Глава 13
— Мальчишку пока оставить в застенках. Утром разберемся. Лекарь пусть новые мази сварит… да поживее!
Голос Властимира пробивался даже сквозь толстые стены комнат.
Забава сидела ни жива ни мертва, забыв, что лицо и руки горят огнем.
Слишком злы темные воды Чуди. А ежели их вскипятить несколько раз, то и вовсе настоящая отрава. Хорошо, что Свят не растерялся. Едва несмышленое дитя опрокинуло на них с Ирьей ковшик, парень схватил стоящую недалече бадью с медовой брагой и смыл яд. На коже остались лишь розоватые зудящие пятна. Болезненно, однако терпеть можно. Вот Забава и терпела… А еще готовилась просить за глупого мальчишку, который действовал не своим умом — это ведь каждому ясно!
Дверь в горницу хлопнула так, что Забава подпрыгнула на лавке.
— Князь! — воскликнула, прижимая руки к груди.
Но Властимир оборвал ее строгим:
— Не начинай даже.
Забава до боли прикусила губу.
Ну почему он такой… каменный! Неужто не дрогнуло сердце, глядя, как дитя обливается слезами?
«Тут просто крашенная вода была! — кричал надрывно. — Я точно знаю!»
А Властимир между тем прошелся к окну и встал, заложив руки за спину. Могучие плечи напряжены так, что рубаха трещит, брови грозно нахмурены. К такому умная наложница не сунулась бы!
Но Забава не была умной. Перед глазами мелькало искаженное ужасом лицо мальчика. А значит…
Пол под ногами танцевал, когда она сделала первый робкий шаг. И превратился в трясину, стоило князю бросить угрожающее:
— Наказана будешь.
Пусть так! Лучше она получит плетей, чем будет мучиться чувством вины. Мужчина резко обернулся, пронзая таким взглядом, что ее бросило в пот и озноб сразу.
И все же Забава нашла сил говорить:
— Н-накажи меня, князь, — прошелестела, смиренно опуская голову. — Только… ох!
Из груди дух вышибло, когда Властимир в одно движение толкнул ее к стенке, а сам навис сверху. Подбородок попал в капкан мужских пальцев. Больно! Но Забава безропотно подняла лицо. И чуть не сомлела, столкнувшись взглядом с потемневшими грозовыми очами.
Какая буря в них кипела! Живое пламя, черное… Аж сердце заходилось! От страха, а может, восхищения — сама понять не могла.
— Гляжу, смелая ты стала… — зарычал князь.
И по коже хлынула волна мурашек. Забава до боли вжалась в бревенчатую стену, но взгляд не отвела. Сил не было! Как и ответить князю… Пропал голос, оставляя взамен лишь сбитое дыхание.
— …Забыла, кому принадлежишь…
О нет, она помнила! Князь владел ею без остатка. Мог заставить кричать от боли, или… от удовольствия. Как прошлой ночью.
Перед внутренним взором мелькнули связанные жемчужными бусами руки, а в ушах зазвучали стоны. Ее… и его! Ох, как приятно было чувствовать мужское наслаждение! Принимать горячность мужчины и позволять делать с собой, что хочется.
На щеках расцвел яркий румянец, а бедра сжались крепче, будто Властимир уже пробовал устроиться между ними.
И мужской взгляд изменился! В нем появилось удивление и цепкий интерес.
Ни слова не говоря, Властимир смял ее бедро, бессовестно задирая подол.
— Князь! — ахнула Забава.
— Молчи! — оборвал тут же.
И она замолчала.
Но ровно до тех пор, пока мужские пальцы не коснулись обнаженной кожи. Испуганный крик вырвался из горла, но почему-то превратился в стон. А Властимир двинулся выше, ныряя ладонью под юбки исподнего. Уверенно и сильно надавил между стиснутых ног, пробираясь к беззащитному лону. А потом снова толкнулся пальцами.
— Да ты уже мокрая! — оскалился хищно.
И, отпустив на мгновение, принялся раздирать шнуровку на ее груди.
* * *
Властимир
Вот тебе и скромница! Губы от смущения кусает, вся колотится. А лоно уже течет от желания принять его плоть. Когда понял это — остатки гнева сменились желанием. Таким горячим, что голову повело. Возьмет прямо сейчас!
Но Забавушка вдруг снова трепыхнулась.
— Г-господин… князь… н-не надо!
Врет, паршивка! Он ведь не слепой и видит, как потемнели лазурные глаза. Через край в них топкой похоти!
А за обман полагается наказание, и Властимир хлопнул наложницу по бедру.
— Молчи, сказал!
Но строптивица вновь головой мотнула.
— Я некрасивая!
Что?!
Почему не красивая-то? Из-за этих маленьких пятнышек на коже? Глупости! И, чтобы более не слышать такого, впился в сладкий ротик поцелуем.
Ах, хорошо!
Без сопротивления Забава уступила его напору, признавая мужскую силу.
Всей сутью Властимир чуял — наложница не играет. Ей и вправду приятно быть перед ним открытой, как ему приятно ощущать власть над ее телом. Знать, что можешь сделать все, что угодно, и Забава это примет не от безысходности, а с горячим восторгом.
Однако о наказании все же забывать не следует!
И, вдоволь насладившись податливостью нежного рта, Властимир подхватил девушку на руки и прижал к стене. Девичьи ножки приятно сжались вокруг пояса.
Забавушка громко вскрикнула, стоило толкнуться вперед. И он вторил рваным вздохом, чуя, как трудно напряженный ствол входит в девичье лоно. Узко там! Хорошо до пробивающей нутро дрожи.
— В глаза мне смотри! — прохрипел сквозь зубы.
И, может, зря это сделал! Забавушка исполнила приказ, но от этого некрепкая выдержка стала еще слабее. Нет, не женщина его наложница, а живое искушение! Вся до последней чёрточки будто богами вылеплена и отдана ему, Властимиру, на забаву И как тут себя в руках держать будешь?
От второго толчка кровь превратилась в пламя. От третьего внизу живота завязались тяжелые сгустки жара, подталкивая двигаться еще сильнее. От четвертого слух обласкал девичий стон… И Забавушка нетерпеливо двинулась ему навстречу.
Нет, не годится так!
Сделав еще несколько глубоких выпадов, Властимир отстранился под протестующий вскрик наложницы.
— Теперь ртом давай!
Забавушка жалобно всхлипнула, однако перечить не стала — опустилась перед ним на колени. Нежные губы сомкнулись вокруг ноющего от нетерпения ствола. И девушка качнулась вперед. Неумелая ласка! Однако нутро скрутило от жажды и восторга. А уж когда к девичьему язычку добавились пальчики…
Властимир до боли сжал кулак, но это не могло удержать подступавшее удовольствие. С каждым движением оно накатывало тягучими волнами. Разгоняло сердце до шальной скорости, а то вдруг било под колени слабостью или отнимало дыхание. И Властимир отчаянно пробовал поймать хоть каплю загустевшего воздуха.
Но девичьи ласки без жалости обрывали любую попытку. Забавушка охотно следовала за его рукой, стараясь сделать еще приятнее.
Щечки раскраснелись, ресницы дрожат, разодранное платье съехало вниз, обнажая хрупкое плечико и часть груди, едва лишь прикрытой жемчужными бусами. Краше картины придумать невозможно! И держаться хоть сколь-нибудь дольше — тоже…
Властимир едва успел бросить:
— Смотри на меня!
И только их взгляды встретились — низ живота прохватило тяжелой судорогой. А потом снова и снова. Крепче зажав в кулаке светлую косу, Властимир излился в девичий рот. От восторга голос пропал! Даже стонать невозможно. И облегчение наступило такое — голова кругом пошла, а все тело будто напиталось хмельной легкостью.
Навек бы остался в шелковой мягкости ее губ! Однако, когда последняя капля покинула тело, Властимир все же отстранился.
Забавушка тут же закашлялась, прикрывая ротик ладонями.
Стыдливо понурила голову, вот только прерывистое дыхание и напрягшиеся вершинки груди говорили, что ее тело жаждет большего.
И какое же это искушение — вытряхнуть красавицу из платья, чтобы взять тут же, на расстеленных коврах. Вдоволь налюбоваться девичьим телом, испробовать его по-всякому, но Властимир быстро подвязал пояс штанов и одернул рубаху.
— Подождешь меня здесь. И не смей себя трогать! Платье тебе принесут.
А потом вышел, оставляя Забавушку изнывать от томления. Пусть же знает, что наказывать можно не только плетью! И, надо сказать, такой способ нравился ему более.
* * *
Забава металась по горнице, и чуть не плакала.
Наказал ее все же! И так жестоко! Оставил такой… такой… голодной. И не желудком совсем, а по-другому!
Низ живота потянуло судорогой.
Властимир вдоволь натешился, а вот самой испытать удовольствие не дал. И это оказалось во сто крат хуже грубости! Уж лучше бы ударил… Дурное воображение живенько нарисовало в голове стыдную картинку…
Князь в одних штанах сидит на лавке, а поперек колен лежит она. Из одежды только бусы, да и те вокруг запястья обмотаны. А тяжелая мужская рука ласкает обнажённую спину и бедра, ныряет между ног… Но вдруг с силой хлопает по откляченному заду. И от этого уже вся кожа розовая и горит. А из груди рвутся крики страсти.
Забава чуть не взвыла.
С силой затрясла головой и даже ущипнула себя, только бы прогнать наваждение. Ничего не вышло! Хоть ты в прорубь с головой ныряй!
Тело до сей поры ужасно чувствительно, груди ноют, а уж что меж ног творится… Ужасно хочется потрогать себя, чтобы унять мучение, но Забава боялась. Князь ведь поймет! А может, нет? Забава с сомнением посмотрела на дверь.
Вроде, никто не собирался приходить… А ей бы не мешало себя в порядок привести и вымыться. За деревянной перегородкой пряталась бадья, правда, вода в ведрах ледяная… Но и это сгодится — не привыкать!
Однако исполнить задуманное у нее не вышло — дверь покое вновь скрипнула, и вместо прислужницы вошла Ярина.
Сердце пропустило удар.
Первым порывом было сигануть в приоткрытое окошко, но Забава не шелохнулась, наблюдая за незваной гостьей. А та, будто ничего не замечая, важно обходила горницу по кругу. Тронула резную колонну, провела ладонью по тяжелой столешнице, на которой блестела склянка чернил и лежали чистые свитки, глянула на распахнутую дверь спальных покоев. И улыбнулась особенно так. Уж на что Забава была простодушна, а и она поняла, что Ярина здесь бывала не один раз.
И от этого знания в груди противно кольнуло.
— Отдыхаешь? — пропела красавица, выгибая черную бровь. — А я вот тебе платье принесла… — и подбросила на руках нежно-голубой сарафан. — Держи…
Ох, как не хотелось, но Забава заставила себя сделать несколько шагов и выхватить из девичьих рук одежду. Думала, Ярина следом кинется — до того темным был ее взгляд, но нет, ничего… Стояла смирненько.
— Спасибо, — шепнула Забава, прижимая к себе платье.
А наложница усмехнулась. Вроде весело… И все равно лживо!
— Да было бы за что. Помочь с косами? Их ведь тоже переплести надобно…
— Нет!
Забава даже на несколько шагов отступила и мотнула головой. Пусть хоть до вечера придется возится с волосами, но позволить черноокой змее коснуться волос? Ни за что!
По тонкому лицу наложницы пробежала тень. Но и только. Ярина вновь улыбнулась.
— Как хочешь. Ну, тогда хоть заберу старое платье. Все равно выйти тебе нельзя, а Властимир беспорядка в своих покоях не любит.
С этим Забава могла бы согласиться.
Горницы, как и весь терем, были на редкость чисты. С утра до ночи прислужники трудились в поте лица: скоблили пол, натирали его воском, обновляли краски на стенах, чистили шкуры и ковры.
К тому же избавиться от нечаянной гостьи показалось весьма соблазнительным.
И Забава поспешила спрятаться в соседней горнице в охапку с новым нарядом.
Одной его менять было ужасно неудобно! И волосы постоянно цеплялись… Однако справиться получилось.
Собрав старые одежды, она пошла отдавать их ожидавшей наложнице.
— Ну ты и растрепа, — ахнула Ярина. — На вот, — достала из поясного кошеля гребень, — хоть расчешись, коли моей помощью брезгуешь.
И, забрав изодранное платье, ушла — только дверь хлопнула.
А Забава в бессилии опустилась на лавку.
Ну и что это сейчас было? В добрые намерения женщины Забава не верила… Но с другой стороны, не слишком ли она поспешна в суждениях? Возможно, Ярина пришла без злого умысла.
Однако пользоваться гребнем Забава не рискнула — мало ли какой он гадостью измазан? Отложила на лавку и принялась переплетать спутанные волосы пальцами. Так сгодится. А если князю не нравится, пусть идет к любимой наложнице!
Уж она-то его приветит!
И на глаза почему-то набежали слезы. Пришлось как следует себя обругать и напомнить, что для князя она — всего лишь одна из многих. Не будет его интерес длиться долго. И, возможно, угаснет уже через седмицу.
Но про то, что сюда заходила Ярина, говорить не будет. Если надо — стража донесет. А Забава не хотела становиться причиной наказания девушки. Пусть и не чувствовала ничего хорошего к этой черноокой.
* * *
Ярина
Получилось! Вот удача!
Если бы могла, Ярина сплясала бы от радости. Но вместо этого бережно спрятала несколько светлых волосков в поясной мешок.
Вот так… Глядишь, скоро локон наберется! Первую добычу Ярина получила, когда Забаву за косу дернули и с лавки скинули. На полу волос нашелся! И сейчас еще несколько на платье отыскала. За этим только и шла.
Хотела, правда, сама космы меченной разобрать, но та оказалась слишком осторожна. Видать, помнила отравленную ложку… Ярина злобно скривилась.
С каждым мигом она все более жалела, что настойка оказалась не слишком ядовитой. Плюнуть бы в погребальный костер соперницы! Но вместо этого пришлось давить из себя любезные слова и улыбки.
Властимир не должен заподозрить дурное.
Наоборот!
Пусть князь видит, что она — Ярина — старается быть услужливой. И все-таки… чего же ему не хватало? Что такого может дать в постели бледнорылая тварь? Чем прельстила?
Прислужники шептались, что уж больно громкие стоны доносились из княжьих покоев, но хуже того — в них не было боли!
Выходит, девчонка наслаждалась близостью? И ей нравилась грубая хватка мужчины и его звериная страсть? Нет, конечно и Ярина иногда испытывала приятное. Но уж слишком порывисто вел себя князь, слишком… непочтительно! Да и не любила она слишком часто ложиться с мужчиной, а Властимиру этого требовалось много… Но ради внимания красавца-князя она готова была терпеть!
Но его серые глаза смотрели лишь в сторону малохольной немочи.
Брезгливо пихнув ногой изодранное платье, Ярина поспешила уйти из горницы, что предназначалась для чернавок и прислужников.
Теперь не худо бы к Мстиву заглянуть. Спорить готова, по его навету мальчишка плеснул отравленной водой. Но даже пятнистая рожа Забавушки не оттолкнула князя. А ведь он очень переборчив в женщинах!
Нет, нельзя этого так оставлять!
Властимир должен принадлежать ей — Ярине! Лишь бы только не догадался о ее намерениях…
* * *
Властимир
Мальчишка перед ним дрожал от ужаса. Слова вымолвить не мог, только зубы клацали. Того гляди удар хватит.
— Рассказывал, что-де мстить решил, — подал голос сотник. — Родители у него померли дней пять тому назад. Соседи сказали — от черной волшбы…
На последнем слове Ждан замялся и схмурил брови, будто это он глупость сказал, а не другие.
Властимир тяжко вздохнул.
Наказать мальца легче легкого, а толку? Видно же, сопливый еще совсем. Да еще маленький брат есть. И уже сироты… Плохо!
— …Светлый князь, дозволь слово молвить?.. — вновь отозвался Ждан.
И Властимир махнул рукой. Пусть уж говорит.
— … Мальчишка виноват — это правда. Но, прошу, отдай его мне. Сделаю воином, верным тебе и княжеству.
Ах ты… старый лис! Не для себя ведь просит! Знает, что Забава обрадуется сохраненной жизни!
Властимир привычным движением огладил рукоятку меча. Одно движение — и сотник лишиться духа. Не будет рядом соперника… до поры до времени. Слуги шепчутся, что не один только Ждан положил глаз на светлокосую. Спасенный ею Свят тоже готов перед идолами клятвы давать.
Ядовитая ревность обожгла не хуже вод Чуди. Аж пятна перед глазами пошли гулять.
— Чтобы через шесть лун я видел исполнение твоих слов, — прорычал сквозь зубы и, еще раз смерив мальчишку взглядом, пошел прочь.
А сердце колотилось как дурное. Запереть, что ли, светлокосую в своих покоях? Чтобы не один мужик рядом не ходил! А он будет наведываться, когда захочет. Может, даже дитя ей сделает, чтобы наверняка не сбежала.
И в голове мелькнул образ Забавушки в тягости.
Будто бы она совсем без одежды в его руках. Выгибается навстречу откровенным ласкам, тихонько постанывает. А из наполненных молоком грудей сочатся белые капли, и в округлившемся животике толкается ребенок. Его сын!
Властимир чуть не споткнулся.
Блажь какая-то!
Еще венец на голову не надел, а уже знал — дети будут только от законной жены. Слишком много у него было врагов, готовых выкрасть, пусть даже не благословлённого, и от его имени сеять смуту. Так было и с его — Властимира — отцом, которого в народе кликали Расплодом.
Гарем дружно рожал бывшему князю сыновей и дочерей.
А вот от законной супруги только Властимир получился, да еще не сразу.
И сколько же пришлось Северному царству вытерпеть! Сколько раз шатался трон, а Совет только и делал, что козни друг другу строил.
Нет, никаких детей от наложницы!
Но эти мысли лишь раззадорили бушевавшее внутри пламя. Князь он или не князь? Ежели сумел справиться с родными по отцу братьями и сестрами, так неужели свое дитя не защитит?
Словно сладкая хмельная брага, мысли так и кружили голову. Нашептывали соблазнительные картины, от которых кровь кипела.
Подержать бы в руках дитя! Посмотреть, как растет, становится крепче. Самому обучить держать меч и управляться с лошадью… А после сына и дочь можно родить.
Властимир даже зубы стиснул.
Пожалуй, заглянет он лучше в купальни, опрокинет на голову ковш ледяной воды. И в штаны заодно плеснет, потому что уж очень сладок образ Забавушки в тягости. Но более того осознание, что так она вся его будет.
Погруженный в собственные мысли, он не сразу услышал робкое:
— Князь милосердный! Выслушай!
Юный прислужник спешил следом, но близко подходить опасался. Властимир остановился.
— Ну? Говори!
Мальчишка согнулся в низком поклоне.
— Смотрел я за твоими покоями, как велено, и видел около них одну из наложниц. Ярину.
Ах ты, змея чернокосая!
И Властимир поспешил обратно. Сомнительно, что Ярина сделала Забаве плохо, но все равно проверить надо. И это вовсе не беспокойство! Просто… ему так хочется. Вот и все.