Глава 7. Спящая совесть, странности Сиалии и подозрительный интерес

Анхельм

Послание от Анмара я получил поздним вечером. В большом конверте лежала копия приговора Эбелин Лиссер и сложенный пополам лист, где твёрдым размашистым почерком моего зятя было написано:

«Не знаю, зачем тебе понадобилась эта информация, но в проснувшуюся совесть я не верю. Понимаю, что ты тогда почему-то оставил девочку в живых, не стал травить, как наших солдат, но её в итоге сделали крайней. Зная тебя, могу с уверенностью сказать, что у неё не было шансов не стать участницей задуманной тобой игры. Ты использовал её, и она уже год расплачивается за это. Впереди ещё два. Доволен?»

Между строк явно ощущалась злость, с которой Мар это писал. И у него было право злиться, ведь тогда же я подставил и его, причём так, что бедолагу едва самого не арестовали. Нет, судить принца никто бы не позволил, король Сергиус просто изгнал его из семьи и запретил покидать территорию академии. Но в итоге Анмар больше всех и выиграл, получив то, о чём и мечтать не мог – мою сестру, да ещё и на законных основаниях. Но я для него всё равно остался коварным злодеем и бессовестным манипулятором.

Приговор я изучил внимательно, перечитал дважды. Когда в первый раз увидел фразы «признаётся виновной» и «приговаривается к казни», в моей давно очерствевшей душе что-то треснуло. И только осознание того, что Эбелин сейчас жива, позволило читать дальше. Наказание ей смягчили, заменив тремя годами рабства. Судя по датам, прошёл уже почти год.

Теперь стало ясно, почему именно меня она считает виноватым в её аресте. По сути, так и есть. Тут не возразишь.

Мучила ли меня совесть? Хм. Нет. Муки совести – это сожаление о сделанном, а я не мог сказать, что сожалею. Если бы вдруг вернулся назад, всё равно поступил бы так же. Не стал бы травить ту, что помогала мне, искренне беспокоилась. Забрать её с собой я бы тоже не смог. Да и куда? Зачем? Использовать вместо дочки целителя кого-то другого? Так никто иной для моего плана не подходил.

Нет, тогда на карте стояли судьба и будущее Вергонии. За свою страну я был готов отдать что угодно, включая собственную жизнь. Играл по-крупному, рисковал всем, и у меня тогда уже не осталось возможности повернуть назад.

Зато сейчас мне вполне по силам если не изменить положение Эбелин, то хотя бы сделать её жизнь не такой беспросветной. Сам бы выкупил девочку, если бы это было возможно, но законы Айвирии запрещают продажу рабов жителям других стран. Значит, придётся действовать иначе.

Я написал Мару ответ, вышел в коридор и вручил послание дежурившему у моей двери охраннику. Тот принял и пообещал утром передать его высочеству.

Впрочем, не сомневаюсь, что сначала письмо попадёт к старшему из айвирских принцев. Как он поступит? Тут несложно предугадать. Вероятнее всего, выкупит Эби сам, лишь бы она не досталась мне. К тому же, он и так уже поучаствовал в её судьбе, разрешив учиться в академии, так что следующий его шаг вполне предсказуем. Обижать Эбелин он не станет – при всей своей напускной жестокости Гервин часто проявляет мягкость. Поэтому за судьбу девочки можно больше не переживать.

По правде говоря, я совсем забыл, как выглядела та целительница, которую мне пришлось использовать при побеге из за́мка Айнс. Помнил лишь, что она была молоденькой, черноволосой и смотрела на меня с теплом, лёгким страхом и явным интересом. Хотя я тогда чувствовал себя крайне паршиво, меня почти всё время держали в состоянии целительского сна. Не знаю, сколько дней это продолжалось, но когда в моей голове окончательно прояснилось, я первым делом послал зов своим ребятам, которые ждали сигнала неподалёку от замка.

Почувствовав их слабый ответ, сразу попытался настроиться на юную целительницу. Мысленно звал её, просил прийти, умолял о помощи – для такого колдовства почти не требовалось внешних энергий, только собственный внутренний резерв, который полностью не закрыть никаким ошейником. И девушка откликнулась, почувствовала мой посыл – для этого её симпатии ко мне оказалось вполне достаточно. Ну, а провернуть остальное оказалось уже несложно.

Тогда, идя по коридорам замка, я отправлял в каждого встречного слабое сонное заклинание, чтобы никто не поднял шум раньше времени. Это безобидное колдовство, которым можно было бы и ограничиться, но… цель моего пленения заключалась не в этом. Я ведь специально тогда подставился под клинок Анмара, просчитал, как он поступит дальше, и добился, чего хотел.

Я сам открыл для своих людей дверь в подземелья замка, остальную работу они сделали без меня. И всё же… тогда я приказал им только одно: не трогать девчонку. Мой приказ они выполнили беспрекословно.

Именно после того фееричного побега в Айвирии узнали о нашем новом оружии – том самом зелье, чьи пары́ усыпляли навечно. Я дал айвирцам несколько дней осмыслить риски… и, захватив их дворец, получил очень правильную реакцию и крайне сговорчивого Гервина, ведь он уже знал, какими будут последствия, если мы с ним не договоримся.

Да, с одной стороны, те мои действия можно назвать жестокими… но именно они в итоге привели к завершению войны, в которой ежедневно гибло немало и людей, и айвов. Поэтому… я ни о чём не жалею.

***

Эбелин

Сиалия вернулась только в понедельник утром. Влетела в гостиную, глянула на часы и обречённо застонала.

– Мне нельзя опаздывать! Первым стоит семинар по истории магии. Ты доделала мой доклад?! – выпалила она, уставившись на меня с тревогой.

– Конечно, хозяйка, – ответила я, поклонившись. – Он лежит на столе в вашей спальне. Остальные задания тоже выполнены.

– Умница! – она едва не подпрыгнула на месте и, ринувшись ко мне, неожиданно обняла. – Ты моё истинное спасение. Эби, как же хорошо, что тебе разрешили тут учиться.

Она умчалась в свою комнату, а я осталась в гостиной, ошарашенная тем, что сейчас произошло. Сиалия меня обняла? Правда? Это не игра воображения? Нет, она всегда отличалась эмоциональностью и склонностью к странным порывам, но никогда раньше не проявляла ко мне ничего подобного.

Сиа собралась быстро, всего через пять минут она вышла в гостиную и выглядела при этом, как образцовая студентка. Волосы завязала в низкий хвост, оставив несколько локонов у лица, рубашку застегнула до последней пуговицы и даже успела нанести лёгкий макияж.

– Идём, – сказала она, махнув мне рукой. – Позавтракаем вместе. Мои девочки вряд ли вообще смогут сегодня присутствовать на лекциях, а в столовой их точно не будет.

С хозяйкой явно творилось что-то странное. Конечно, я пошла с ней, да и не имела права ослушаться. Хорошо, что к этому моменту уже успела надеть форму и собрать в сумку тетради и учебники. Иначе потом пришлось бы возвращаться, ведь Сиа не стала бы меня ждать.

Сначала я, как и подобает рабыне, шла позади хозяйки. Но она вдруг остановилась, взяла меня под руку и спокойно повела дальше.

– Я тут поспрашивала про тебя у ребят со старших курсов, – сказала Сиалия приглушённым тоном. – Да ты, оказывается, была тут известной личностью. Чуть ли не звездой. Говорят, с деканом встречалась втайне ото всех. Это правда?

– Между нами ничего не было, – ответила я, опустив голову.

Ясно теперь, в чём причина её странного внимания. Просто захотелось подтверждения сплетен и пикантной истории с подробностями. Впрочем, ей было бы достаточно приказать, и я сама бы всё рассказала.

– Вот и я так сказала, – одобрительно ответила Сиалия. – Знаю же, что братцу моему ты нетронутой досталась. Слышала, как он хвастался своему закадычному другу, Филту, что заполучил настоящий подарок Стихий.

Отвечать я не стала, да и не требовалось от меня ответа. А Сия, к моему удивлению, потупила взгляд, будто бы даже виновато. Но мне наверняка просто показалось.

До самой столовой она больше ничего не говорила, но при этом продолжала идти рядом, держась за мой локоть. На раздаче Сиалия взяла два подноса, один из которых поставила передо мной, второй забрала себе. Я выбрала кашу, чай и булочку, а хозяйка зачем-то добавила к моим блюдам ещё пирожное и яблоко. Но окончательно меня добило её приглашение сесть за одни столик. И это точно был не приказ.

С ней происходило что-то непонятное, но спросить я не могла – рабы первыми с хозяевами не заговаривают. А сама Сия ничего объяснять не спешила.

Ели в тишине, причём за соседними столиками тоже царило ошеломлённое молчание. Ведь все в академии знали, что я – рабыня Сиалии, и тот факт, что сейчас мы сидели за одним столом, казался странным не только мне.

– Слушай, Эби, – негромко заговорила хозяйка, чуть подавшись вперёд. – Я отменяю отданный тебе приказ не разговаривать с другими студентами. Общайся, с кем хочешь. А ещё… пусть у тебя вечерами будет свободное время. Скажем, с восьми до десяти. Можешь в эти два часа делать, что вздумается, но, конечно, в пределах академии. Приказ не покидать её территорию я отменять не стану.

В последней фразе я снова узнала привычную Сиалию, и даже на душе стало немного легче. А то она начала меня пугать.

– Благодарю, хозяйка, – ответила я, низко склонив голову.

– И называй меня Сиа. Особенно при посторонних, – шёпотом добавила она. А потом всё же пояснила: – Не представляешь, как много я вчера услышала гадостей о себе. Оказалось, что в академии меня за глаза называют тиранкой, угнетательницей и жестокой тварью. Представляешь? И не кто-то один, а многие. Зато ты в глазах окружающих не преступница, а бедная несчастная жертва. Когда я всё это узнала, захотела сразу отправить тебя обратно в имение. Но ты мне и вправду очень помогаешь с учёбой. Так что останешься здесь. И будем делать вид, что мы с тобой лучшие подружки.

Великие Стихии, час от часу не легче!

К счастью, с завтраком мы закончили быстро. Из столовой хозяйка помчалась на свой семинар. Меня же в коридоре перехватил младший целитель из лекарского крыла – Бранс Долн, и попросил отправиться с ним на осмотр. Этого требовали правила академии, так что возможности отказаться у меня не было.

Дальше всё проходило стандартно. Он привёл меня в смотровой кабинет, некоторое время расспрашивал о самочувствии, потом провёл быструю диагностику с помощью магии и, когда я уже решила, что могу уйти, вдруг попросил раздеться.

Нет, я понимала, что это тоже необходимость, что передо мной целитель, и следить за состоянием здоровья студентов – его работа. Но… от одной мысли, что придётся оказаться голой перед мужчиной, у меня начали дрожать руки.

Я пыталась успокоить себя, мысленно уговаривала не переживать, но даже пуговицы на форменной блузке смогла расстегнуть далеко не сразу. А когда дело дошло до юбки – и вовсе застыла изваянием.

– Ну чего ты? Стесняешься? – спросил ахен⁸ Долн. – Брось, ты же сама целитель. Я просто должен осмотреть кожные покровы. Не все болезни можно выявить заклинанием. Должна знать.

– Знаю, – ответила я, кое-как выговорив это слово.

Он встал передо мной, посмотрел в глаза и ободряюще улыбнулся.

– Не бойся меня. Я к тебе даже не притронусь. Только посмотрю и отпущу.

На вид ему было лет сорок, в тёплых карих глазах отражалось лишь участие, наверное, поэтому я всё-таки смогла себя пересилить. Сняла юбку, быстро избавилась от белья и, выпрямившись, сжала кулаки.

Я старалась держаться, но чувствовать на себе чужой взгляд было слишком тяжело.

Каждый раз, когда хозяин вызывал меня в свою спальню, он приказывал раздеться перед ним и потом оставлял стоять так, пока он налюбуется. Ему нравилось смотреть на меня –такую: покорную, беспомощную, абсолютно голую. Бывали дни, когда он запрещал мне одеваться, держал в своих покоях, как статую. Несколько раз показывал дружкам.

Я боялась, что однажды он отдаст меня кому-нибудь из них. Позволит им развлекаться с его игрушкой. Но, к счастью, этого не произошло. Ринор оказался слишком жаден и ни с кем мной не делился. Мне же и от того, что он делал со мной сам, хотелось прыгнуть с крыши в пропасть. Увы, даже такого права я была лишена. Первым делом любому рабу всегда приказывают не вредить себе и хозяину.

– Одевайся, Эбелин, – наконец, сказал ахен Долн, а в его голосе слышалось неодобрение. – Можешь идти.

Бельё я натянула на себя за секунды, форму надела ещё быстрее, и только когда покинула лекарское крыло, смогла вздохнуть чуть спокойнее.

Да уж, не думала я, что простой осмотр станет для меня таким жутким испытанием. А ведь там не случилось ничего ужасного, всё, действительно, прошло по стандартной схеме. И раньше, ещё до рабства, я относилась к этому легко. Но теперь…

Теперь вряд ли хоть когда-нибудь смогу без страха раздеться перед мужчиной, пусть даже целителем. О замужестве в моём случае даже думать бессмысленно. Ведь ни один айв никогда не возьмёт в жёны бывшую рабыню.

***

Анхельм

Утром из Харсайда прислали новую пачку документов и донесений, с которыми пришлось разбираться несколько часов. Так что в лекарское крыло я отправился ближе к обеду. Хотел проверить состояние своего вчерашнего пациента, ну и заодно предложить помощь в других сложных случаях. Но когда при моём появлении эрн Сирен не просто встал из-за стола, но ещё и вдруг сжал меня в крепких объятиях, я откровенно опешил.

– Мальчик мой, – с восторгом в голосе обратился он ко мне, а смотрел и вовсе как на ожившее божество.

А ведь буквально вчера вёл себя подчёркнуто холодно, обращался на «вы» и всем своим видом демонстрировал, насколько я ему неприятен.

– Дартон Корн идёт на поправку! – сообщил этот пожилой подхалим. – Каналы стабильны, мы продолжаем держать парня в целительском сне, как ты и сказал. Но уже виден прогресс.

Мужчина отстранился, но продолжал сжимать мои плечи.

– Не знаю, как ты это сделал, да и не важно. Главное, что помог. И я буду очень благодарен, если попробуешь помочь и остальным.

– Я согласен, – ответил ему, отступив на шаг назад. – Но хотелось бы сначала изучить их истории. Для меня это тоже своего рода эксперимент. Я рад, что всё получилось, и что пациенту стало лучше. Но есть ли у вас девушки с подобными проблемами? Знаю, что у айвирок восполнение использованной энергии происходит медленнее, чем у мужчин.

– Это так, – кивнул главный целитель. – Из-за этого восстановление повреждённых каналов у них проходит сложнее.

– Поэтому и хочу сначала попробовать помочь девушкам, – я изобразил вовлеченность и участие. Даже сам поверил, что меня это волнует, и эрн Сирен не усомнился в моей искренности.

– Конечно, так и поступим, – поспешил ответить целитель. – Присаживайся, сейчас найду их истории.

Некоторое время он перебирал папки на стеллажах, которыми этот кабинет был заставлен, как библиотека. Я бы мог подсказать, где именно лежат разыскиваемые им документы, но не стал совершать такую глупость. Вместо этого принялся рассматривать лежащие на столе бумаги. И с удивлением заметил на верхней картонной папке надпись: Эбелин Лиссер.

Удержаться оказалось невозможно. Обернувшись на эрна Сирена, я удостоверился, что он пока ищет не там, чуть сдвинулся в сторону, закрывая ему обзор собственной спиной, и открыл документ. Сверху лежал листок стандартного медицинского осмотра, судя по дате – сегодняшний.

Так, возраст – 21 год. Уровень дара – десятка, направление – целительское. А ниже подпись: «Дар закрыт артефактом сдерживания, крылья не проявляются по той же причине, каналы статичны».

И в моей голове словно щёлкнул переключатель, активирующий прозрение. А в мыслях будто наяву зазвучал голос ведьмы Гарсинии: «Она крылатая… но летать не может. Она щедро одарена магией, но её сила спит. Она связана с мужчиной особыми узами, которые не сломать даже тебе». Так может, та, кого я ищу – рабыня?

Или же и вовсе сама Эбелин?

Возможно ли это?

Теоретически, да.

Так, думаем дальше. Гарсиния сказала, чтобы я прислушивался к себе. Как она там выразилась? Слушай сердце, а не голову? Это сложно, потому что совершенно лишено логики. И всё же что-то меня дёрнуло выйти на аллею и встать именно так, чтобы Элин в меня врезалась. Зачем-то я потом пошёл за ней. Заговорил. Да и на лавочку вчера вечером явился в надежде, что она тоже придёт.

Это было порывом, который не имел особого объяснения. Но оставим необъяснимое и перейдём к более весомым доводам. А здесь он всего один: из всех девушек в этой академии я обратил внимание только на одну. Других видел, разглядывал, иногда даже любовался ими, а отвернувшись, мгновенно забывал о том, как они вообще выглядят. Зато Элин и сейчас мог описать довольно подробно.

– Нашёл, наконец, – вырвал меня из раздумий голос эрна Сорита.

Я лишь успел закрыть папку Эбелин, как поверх неё тут же легли три другие.

– Вот. Тут всё собрано. Изучай, смотри. А как выберешь кого-нибудь из них, я сразу распоряжусь, чтобы позвали.

– Зовите любую, на своё усмотрение, – сказал я, притянув к себе папки… и нижнюю, лишнюю, тоже прихватил, будто бы случайно. – Могу я почитать здесь?

– Конечно, мальчик мой, конечно, – поспешил заверить целитель. – У меня сейчас как раз лекция у пятого курса, так что не буду тебе мешать. А потом сразу приведу к тебе пациентку.

Он глянул на верхнюю папку, прочитал имя и сказал:

– Марику Вонтер. Она с пятого курса боевого факультета. Очень хорошая талантливая девушка. Отважная, серьёзная. Ей обязательно нужно помочь.

Я несколько раз кивнул, а энтузиазм изображал ровно до того момента, пока за целителем не закрылась дверь. Но стоило мне остаться одному, и поверх других папок сразу легла нижняя, а мой взгляд снова забегал по строчкам.

Информации было много, кое-какие фразы остались для меня непонятными, а некоторые неприятно царапнули по огрубевшей душе. «Двадцать восемь выпуклых рубцов продолговатой формы, предположительно, полученных от ударов плетью, – писал неизвестный мне лекарь. – Расположены преимущественно на спине, в меньшей степени на животе и бёдрах. Общее состояние организма – ослабленное, в наличии энергетическое и психическое истощение, велика вероятность нервного срыва. Рекомендован отдых, полноценное питание, постельный режим, витамины, снятие ограничителя магии».

Эта писанина едва не вывела меня из себя, ведь все: и тот, кто проводил осмотр, и тот, кому он потом отдал заключение, – понимали, что никто с Эбелин ошейник не снимет. Никто не станет обеспечивать её отдыхом, витаминами и прочим. Потому что она – чужая рабыня, для всех этих людей – просто осуждённая преступница или даже вещь. И, по местным законам, о сохранности этой вещи должен заботиться исключительно её хозяин.

Я всё-таки дочитал заключение и с трудом удержался, чтобы его не скомкать. Ведь, помимо всего прочего, из-за очень высокого уровня дара запертая в девушке магия начала выжигать её собственные магические каналы, считай, уничтожать организм изнутри. Если в самое ближайшее время не снять с неё ошейник, то изменения станут необратимыми.

Дальнейший план сложился в голове сам собой, и я едва удержался от того, чтобы не начать претворять его в жизнь. Нужно было всего лишь поймать хозяина Эбелин и заставить его снять с неё ошейник. Всё.

Но что потом? Дипломатический скандал? Но даже если моё вмешательство останется в тайне, кем станет Эбелин? Беглой рабыней? Нет, не выход. Значит, нужно искать другой.

Если Мар исполнит мою просьбу и сам выкупит Элин, то найти решение станет чуть проще. Но вряд ли это случится сегодня. А после прочтения заключения ждать я не мог.

Снять ошейник самому? Хм, нужно подумать. Впрочем, вряд ли это просто, наверняка, у рабского артефакта есть особенная защита. Да и хозяин обязательно почувствует, если раб вдруг избавится от этой побрякушки. Нужна информация, а лучше – артефактор, причём айв, или хотя бы подходящие книги.

Увы, сначала придётся ещё немного поработать целителем, ну и познакомиться с первой девушкой из списка. Вдруг я сделал неправильные выводы, и именно она окажется той, кого мы уже месяц разыскиваем? Но даже при таком раскладе проблему Элин нужно решать.

Может, во мне действительно заговорила внезапно воскресшая совесть, или дело в самом обычном мужском интересе? Неважно. Главное, что я действительно хочу ей помочь, а значит, помогу.