Глава 14
Князь ворвался в покои, будто темная буря. Глаза мечут молнии, с лица мрачный весь. Забава даже голову в плечи вжала. Почему сердит? Может, ему донесли, что она карту разглядывал?
Во рту сделалось сухо.
После ухода Ярины, Забава кружила по горнице, не зная, как себя успокоить. Недоброе предчувствие глодало душу, подгоняя шарахаться то к окну, то к обложенной разноцветными камешками печи.
Так бы Забава и промаялась, если бы взгляд не зацепился за край стола, что был скрыт резной ширмой.
Заглянула, конечно. Да так и осталась стоять.
На столе лежала бычья шкура. Цвета топленого молока, она занимала почти все пространство, а по кроям была приколочена железными колышками. А на самой шкуре карта Северного царства. Да такая искусная — глаз не отвести. И Сварг-град как живой, и деревья, и речки… И ее Белозерка! Забава узнала ее по приметному озерку и скалам. Над ней стояла красивая фигурка птицы. Всего в мизинец ростом, но выточена из кости с великим тщанием, как и другие… И рысь тут была, и голова лютоволка, и быстроногий олень. Даже с рожками! Не удержавшись, она коснулась его немножечко. Погладила белую спинку.
И снова принялась разглядывать.
Сколько любовалась — сама не знала. Очнулась, только услышав голос прислужницы. Девушка принесла еду. И тут же сбежала, пряча взгляд. Будто от чумной… От этого и аппетит пропал. Забава уже хотела вернуться обратно к шкуре, но терем дрогнул от хлопка распахнувшейся двери. И вот Властимир на пороге, сверлит ее тяжелым взгляд. Аж дыхание замирает!
— Кто здесь был? — пророкотал зло.
Ну точно, будет ругать ее, что к карте подошла!
— П-прислужница… и…
— А до нее?!
— Ярина.
Жесткие черты лица еще больше закаменели. Властимир мигом очутился рядом и навис на ней, будто скала.
Забаве совсем подурнело.
А в голове мелькнула мысль — может, задобрить князя собой? Ему же нравится… Щеки тотчас вспыхнули румянцем, и по телу пронеслась дрожь, распаляя едва унявшееся томление. Но Забава только крепче губу прикусила. Нет, не станет этого делать.
Над головой раздался шумный вздох.
— Ты должна была ее прогнать! — заявил вдруг.
Должна?!
— …Если кто-то не нравится — отсылай тут же. Это мой приказ.
Забава все-таки присела на лавку.
— Ярина только платье принесла, — ляпнула зачем-то.
А князь как фыркнет!
— Наложница, у которой пять служанок под рукой ходит, сама сподобилась платье тащить? Может, еще дружбу тебе предлагала?
— Помочь только… платье надеть. И гребень дала, — посмотрела на стол, где стояли яства.
Властимир подошел и взял в руки «подарок», внимательно оглядел со всех сторон.
— Обычный, — признал неохотно.
Ну да, а каким ему быть? Ведь ежели что, преступницу долго искать не станут.
— Может, она без злобы на этот раз?
Но ее робкий вопрос был встречен снисходительным мужским взглядом. Буря в серых глазах маленько унялась, и теперь князь занялся осмотром горницы. Будто бы Ярина могла по углам заговоренной сажи рассыпать.
— Это ты карту трогала? — донеслось из-за ширмы.
— Д-да… господин.
— Зачем?
И, вдохнув поглубже, Забава решилась.
— Потому что красиво! Разве можно такое начертить? Поселения наши, земли. И фигурки как живые… Даже шерстка есть, перья у птиц! Я никогда такого не видела, — закончила совсем смутившись.
Ну что за дурной у нее язык? И малую долю чувств передать не может, мелет глупости.
Князь же вышел обратно к ней и поглядел очень пристально.
— Понравилось, значит, моя работа?
И если бы пол под ее ногами исчез, а в двух шагах Лада встала живая и невредимая, и то Забава не удивилась бы так сильно. Неужели это князь сделал? Сам, своими руками?!
А мужчина расхохотался вдруг — гулко и весело.
— Неужто не веришь господину своему, а, Забавушка?
И одарил такой улыбкой, что если бы она не сидела, то непременно бы рухнула. Перед ней стоял совсем другой мужчина! Складка меж черных бровей пропала, лицо разгладилось, а взгляд стал такой… такой… мягкий. Будто пепельный бархат! Утонуть в нем хочется.
— Я… я не знаю, — пролепетала, сама не понимая, о чем говорит.
Думала, Властимир осерчает, но нет, мужчина поманил к себе.
— Пойдем же, — велел с усмешкой.
И она не могла противиться этой просьбе.
* * *
Властимир
Никому он не показывал свою мастерскую, хоть и тайны из нее не делал. Сам работал над картами, резал из кости фигуры, и порядок наводил тоже сам. Лишь время от времени сюда заглядывала молчаливая прислужница — полы вымыть.
А так…
Его это место было, для сердца! Оно и потребовало привести сюда наложницу.
Властимир огладил бороду, снова вспоминая миг, когда Забавушка узнала, кто сделал карту и фигуры к ней.
Таких восхищённых глаз он никогда не видывал. И это грело душу сильнее любых хвалебных речей. Сразу захотелось гордо приосаниться и рассказать, что и как смастерил.
Но Властимир лишь крепче сжал губы, наблюдая, как девушка изучала все вокруг.
Тихонько ахая, трогала то резак, то щётку. Осторожно касалась костяных заготовок. Или бежала в другой конец горницы, чтобы вновь посмотреть на исчерченные рисунком шкуры.
И каждый ее вздох, каждый зачарованный взгляд был дороже пригоршни золота.
Властимир мог клясться — ни одну наложницу не привлекли ба бы его работа. Слишком дешево стоит кость, слишком неказиста шкура. А вот если бы он из самоцветов перстни собирал, а потом дарил их ради томной улыбки — вот тогда другое дело.
Однако Забавушка — это не избалованные золотым зерном куры. Она видела истинную красоту вещи, рожденной от кропотливого труда.
— Ой, а это… это гребень? — вздохнула девушка.
Властимир моргнул, выныривая из сладкого плена мыслей, и глянул на вещь в девичьих руках.
— Да, он самый. Не помню уже, зачем сделал.
Должно быть, просто баловался. Кость попалась слишком тонкая, не подходящая для фигурок. Ну он и выточил то, что на ум пришло.
Забавушка приоткрыла ротик, будто желая что-то сказать, но вдруг покраснела и отвернулась. Прижала безделицу к груди.
А его будто кипятком окатило: себе взять хочет!
В два шага Властимир приблизился к девушке и сгреб в охапку.
— Что, по нраву пришелся? — шепнул, прикусывая алеющее ушко.
Забавушка вздрогнула, но вместо того, чтобы отстраниться, едва заметно прижалась ближе. Ах, хорошо! Ее тело отвечало на ласку, искало большего.
— Д-да, князь…
— Так попросить надобно, — и, развернув наложницу к себе, поцеловал.
* * *
Как они очутились на ложе, Забава не помнила. Вот перед ней мастерская, полная дивных вещей, а вот уже полог кровати, а рядом валяется изодранное платье.
В голове мелькнула мысль, что этак у нее одежда скоро закончится — Властимир все порвет. Но через мгновение думать стало невозможно. Губы князя прошлись по шее и накрыли жаждущую ласки грудь. Но вместо поцелуя получила лёгкий укус.
Тело будто молнией прострелило, аж звезды в глазах вспыхнули.
Забава дернулась, но Властимир лишь сильнее сжал ее запястья и завел за голову. Удерживал одной рукой! А другой сминал нежную плоть.
— Вкусные ягодки, — заурчал, кусая за вершинку. — И ты такая манящая… чистый мед…
А она могла лишь стонать да виться в крепкой хватке своего господина, пытаясь не то сбежать, не то выпросить больше жалящих касаний. И внизу живота отяжелело, наливаясь пекущей истомой.
Слишком хорошо Забава помнила сегодняшнее «наказание», от того и вспыхнула сухой былинкой в жарком пламене мужской страсти.
И наградой ей стал хриплый вздох.
— Какая отзывчивая! — вновь куснул грудь. — А ежели так?
И грубоватые пальцы толкнулись в лоно. Глубоко так. Сильно.
Забава всхлипнула, выгибаясь и шире разводя бедра. Ещё хочется!
На этот раз Властимир не стал мучить. Быстро избавившись от одежды, лег сверху. И вот уже снова ее запястья скованы над головой, а под колено крепко удерживает мужская ладонь.
— На меня смотри, — выдохнул князь.
И одним мощным движением вторгся внутрь ее тела.
От пронзительной смеси боли и удовольствия Забава чуть духа не лишилась! Спину выгнуло, пальчики на ногах поджались, а мир вокруг померк, оставляя только полыхающий желанием взгляд князя. До костей пробирало!
Но на следующий толчок глаза уже закатывались. И даже предостерегающие «Забава!» не могло помочь.
Всхлипывая и постанывая, она попыталась насадиться глубже, только бы унять разраставшийся внизу голод. Почему ее господин медлит? Зачем снова пытает сводящим с ума удовольствием?
Забористо ругнувшись, Властимир снова двинулся. Напряженная плоть почти выскользнула из лона, чтобы снова ворваться в нее без жалости. Ещё, и ещё, и…
— А-а-ах!
Захрипела, извиваясь в крепкой хватке. Удовольствие такое пришло, что даже больно! Все внутри сжалось вокруг мужской плоти, и на каждую судорогу по телу бежал небесный огонь. Выжигал ее, пек, мучил… Снова и снова! До вскружившейся головы и слез из глаз!
— Ну тише, тише… — пробился сквозь шум в ушах хриплый голос князя. — Вот крикунья…
И накрыл истерзанные губы поцелуем.
Таким томным, тягучим, будто патока… Но Забава едва ли могла ответить.
Лежала безвольной куколкой под огромным мужским телом и могла только дышать. А князь все так же был в ней. Не спешил отстраняться, гладил, а то вдруг терся бедрами, раз за разом давая ощутить давящую тесноту.
Это было так приятно — лежать под тяжестью княжьего тела, дышать его горьковато-терпким запахом и ощущать тягучие капли, сочившиеся по бедрам. Век бы так было! И как только ее запястья получили свободу, Забава нашла сил обвить шею своего господина и приникнуть к нему ближе.
Но, наградив ее еще одним поцелуем, Властимир скатился вбок.
И сразу стало так пусто!
Однако ее разочарованный вздох был встречен улыбкой.
— Ну что, Забавушка, гребень сейчас возьмёшь? — спросил Властимир хрипло и огладил ее лицо, убирая с глаз взлохмаченные пряди.
— К-какой?
— Которые понравился.
Забава растерянно моргнула.
Не понимала она ничего! В голове звон, вместо крови — хмель, аж до краев заполняет. И спать хочется… Не сдержавшись, она зевнула.
А князь вдруг засмеялся. Как пушинку сгреб ее, завернул в одеяло и уложил рядышком.
— Спи, чудо мое светлокосое. Отдохни хорошенько.
И голос Властимира был так же мягок, как подушка под ее головой. А объятья бережны, будто не наложница она бесправная, а дорогая сердцу женщина.
Забава улыбнулась, закрывая глаза. До чего сладкие грезы! Наверное, она уже спит…
* * *
Властимир
И десятка ударов сердца не прошло, а Забавушка уже посапывала. Конечно, отвечать ему так пылко — это надо постараться.
Губы вновь разошлись в самодовольной ухмылке, стоило вспомнить, как билась в его руках наложница. Закатывала глаза, вскрикивала на каждый выпад… Приятно слушать! А потом и смотрела так, будто он божество какое… В поддернутой дымкой глазах плескался столь чистый восторг — аж до нутра пробрало. И дало сил. Но вместо того, чтобы продолжить, Властимир уложил красавицу-крикунью на перину.
Пусть отдохнет маленько.
А он пока кое-что сделает.
И, еще раз полюбовавшись на свернувшуюся клубочком Забаву, Властимир отправился обратно в мастерскую.
Ну-ка… Где там сундук с костью? Видел он два подходящих куска. Из-за морей добыто, от огромного зверя ростом с избу и ушами, будто покрывалами. Из его пасти торчали изогнутые кверху клыки. Вот их-то купцы и брали… А Властимир покупал.
Хороша эта кость! Мягкая, послушная резаку. Но при этом могла стать твердой, словно камень, ежели вымочить в особом растворе. Властимир выведал его секрет в одном из походов. И теперь иногда развлекался тем, что делал всякие вещицы.
Подбросив в руке кусок, Властимир принялся за работу.
На сапоги посыпалась стружка, воздух наполнился тихим шуршанием, а еще ароматом масел.
Узор рождался сам. Руки будто отдельно от тела жили, а он и не мешал этому — резал кость с удовольствием. Полыхавший в сердце огонь выплескивался не на ложе или в ратном бое, а тут — в тесной горнице под светом крохотных лампадок.
А перед глазами, как это часто бывало, легковесной дымкой мелькало прошлое. И сегодня Властимир вспоминал не горячие мгновения битвы или жаркие объятья наложниц, а тсвое детство и юность. Всякого там было, но в этот раз почему-то чудилось лишь хорошее: то теплый материнский взгляд, то давние друзья по играм… А еще робость первых чувств..
Он не помнил имени той девушки. Дочка одного из знатных мужей, чернокудрая красавица появилась в тереме лишь однажды. Но долго потом его сердце билось чаще, стоило вспомнить гибкий стан и полные, будто созданные для поцелуев губы. Где эта девушка теперь? Властимир не знал. Но неожиданно захотелось, чтобы она была счастлива.
А заспиной вдруг послышался скрип половицы под легкой ножкой.
Властимир разогнулся и глянул в окно. Светло уже! И Забава проснулась…
* * *
Должно быть, это было слишком непочтительно — беспокоить Властимира. Но придя в себя на огромном ложе, Забава испугалась. Князь никогда не оставлял наложниц до утра. Почему вдруг ее не растолкал? Случилось что?
Позабыв все на свете, соскочила на пол и, укутавшись в покрывало, бросилась искать одежды — не бежать ведь из горницы голой. А нашла князя за работой.
И стоило взглянуть мужчину, ноги словно приросли к полу.
Князь выглядел так… необычно! Словно не князь вовсе, а простой работник. Волосы схвачены кожаным шнуром. Рукава выбеленной рубахи подвернуты, вокруг инструмент разбросан, а под ногами все в мелкой костяной стружке.
Забава даже пару шагов вперёд сделала — может, ей мерещится?
И Властимир вдруг обернулся!
Она даже ойкнула от неожиданности, но поспешила смущённо опустить голову.
— П-прости, господин, я…
— Встала уже? Хорошо. Иди сюда, — и хлопнул себя по бедру.
Сердце так и заколотилось. Взгляд князя сиял незнакомым ей выражением. Будто огонек теплый горел! Манил к себе, зазывал крепче любого приказа. И, путаясь в шелковом покрывале, Забава выполнила просьбу.
Подошла.
Но тут же оказалась схвачена!
Властимир одним движением перетащил ее к себе на колени.
— Забирай гребни свои, — широким жестом подпихнул блюдо, накрытое тряпицей.
Ой-ой! Как хорошо, что она сейчас сидела! Ноги ведь совсем силы лишились. Это шутка, должно быть? Не мог князь променять сладкий сон на безделицу для наложницы.
— Ну же! — прорычал над ухом. — Аль помочь?
И мужские ладони нырнули под ее самодельное платье.
От прикосновения сбитых работой пальцев по телу хлынула волна тепла. Закружила голову, перехватила дыхание… Испугавшись этого, Забава потянулась к шёлковому платку. И вскрикнула, едва увидела, что за ним прячется.
— Это… это… ты сделал? За одну ночь?!
Ее возглас был встречен смехом.
— Нет, конечно! Совет в помощники звал. Всей толпой резали.
И, глянув на нее, князь снова расхохотался.
А Забаве вдруг обидно стало. Потешается над ней, как над ребенком малым! Но едва дернулась слезть с княжих колен, как Властимир стал тем, кем был — не терпящим возражений князем.
— Я не разрешал уходить! — зарычал, стискивая бедро.
И вся легкость утра растаяла быстрее тумана на солнце. На глаза навернулись слезы. Забава опустила голову, скрываясь за разлохмаченными косами.
— Прости, князь…
А мужчина шумно вздохнул.
— Все эти вещи я сам делаю, — повторил уже спокойнее. — В том нет ничего особенного.
— Но всю ночь… А когда же спать?
— Бывало такое, что из полной седмицы я отдыхал лишь малость. Благословение Сварога — не пустой звук.
На смену слезам пришел жаркий румянец. Значит, поэтому князь такой ненасытный с женщиной? Властимир тут же понял ее догадки и, прижав крепче, легко вырвал из рук покрывало. Отшвырнул в сторону.
— Так и есть, Забавушка, — всей пятерней сжал грудь, задевая пальцем истерзанную ласками вершинку. — Как мужчина я сильнее прочих во всем. А еще многие болезни мне не страшны. Теперь же давай твой подарок испробуем. Переплетешь косы наново. А может, и я в этом помогу…