Глава 8. Записка, ворон и колдовское зелье

Эбелин

День проходил спокойно. Однокурсники старались меня не замечать, я тихо писала лекции, на практикумах стояла в уголочке и молча наблюдала за остальными. В обед снова села одна за отдалённый стол за колонной и надеялась, что всё и дальше пойдёт без происшествий.

Когда я выходила из столовой, случайно столкнулась с черноволосым парнем из вергонской делегации. Он тут же отступил, извинился и направился дальше. А я с искренним удивлением почувствовала, что в кармане моего форменного пиджака что-то есть.

Там оказался небольшой конверт, запечатанный магией. Причём настроена эта печать была именно на меня. Вскрывать послание на аллее я не стала. Дошла до аудитории, заняла привычное место в последнем ряду, подготовилась к занятию и только тогда достала конверт.

Внутри лежал сложенный маленький лист, исписанный крупным витиеватым почерком.

«Доброго дня, Элин», – гласила первая строчка.

Мои подозрения о личности автора мгновенно подтвердились. «Элин» меня назвал только один человек – Артиул. И почему он никак не желает оставить меня в покое?

«Я понимаю, что говорить со мной при посторонних ты не можешь. А после того, как закончилась наша прошлая встреча, вряд ли снова придёшь любоваться закатом. Поэтому хочу объясниться в письме.

Да, я колдун и действительно участвовал в диверсии в замке Айнс. Мне очень жаль, что то происшествие обернулось для тебя неприятностями. Но тогда шла война, а мы должны были освободить нашего короля любой ценой.

Если хочешь, мы поговорим об этом. Я покаюсь и всё тебе расскажу.

Но сейчас речь о другом. Мне стало известно, что из-за долгого ношения рабского артефакта страдают твои магические каналы. Знаю, что снять это демоново украшение нельзя, но могу попробовать ослабить его действие, хотя бы ненадолго. Приходи на закате сама знаешь, куда. Я в самом деле хочу тебе помочь».

Подписи не было, хотя и так ясно, кто это написал. Да и ни с кем я тут больше не общалась. Понятия не имею, зачем он вообще ко мне прицепился.

Письмо я порвала на мелкие кусочки и в таком виде бросила в сумку. Нельзя, чтобы кто-нибудь узнал содержание этого послания. Мало того, что Арт в нём признаётся, что он колдун, участвовавший в диверсиях, так ещё и изъявляет желание ослабить действие рабского артефакта. Это прямое нарушение закона, за которое его сразу отправят прочь из Айвирии.

Дурак! Зачем так рисковать? А если бы мне пришло в голову показать эту записку кому-то?

Хотя, может, это именно я глупая? Вот и показала бы. Да хотя бы ректору отнесла, а он бы уже передал ценную улику куда надо. Следовало сделать именно так. Заодно избавилась бы от назойливого внимания вергонца.

Но если в начале лекции я ещё злилась – на себя, на Арта, на обстоятельства, – то к концу занятия успокоилась и начала мыслить рационально.

Про магические каналы он написал верно, да я и сама знала, что, если внутреннюю энергию мага запереть надолго, она начнёт сама себя жечь. Отец когда-то рассказывал, что рабы с сильным магическим даром уже через два года полностью выгорали. А меня приговорили к трём. И что тогда останется от моей магии?

Чем больше я об этом думала, тем страшнее становилось. Удивительно, что раньше о таком исходе даже не вспоминала. Наверное, моя психика просто закрыла от меня эту информацию, иначе я давно сошла бы с ума. Ведь одно дело – пережить три года рабства, и совсем другое – навсегда лишиться магии.

Арт написал, что хочет помочь, и теперь его слова стали казаться мне едва ли не единственным возможным выходом. Ведь хозяин ни за что не снимет с меня ошейник, чтобы дать магии хотя бы немного воли. А если я рискну попросить об этом, станет только хуже. И как же быть?

В итоге к концу лекции я уже чётко знала, что обязательно пойду вечером на встречу с колдуном. Тем более, что Сия очень удачно даровала мне два часа личного времени как раз на закате. Какое приятное совпадение.

И в это совпадение я верила ровно до того момента, пока не вошла после ужина в нашу с Сиалией гостиную. А войдя, едва не оступилась и испуганно попятилась назад, ведь моя хозяйка самозабвенно целовалась на диване с черноволосым парнем.

Я бы ушла, сбежала, чтобы не вызвать своим появлением гнев Сии, но вдруг брюнет отстранился от Сиалии, поднял голову и посмотрел прямо на меня. Тут неладное заметила и хозяйка, села ровнее, повернулась ко мне, и в её глазах вспыхнуло раздражение.

– Пойдём в комнату, – обратился к ней гость, мягко погладив по щеке. – Продолжим наш разговор там. А то, мне кажется, тема осталась не до конца раскрыта. Не стоит ещё больше смущать твою впечатлительную соседку.

Взгляд Сиалии мигом смягчился. Она улыбнулась брюнету и, поднявшись с дивана, призывно повела плечом. Парень плавно и грациозно встал на ноги, обнял девушку за талию и увёл.

Лишь когда они скрылись в спальне Сии, я снова смогла нормально дышать, а голова заработала нормально. Закрыв за собой дверь своей комнаты, я растерянно села на кровать и уставилась на выкрашенную в бежевый цвет стену.

Нет, в целом, Сиалия всегда была не особенно разборчива в связях, и в увиденной мной ситуации нет ничего удивительного, кроме одного момента: её гостем оказался тот самый вергонец, после столкновения с которым сегодня я обнаружила в кармане записку.

Мог ли Арт попросить товарища занять на вечер мою хозяйку, чтобы ничего не мешало мне прийти на встречу с ним? Наверное, мог, но для чего ему это – оставалось для меня загадкой. Можно, конечно, придумать несколько возможных вариантов, но лучше пойти и спросить в лоб. Да, так и поступлю.

***

К месту встречи я отправилась за полчаса до заката. Рассчитывала немного посидеть одна, собраться с мыслями, ещё раз обдумать ситуацию, понять, не совершаю ли новую ошибку. Ведь в прошлый раз моя жизнь рухнула именно из-за одного вергонца, а теперь меня снова куда-то втягивает другой.

Но к моему приходу Арт уже был на месте. Сидел, глядя на вечернее небо, и о чём-то сосредоточенно размышлял. На моё появление никак не отреагировал, не шелохнулся, даже когда я села рядом, не отвлёкся от созерцания лазурной синевы с белыми барашками облаков.

Поначалу его взгляд казался мне просто задумчивым, но спустя минуту я начала подозревать неладное. Может, его кто-то сковал магией? Но чем я могу помочь?

Посидев так ещё немного, я всё же решилась, коснулась его плеча, чуть толкнула, но Арт вдруг перехватил меня за запястье.

– Сейчас, Элин, ещё минуту, – сказал он строгим, но отстранённым тоном.

Мою руку он не отпустил, а я не стала пытаться вырваться. Но коль уж странный вергонец может говорить, значит, всё с ним в порядке. Подожду.

Моё внимание привлекла тёмная точка, появившаяся из-за очередного облака. Она становилась всё больше, и вскоре стало понятно, что это птица. Она стремительно приближалась, летела очень быстро, будто собиралась атаковать. Сделала круг над лавочкой и мягко приземлилась прямиком на выставленную Артиулом руку.

Я испуганно отшатнулась, продолжая смотреть на грозное пернатое создание. Птица оказалась чёрным вороном с такими же чёрными глазами и длинным клювом. Она вцепилась лапами в предплечье вергонца и глянула на меня с явной угрозой.

– Молодец, – проговорил Арт, погладив ворона по сложенным крыльям, и только теперь повернулся ко мне. – Не бойся, Элин, он тебя не тронет.

– Это твой ручной ворон? – спросила я, с недоверием разглядывая пернатого гостя. И лишь сейчас заметила, что к его лапке привязан маленький стеклянный флакон с розоватой жидкостью.

– Это Хран, мой фамильяр, – ответил Арт. – Я попросил его кое-что мне принести.

– Он летел из самой Вергонии? – выпалила я удивлённо.

– Нет. От границы. Но это всё равно далеко.

Артиул осторожно отвязал бутылочку от ноги птицы, погладил своего фамильяра по спине и что-то шепнул. Ворон взмахнул крыльями, поднялся в воздух и неожиданно пропал.

– Я отправил его в мою комнату в общежитии. Ему нужны еда и отдых, – пояснил вергонец, видя моё недоумение. – Рад, что ты решилась прийти. И давай не будем терять времени. Не уверен, что получится полностью нейтрализовать действие твоего ошейника, но попробовать сто́ит.

Он достал из кармана белый платок и внимательно посмотрел мне в глаза. Я честно старалась спрятать страх, не показать, что меня пугает и он, и вся эта непонятная ситуация, но, когда Арт протянул руку к моей шее, всё равно вздрогнула.

– Боишься, – сделал он верный вывод.

– Не понимаю, – ответила я правду. – Зачем тебе это? Почему вообще связался с рабыней? Для чего решил мне помочь?

– Ответ: «Просто так», тебя устроит? – спросил он спокойным тоном.

Я отрицательно помотала головой.

– Не верю в бескорыстие вергонского колдуна, – бросила, глядя ему в глаза. – Мне вообще с тобой встречаться опасно. Если кто-то увидит нас вместе, это может обернуться до меня чем угодно, вплоть до нового приговора.

– И всё же ты пришла, – он развёл руками. – Почему?

– Не хочу лишиться дара. А ты пока единственный, кто вообще подумал о том, что мои каналы могут перегореть. Другим всё равно. Не знаю, как ты собрался действовать, но я должна хотя бы это узнать. Лично мне не известно ни одного способа хотя бы ослабить действие ошейника, а если его с меня попробует снять кто-нибудь, кроме хозяина, артефакт сожмётся, убивая.

– Это я уже выяснил, – кивнул Арт. – Поэтому снимать не буду, не бойся. Но кое-что хочу предложить. Это, – он указал на бутылочку в своей руке, – уникальное зелье, полностью нейтрализующее любую магию. Я хочу смочить им платок и обмотать твой ошейник. В теории, артефакт просто перестанет работать. Но на практике никто подобного не делал.

– Ошейник может отреагировать на это, как на попытку от него избавиться. И тогда…

– Тогда я сразу верну всё, как было, – поспешил заверить Артиул. – Не позволю этой штуке тебя убить. Но доверишься ли мне ты?

– Всё равно не понимаю, в чём твой интерес? – этот вопрос не давал мне покоя.

– Может… я чувствую себя виноватым перед тобой? – предположил он, не отпуская моего взгляда. – За то, какими последствиями для тебя обернулась наша диверсия в замке Айнс.

– Лично ты ничего плохого мне не сделал, – ответила я, отвернувшись в сторону разгорающегося заката. – Тогда ведь и вправду шла война. Ты спасал своего принца. Некоронованного короля. Исполнял свой долг. Ты не виноват передо мной, Арт.

– Даже так? Неожиданно, – усмехнулся он, но как-то по-доброму. – Но Анхельма ты всё-таки считаешь виноватым.

– Да, – я заправила за уши несколько прядей у лица, которыми играл ветер, и попыталась собраться с мыслями. – Арт, я его лечила, помогала скорее поправиться. Не знаю, почему, но переживала за него, как ни за одного другого пациента. В тот момент мне было его очень жаль, я будто чувствовала, как ему тяжело, и даже не столько физически, сколько морально. А он… воспользовался моей глупой симпатией, моей идиотской доверчивостью. Изобразил приступ, а когда я сняла с него ограничители магии, просто лишил меня сознания и сбежал. Едва я очнулась в его камере-палате, меня сразу обвинили в предательстве. И казнили бы… если бы не вмешательство отца, который разделил со мной наказание. Сейчас он тоже раб, хотя ничем этого не заслужил… кроме того, что вырастил слишком глупую и доверчивую дочь.

Арт смотрел на меня, я кожей чувствовала его взгляд, но поворачиваться не решалась. И так сказала слишком много, говорила излишне эмоционально, а увидеть его реакцию на свои слова попросту боялась. Что ему сломанная жизнь какой-то айвирской целительницы, когда на кону стояла свобода правителя?

– Давай попробуем обмануть ошейник, – предложил он спокойным тоном. – А если тебе нужны объяснения причин моих действий, считай, что я искупаю вину его величества.

– Его величеству плевать, – сказала я, сжав кулаки.

– Не плевать, – строго ответил Арт. – Я сообщил ему о тебе, и он пообещал сделать всё возможное, чтобы ты стала свободной. Он помнит твою доброту, Элин. Он очень тебе благодарен. И выкупил бы, вернул бы свободу, но это запрещено законами Айвирии. Сейчас он ищет лазейку и, не сомневайся, найдёт.

– Ты так хорошо знаешь Анхельма Вергонского? – спросила я, ошеломленная его признаниями, и даже повернулась, чтобы увидеть ответ в его глазах.

– Лучше многих, – кивнул Арт, сжимая в пальцах белый платок. – Клянусь, Элин, он хочет помочь.

Я с сомнением покачала головой и, сжав губы, отвернулась. В слова Арта не верилось совсем. Они звучали для меня сказкой, шуткой, чем-то поистине нереальным. Да и какое дело королю может быть до рабыни? Я – лишь мелкий незначительный эпизод в его жизни, глупая девчонка, через которую он перешагнул и пошёл дальше покорять свои великие вершины.

Артиул осторожно коснулся моих сжатых в кулак пальцев. Обнял их своей большой тёплой ладонью. Я вздрогнула, привычно попыталась отшатнуться, освободиться, но он мягко удержал.

– Скажи, Элин, чем ты готова заплатить за то, чтобы снова стать свободной? Причём на законных основаниях? – спросил он вкрадчивым тоном.

– Через два года закончится срок моего наказания, – ответила я, не глядя на него. – Постараюсь перетерпеть.

– Но твоя магия к тому времени перегорит, – напомнил он. – Готова жить без неё?

Я не стала отвечать.

– Элин, я обязательно постараюсь тебе помочь. Понимаю, что сейчас ты мне не веришь, мы ещё слишком мало знакомы, но…

– Зачем я тебе? – спросила я, посмотрев на него с вызовом. – Скажи правду.

У него были очень красивые глаза: голубые, глубокие, затягивающие, поистине колдовские. Глядя в них, я отчётливо понимала, что передо мной сложный, серьёзный и опасный человек. И всё же продолжала сидеть рядом с ним, разговаривать, даже рассказала правду о том, за что получила приговор. Хотя сама не понимала, почему это сделала.

– А если я скажу, что ты меня заинтересовала, поверишь? – поинтересовался он, раскрыв мой сжатый кулак и погладив центр ладони. – Просто в толпе студенток, которых тут около сотни, я увидел только тебя. Ты вызываешь у меня странный, непонятный мне самому интерес. Я хочу тебя узнать и хочу тебе помочь. Это правда.

Я сглотнула, а пальцы сами собой вцепились в руку вергонца. Врал ли он? Вряд ли. Слишком искренне звучали его слова, слишком открыт был взгляд. Видимо, ему и впрямь оказалась интересна рабыня, непонятно как оказавшаяся в академии. Скорее всего, я со своим запертым даром для него что-то вроде диковинки, с которой можно провести эксперимент. Горько… но зато похоже на правду.

– Давай попробуем твой способ с платком, – вздохнула я, отпустив его и убрав руку. – Даже если ничего не выйдет, я хотя бы смогу сама себе сказать, что сделала всё возможное.

Вергонец улыбнулся, а его взгляд потеплел.

– Ты интересная, Элин. И чем-то напоминаешь мне меня самого. Даже упав в бездну, всё равно стараешься подняться.

– Ты ошибаешься, я не борец, – ответила я честно. – Была уверена, что хозяин сломал меня. Мне не хотелось ничего: ни есть, ни говорить, ни жить. Поверь, всего месяц назад я была скорее тенью, чем девушкой. Тогда меня отправили работать на кухню, и я сама не знаю, почему снова начала оживать.

– Месяц назад, говоришь… – задумчиво протянул он. – Интересно. А хочешь ещё немного правды? Примерно в то же время одна очень старая ведьма предсказала мне, что я должен найти девушку, айвирку. Сильного мага, но без магии, крылатую, но без крыльев, связанную с другим мужчиной так, что даже мне будет сложно эти узы разорвать. И вот передо мной ты.

Сначала его слова меня озадачили, а потом мои губы растянулись в горестной усмешке.

– Теперь я поняла, почему ты со мной возишься, – проговорила тихо, и в голосе против воли прозвучала горечь. – А ведьма сказала, зачем тебе эта девушка?

– Сказала, и я отвечу тебе. Но после того, как мы проведём эксперимент с твоим ошейником, – чказал он загадочным тоном. – Давай уже попробуем, а то скоро закат, за ним – отбой. А тебя вряд ли хозяйка отпустила надолго.

– Хорошо. Давай. Я готова.

Арт откупорил флакон, смочил зельем тонкий платок и попросил меня сесть ближе. Потом осторожно, через ткань, взялся за ошейник и начал подсовывать под него платок. Касания тёплых пальцев к шее резко контрастировали с холодом мокрого платка, и, как я ни старалась оставаться спокойной и безучастной, но всё равно вздрагивала.

Лицо Арта оказалось слишком близко к моему. Я могла рассмотреть каждую его ресничку. Волосы у моего лица шевелило его лёгкое дыхание, и такая близость очень волновала. Мой взгляд сам собой упал на сжатые мужские губы, и возникла неожиданная мысль о том, что мне впервые не хочется шарахнуться от мужчины.

Я настолько сосредоточилась на разглядывании вергонца, что умудрилась пропустить момент, когда он закончил обматывать платок вокруг ошейника.

– Так, а теперь самое важное, – сказал он, встретившись со мной взглядами. – Зелье активируется заклинанием. Готова?

– Да, – выдохнула, чувствуя, как быстро бьётся в груди сердце.

– Альферс, – шепнул колдун, а я зажмурилась.

Ожидала, что сейчас произойдёт что-то страшное. Ошейник сожмётся, грянет гром, прибегут солдаты… но ничего не произошло. Только дышать стало легче, будто с меня сняли туго зашнурованный корсет. А потом… я почувствовала магию.

Она потекла ко мне, как тонкий ручеёк. Понеслась по венам вместе с кровью, окутала, словно мягкой шалью, и стало так хорошо, что закружилась голова.

– Ну как? Чувствуешь что-нибудь? – нетерпеливо спросил вергонец, опустив руки на мои плечи.

В его глазах стояли волнение и сомнение. Он явно был готов в любой момент сорвать с ошейника платок и всё же пока ждал моего ответа.

Но вместо слов я медленно вдохнула, прикрыла глаза и попыталась призвать крылья. Даже почувствовала, как они начали разворачиваться под тканью на спине… только мне не хватило сил раскрыть их.

– Не торопись, – строго произнёс Арт. – Не всё сразу, Элин. Крыльям нужно много магии, а в тебе сейчас крупицы. Твои каналы давно не пропускали через себя энергию, они уже начали разрушаться, им необходимо время на восстановление. Главное, что у нас получилось.

– Получилось, – прошептала я, не в силах до конца поверить в такое чудо. – Это… невероятно. Так легко дышится. Я… словно снова стала собой.

Он улыбнулся и, едва касаясь, погладил меня по щеке.

– Увы, это лишь временная мера. Действия зелья хватит надолго, но если твоя хозяйка увидит намотанный на ошейник платок, то может всё испортить. Лучше использовать его только здесь и со мной. К тому же, твой хозяин может почувствовать, что артефакт не работает. Поэтому, чтобы свести риск к минимуму, давай договоримся, что он будет у меня. Хорошо?

– Конечно, – я была настолько поражена и воодушевлена, что сейчас согласилась бы на что угодно. – Это невероятно, Арт! Прости, что не верила тебе.

– А если я обнаглею и поцелую тебя, что ты сделаешь? – спросил он, вдруг подавшись ближе.

Теперь наши лица разделяло расстояние не больше ладони. Но сейчас, когда до возможного поцелуя остался один маленький шажок, я вдруг вспомнила Ринора – его мокрые губы, противные прикосновения, гадкие приказы, и поспешила отодвинуться от Арта.

– Я не могу. Прости. Не получится, – сказала я, опустив плечи и понурив голову.

Не знаю, что он подумал обо мне в этот момент, но говорить ничего не стал. Сам сел ровно, откинулся на спинку скамейки и обратил взгляд к горящему алым закату.

Некоторое время мы сидели в тишине. Слушали лёгкий шум ветра, редкие переклички птиц, шелест листьев на деревьях. Иногда до нас долетали громкие возгласы студентов с ближайшего полигона, но я не боялась, что кто-нибудь сюда придёт. Это место было особенным, о нём знали в академии единицы, да и те предпочитали другие, более интересные, закутки, – ту же крышу, к примеру. А здесь для молодых магов было слишком спокойно и скучно.

– Ты говорила об отце, но ни разу не упомянула мать, – неожиданно сказал Артиул. – Она жива?

– Она ушла от папы, когда мне было десять, – сейчас, после всего случившегося в моей жизни, говорить об этом стало просто, а ведь когда-то столь личная тема казалась мне тяжёлой и болезненной. – Полюбила ханийского посла и попросила супруга отпустить её. Папа не стал держать, позволил ей уехать, но с тем условием, что она больше никогда не вернётся в Айвирию. И мама согласилась. Когда уходила, долго плакала, обнимала меня, умоляла отца позволить мне поехать с ней. Но папа отказал. Сейчас она живёт в Хайфе, у неё двое сыновей. Она пишет мне каждый месяц. Точнее… писала, до приговора. Потом я не получила больше ни одного письма.

Арт кивнул и посмотрел с пониманием. Я думала, он начнёт осуждать её поступок, как сделал бы любой мужчина, но Артиул удивил.

– По правде говоря, у нас похожие истории. Только моя закончилась намного печальнее, – проговорил он. – Мама вышла замуж за отца, потому что так решили её родители. Они разорвали её помолвку с любимым, кстати, айвом, и выдали за другого. Она смирилась, привыкла, родила меня, сестру. А однажды, спустя годы, встретила того своего первого возлюбленного, и чувства вспыхнули с новой силой. Она просила супруга её отпустить, умоляла, была готова пойти на что угодно, но он просто запер её в спальне. И однажды… в приступе слепой ревности… убил. С тех пор отец возненавидел айвов и Айвирию.

– Это ужасно! – воскликнула я. – Как он мог так с ней поступить?! Настолько ненавидел?

– Слишком сильно любил… по его словам, – пожал плечами Арт и тяжело вздохнул.

– Мне жаль, – сказала я, коснувшись его сжатой в кулак руки. – Ты прав, история моих родителей закончилась намного лучше.

– Однажды я явился к любовнику матери. Не знаю, что хотел: убить, наказать, обвинить? Но когда увидел его, то решил просто выслушать. А потом ушёл… – он усмехнулся, – напился, подрался со студентами этой самой академии, попал за решётку. А вытащил меня оттуда из жалости ваш принц Анмар. И, что самое странное, мы с ним даже подружиться умудрились. Жаль, ненадолго.

– Поругались? – спросила я.

– Нет. Война развела в разные стороны, – он чуть помолчал и потом попросил: – Ты ведь училась тут до рабства? Расскажи, как жила раньше.

И я рассказала. О том, как ещё до поступления помогала отцу в клинике, перечитала все книги по целительству в его личной библиотеке. О своём даре, который привёл в восторг приёмную комиссию при поступлении. О том, как легко мне давалась учёба, как я полюбила академию, как обожала практические занятия. И даже о том, как решила провести все каникулы в замке Айнс, куда на время военных действий отправился работать отец.

Артиул слушал с искренним интересом, будто ему действительно было важно больше узнать обо мне. Улыбался вместе со мной, смеялся, когда я вспоминала забавные случаи. Но когда речь зашла о той моей злополучной практике в замке, он отвёл взгляд.

– Сожалею, что ты тогда пострадала, – проговорил Арт, глядя вперёд, где на фоне темнеющего неба чернели макушки гор. – Я думал, как тебе помочь. Увы, вариантов тут немного. Попросил Анмара выкупить тебя у хозяина.

– Ринор меня не продаст, – я опустила голову, а начавшее оживать сердце снова сковало льдом. – Никому. Даже принцу.

– Ну, это смотря как надавить, – ответил Артиул, и в голосе его прозвучала холодная усмешка. – Не переживай, здесь я сам разберусь. Но это всё равно будет лишь временной мерой. Моя цель – твоё помилование.

Я удивлённо распахнула глаза и уставилась на Арта, как на полоумного.

– Это невозможно, – ответила, осознав, что он говорит вполне серьёзно. – Просто так меня не имеет права помиловать даже король. Для подобного нужен пересмотр дела, а его могут инициировать только в том случае, если откроются новые важные обстоятельства.

Арт понимающе кивнул и задумчиво поджал губы.

– Показаний Анхельма Вергонского должно быть достаточно, – проговорил он негромко.

– Пф, – вырвалось у меня. – Шутишь?

– Нет, – Арт посмотрел на меня очень серьёзно. – Добуду. Надеюсь, судей устроит письменный вариант, заверенный подписью и королевской печатью.

– Арт… я… Да он в жизни на это не согласится! – у меня просто не нашлось слов. Поверить в это было слишком сложно.

– Считай, уже согласился и всё написал. Осталось правильно всё организовать, – Артиул явно уже всё для себя решил и не собирался отказываться от этого решения.

Я смотрела на него и не уставала поражаться. Казалось, для Арта вообще не было ничего невозможного. Для него будто бы не существовало неразрешимых проблем. Это или самоуверенность, или глупость, но он будто не сомневался, что обязательно со всем справится.

И всё же именно этот странный вергонец нашёл способ обойти действие рабского артефакта, чем поразил меня до глубины души. Я начала воспринимать Артиула иначе:– не как врага и чужака, а как того, кто действительно желает мне помочь.

Не знаю, получится ли у него осуществить задуманное, но я очень хочу верить в лучшее. Ведь впервые с момента вынесения приговора у меня появилась надежда.