял взгляд на Риарио.

Тому лишь оставалось злиться на самого себя. С другой стороны, ему тоже нужно было всучить повестку Георгу при свидетелях, чтобы сам факт оказался сразу же известен городским сплетникам.

Он поджал губы и торопливо сунул подписать расписку о вручении, сверкнул в мою сторону разномастным взглядом, а затем вдруг… принюхался. Замер, как заметивший мышь кот. Напрягся. Зрачки звериного и человеческого глаза расширились. Из-за огромной радужки уже даже почти не разглядеть их цвет.

— Получил мою подпись, а теперь проваливай, — прошипел на него Ибусов.

Но Риарио не двигался, лишь крылья носа напряженно дергались, словно он прикладывал усилия, чтобы дышать.

— Даже не думай, — тихо, но с утробными рычащими нотками прозвучало от Георга.

Усилием воли капитан все же взял себя в руки.

— Еще увидимся, — прошептал он, прежде чем уйти. — И тебе эта встреча не понравится.

Георг спрятал документы во внутренний карман пиджака, а спустя пару минут бросил на стол несколько крупных купюр.

— Идем.

Обратно к бизнес-центру мы дошли куда быстрее. Но вместо того чтобы идти в здание, Георг подтолкнул меня к машине.

— Я думала, опять вызовете охрану.

— Сам отвезу, — по лицу мужчины было сложно понять, о чем он думает.

И снова дорога. Погода испортилась. Мы ехали мимо обшарпанных домов, по разбитым дорогам, мимо куцых, криво обстриженных деревьев. То ли до этого выбирали другую дорогу, то ли я в принципе сейчас была настроена видеть все через призму черного стекла.

В какой-то момент я заметила, что Георг слишком часто поправляет зеркало вида, притормаживает в не свойственной ему манере. Потом было несколько странных поворотов совершенно в противоположную сторону от того места, где жил оборотень.

На светофоре мужчина обернулся, и я поняла, что его глаза внимательно всматриваются в затонувшее в темноте тонированное стекло следовавшей за нами черной машины.

— Думаете, капитан прав? И за вами действительно следят?

Погода становилась все хуже и хуже. Дождь превратился в ливень, и я едва видела дорогу перед собой.

Мы снова повернули, но на этот раз черный автомобиль не стал повторять маневр. А заданный мной вопрос так и повис в воздухе.

***

Наутро Георг зашел ко мне, когда я еще спала. Резко раздернул шторы, вырывая из сладкой дремы.

— Мне только что позвонили, — вместо «доброго утра» сообщил он.

Я села на кровати, потирая глаза, не понимая, о чем он. Сколько вообще времени? Я что, проспала?

— Что за анализы ты вчера сдавала?

— А… а что сказали? — я моментально встрепенулась, наконец догадываясь, о чем идет речь.

— Что результат положительный.