Глава 12

Дэнвер коснулся скулы и зашипел — порезы защипали. Не знал, как сдержался, чтобы не отодрать эту сладкую овечку прямо там, в старой хижине. Дэнвер чувствовал её, и эта тяга становилась ещё тяжелее, ещё ощутимей, она манила, как самый тонкий аромат, который мог только возбуждать и лишать разума. По телу прошлась мучительная судорога, наливая Дэнвера свинцом желания обладать ею, он ещё чувствовал её гибкое тело под собой и мягкость губ. Ворваться внутрь и завладеть — единственное, чего он жаждал.

Поднявшись на крепостную стену, Дэнвер прищурился на ослепительный диск солнца, что поднимался из-за хребта. Он обещал, что на рассвети Селгрен умрёт — ждали только приказа, а эта овечка сбивала все его планы. Нырнув в переход, направился к восточной башне. Едва Дэнвер спустился в зал, как навстречу выплыла высокая женская фигура в чёрном бархатном платье. Дэнвер стиснул кулаки. Назло демонстрируя траур, уже скорбела по младшему. Или по поводу возвращения старшего брата? Поведение сестрицы не всегда получалось понять.

— Могу я с тобой поговорить? — Астит встала напротив кархара фарфоровой статуей.

И сложно не заметить: как бы идеально не были сложены блестящие чёрные, как шёлк, волосы в роскошную причёску, подчёркивая весь её безукоризненный вид, а под глазами залегли тени. Видно, не спала и рыдала по своему любимому младшему братцу всю ночь. Дэнвер уже знал, о чём она хочет с ним говорить. Дав распоряжение слуге, что тенью стоял возле двери, послать к нему Гарнорда, Дэнвер отступил и опустился в дубовое кресло, изучающе глянув на сестру.

Она молча проследила за ним, оставшись стоять на прежнем месте. Им ещё не удалось столкнуться — Астит заперлась в своих покоях и не выходила, пока в замке творился хаос. За это время она почти не изменилась, хотя всё больше походила на мать, больше появилось величественности в осанке, и взгляд янтарных глаз стал проницательней и тверже. Отец при жизни нашёл ей отличную партию — старшего сына советника Бардонских островов. Только она почему-то до сих пор в Валааре, не спешит к будущему мужу.

Астит медленно повернулась, подошла ближе, на её лице появилась тень задумчивости и печали.

— Я не знаю, что между вами произошло, — начала она, смотря неподвижно из-под пышных ресниц, — но тебе не кажется, что ты слишком жестоко поступаешь с Селгреном? Мы ведь одна кровь. Он твой брат.

— Он твой брат, — поправил Дэнвер. — А для меня и ты, и Селгрен — никто. Между нами давно оборвалась кровная связь. А теперь в моей крови тьма.

Астит горько хмыкнула, вишнёвого цвета губы скривились в пренебрежении.

— Ты всегда бы таким Дэнвер, жестокий и циничный. Ты, бессердечный выродок, никогда не считал нас родными. А тьма только подняла всю твою гниль на поверхность. Жаль, что ты ввернулся из Нутра, твоё место там.

— Кто бы говорил, вся в мать, — презрительно оскалился Дэнвер в ответ.

Астит вздрогнула, и вся её ледяная непроницаемость треснула, губы её задрожали, как и пальцы рук. А внутри Дэнвера кипел вулкан, и злость била по нервам молотом. Лучше бы сидела и не высовывалась. Сколько бы он ни пытался отгораживаться от ада, что творился внутри могущественного клана — не получалось, даже сейчас, спустя столько времени, броня, которой Дэнвер успел обрасти, раскалывалась вдребезги. Его всегда считали таким — чудовищем и тираном, ублюдком, который жаждет присвоить себе всё, а он думал, что защищал свою семью, которой, как оказалось, у него нет и никогда не было. Его ненавидят и презирают до сих пор. Возвращения старшего Лорснарда никто не ждал, всем выгодно, чтобы он сгинул, умер, сгорел в пекле. Ну что ж, теперь пусть получают безжалостного тирана и чудовище. Самое время.

— Зачем я вообще к тебе пришла?! — прорычала Астит, оголяя белые зубки, сжав ткань платья в кулаки.

Сестрица смолкла, сверкая яростным, полным ненависти взглядом, и его силы хватило бы уничтожить орду тварей Нутра. Астит втянула в себя воздух, надменно вздёрнула подбородок, резко отвернулась, взмахнув шлейфом платья, и пошла прочь.

Дэнвер проследил за ней, чёрный каскад волос водопадом колыхнулся на её пояснице, подчёркивая тонкую фигуру даери. Очередной отвлекающий манёвр. Дэнвер не стал препятствовать, когда к нему сгустком метнулось уродливой тенью заклятие, почувствовал, как шею овивает холодной змеёй жгут. Нет, она не хотела его убить, всего лишь попытка устроить за ним слежку. И, надо признать, ей почти удалось отвлечь его и набросить аркан. Дэнвер стиснул подлокотники пальцами до белизны костяшек, сжал челюсти, сдерживая всплеск ярости, чтобы не догнать и не придушить сестрицу, вскинул руку, сжав аркан, рванул с себя, чёрная змея зашипела, обвив запястье, выпуская раздвоенный язык, Дэнвер швырнул её на пол, та заскользила прочь, но полыхнула огнём и осыпалась пеплом.

— Дрянь! — рванулся вперёд, поднимаясь со своего места.

Дэнвер вышел за дверь, но в переходе Астит уже не было.

— Бросить её в темницу к Селгрену, — отдал приказ стражам — пусть знает своё место.

Злость разрывала грудную клетку. Дэнвер вернулся в зал к столику, но двери вновь открылись. С хмурой тенью на лице вошёл Гарнорд.

— Говори, — смерил стальным взглядом кархар помощника — утро явно не задалось. Поднял кубок и сделал глоток, смачивая горло терпким вином.

— Собрался совет в Кобране и требует твоего появления.

Дэнвер отставил кубок.

— Собери в дорогу нужных людей.

Требуют, значит, он появится. Придётся отложить знакомство с Эвидэль. Хотя Дэнвер уже мысленно отымел её сотню раз за это утро. Напряжение остро росло, не позволяя думать ясно.

— А что делать с узником?

— Пусть ждёт своей смерти до моего возращения.

Гарнорд кивнул.

***

До Кобрана путь недолгий. Цитадель стояла неподвижной серой и мрачной глыбой с полукруглыми башнями по краям среди пустынной возвышенности на фоне утопавших в тумане синих гор. Отец порой пропадал здесь месяцами, ведя переговоры с иноземными властями. Только это время давно ушло, потому Дэнвера нисколько не задело то, что когда-то считал родным. Кобран охранял не один десяток валдар, хотя он защищён сильным огненным щитом. И когда Дэнвер въехал в ворота на вороном жеребце, его тут же встретила стража и сопроводила до самых дверей. Дэнвер не оттягивая своё появление, поднялся в зал совета.

За круглым столом широкие кресла с высокими спинками уже были заняты членами внешнего совета. Старейшины встречали старшего Лорснарда кто хмурым, кто подозрительным, кто изумлённым взглядом. Ему тут же выдвинули кресло, приглашая присоединиться к кругу. В каменном зале повисло давящее молчание. Все они имеют силу и власть. Но сейчас никто не решался заговорить первым, бросая острые неоднозначные взгляды друг на друга. Наверное, многие впрямь сомневались, что старший Лорснард вернулся живым, а теперь, когда в этом убедились, замолкли, не зная с чего начать.

— Рады видеть вас, аргонт, — начал Гируин роф Имбер, главный по укреплению силовой обороны Валаара.

— Зачем вы меня позвали? — без выражения спросил Дэнвер.

Советники напряжённо переглянулись.

— Хотим знать, что твориться в замке и почему Селгрен оказался заточен в темнице, — продолжил аргонт.

— Его ждёт казнь, — ответил хладнокровно кархар, обводя взглядом собравшихся.

— Но почему? — Садан роф Лин сцепил руки в замок, демонстрируя редкие артефакты на своих пальцах.

Дэнвер был наслышаться, что Садан стал едва ли не вторым отцом Селгрену, а тот, видимо, за поддержку позволял воспользоваться запретными ходами.

— Он оказался недостойным занять трон, — ответил сухо.

— Кто тогда станет во главе?! — возмутился Садан. — В городе хаос, волна негодования разлетелась до самых границ, валаарцы в панике, никто не понимает, что творится в замке, люди в страхе и становятся неуправляемыми…

— Теперь правитель Валаара я, — оборвал его Дэнвер, пригвоздив аргонта Лина к креслу взглядом.

Голос эхом разнёсся под потолком, громыхнув о стены. Советник смолк, остальные уставились на кархара. Над столом вновь повисла гнетущая тишина.