Глава 15
— Пришла все ж таки… Не прошло и седмицы!
И Ирья обернулась, хоть из-за повязки на глазах почти ничего не видела. Капли воды из Чуди сильно повредили женщине, лекари даже опасались, что ее взор навсегда останется мутным.
Забава тяжело вздохнула.
— Прости. Просто утром… — и запнулась, не зная как сказать.
Властимир, конечно, стребовал благодарность за гребни. Аж два раза. А потом оставил ее, изнемогающую от восторга и усталости, чтобы вернуться к своим княжьим делам. Выглядел при этом как кот, нализавшийся сметаны.
Забава же в который раз дивилась тому, сколь много в мужчине огня. И запоздало тряслась от мысли, что могло бы случиться с нею в первую ночь… Но ведь обошлось как-то. Да и потом князь не был слишком жесток. Она успела свыкнуться и даже полюбить оставаться с князем на ночь… Забава схватилась за пылавшие щеки.
А Ирья хмыкнула.
— Ох, Забава-Забава… Когда окажусь на том свете, непременно спрошу, что это одна из птичек небесных в княжьем тереме забыла.
— Я не…
Но Ирья махнула рукой. На ощупь пошарила рядом с лавкой. Нашла стену и встала. Подошла к окну.
— Полно уже, светлокосая. Я ведь ослепла, а не оглохла. Терем и так под самое горлышко слухами полнился, а сейчас вовсе через край полилось. Князь решил наложницу спать у себя оставить, ха! Видать, понравились ему твои песенки…
Забава крепко зажмурилась, переживая мучительный жар стыда. Ох, как бы ей сквозь землю провалиться?! Значит, ее стоны слышали. И наверняка потешаются сплетнями. Однако вместо ободрения получила от Ирьи сердитое:
— … Хватит сопеть! Ярина знаешь как орала? Не то что стража — весь терем слыхал. Однако князя не обмануть. Живо раскусил притворство. Поэтому и выгнал, как только насытился. Зачем терпеть рядом такую наложницу?
— Н-но… она ведь для него старалась!
— П-ф-ф! Для себя она старалась и только. Ради злата да каменьев разных. Ну… Интерес тоже был, признаю. Все же наш господин — мужчина видный. Такого легко полюбить. Поэтому берегись! Сердце у тебя одно. Никому его не отдавай. Даже за самый драгоценный подарок.
Забава так и села на лавку. А руки потянулись схватить поясной кошель, где прятались два выточенные князем гребешка. Их можно было сложить и в одно, зацепляя ручки меж собой.
Ирья не могла знать про то, чем Властимир занимался ночью. Но все-равно ее слова ударили по больному.
— Хорошо, госпожа… Я понимаю.
Однако ей досталось лишь осуждающее покачивание головой.
Женщина на ощупь пробралась к столу и нашла там миски. Ловко наполнила едой.
— Посиди со мной, Забава. Да расскажи, что в тереме делается. Правду ли говорят — мальчишку князь не тронул? Ох, зря…
В иное время Забава обрадовалась бы таким вестям. Но тревога слишком захватила сердце. Зря она пришла в эту тесную и наполненную лекарственным духом горницу. Слова Ирьи задели за живое. Однако Забава постаралась это скрыть. Все равно никому неинтересно.
* * *
Бокша
Бокша нетерпеливо расхаживал от одного дерева к другому. Под ногой хрустела истлевшая от дождей трава, воздух уже напитался холодом, и даже подбитая мехом душегрейка не могла спасти от озноба.
— Ну где эта девка бродит? Ты обещал, что она явится! — бросил, искоса поглядывая на замершую у валуна фигуру.
— Терпи. Ей не так-то просто вырваться, вокруг много княжьих глаз.
Тьфу! Погань какая… Что волхв, что эта девка. Но любая помощь хороша, когда хочется вершить месть. Бокша готов был хоть с мертвой богиней обниматься, если бы это помогло заполучить светлокосую дряь.
— Убью суку, — прорычал чуть слышно.
Будто отрава, Забавушка проникла в кровь. Ни есть, ни спать не давала! Бокша мечтал, что приехав в Сварг-град сможет скоренько прибрать девку к рукам, однако все оказалось непросто. По нраву пришлась знатному выродку игрушка. Властимир глаз с нее не спускал.
Одна радость — нашлись те, кому светлокосая тоже поперек горла встала. Первым был Мстив, конечно. Бокша услышал это в кабаке от одного из стражников. Только поэтому и решился завести осторожный разговор.
Не подвел волхв.
На одно лишь упоминание о Забавушке ощерился. И проклятая она, и ведьма, и мавка злобная. А Бокша поддакивал. Вот так слово за слово к пониманию и пришли. К общей их радости, в тот же день меченную облили водой из Чуди. Не зря Мстив старался, осторожно распускал слухи. Однако простых ожогов было слишком мало!
Недалеко схрупала ломкая веточка, послышались шаги.
А потом показалась и сама гостья, до носа завернутая в темный платок.
— Не могли поближе к терему место выбрать? — зашипела вместо приветствия. — Все ноги сбила, пока дошла!
Мстив еще больше помрачнел. Аж цветом со своей накидкой сделался — такой же черный.
— Дура ты, девка! Здесь место мною заговорено. Чтобы ни одна тварь живая, ни ветер, ни дождь не услышали беседы.
Женщина зло блеснула глазами. Не привыкла, видать, о себе выслушивать. Своевольная… И не бедная, хоть ее платье выглядело серым и простым. Много про нее Мстив не рассказал, только то, что она вхожа в княжьи палаты. Наверняка одна из наложниц. Те вечно устраивают грызню, и странно, что не явились всем гаремом.
— Давайте уже решим, что делать, — оборвал шипевших друг на друга змей. — Одно скажу — девка мне нужна живой.
Наложница тут же уперла руки в бока.
— Так выкради!
— Выкраду, если за руку приведешь.
Девка запыхтела. Бросила что-то язвительное, но Бокша уже на нее не глядел.
— Ты говорил, есть у тебя знакомец, который поспособствует, — обратился к Мстиву.
— Верно. Но просто так он тоже дело не провернет. Поэтому и ждали третью. Принесла? — обратился к девке.
И та достала из поясного кошеля что-то маленькое. В сумерках не видать толком! А Мстив так и кинулся вперед, будто собака на кость.
— Точно ее волосы? Не врешь?
— Ее, не сомневайся.
Старик схватил добычу и принялся расправлять узловатыми пальцами.
— Да-да, чую… Ее! Славно! — и обернулся к ожидавшему Бокше. — Говоришь, девка тебе нужна… Хорошо. Только придется вновь в седло прыгнуть. Дорога предстоит долгая.
Бокша недовольно нахмурился.
— Это куда же?
— К Топям…
И голосу Мстива вторил проснувшийся ветер. Заскрипели голые ветки, тревожно крикнула птица, и пришел страх, хоть Бокша и был не из пугливых.
— С ума сошел?! Что мне там делать в этом проклятом месте?
А волхв только оскалился.
— Зазнобушку свою по болотам ловить. Поедет туда меченная, никуда не денется. И очень скоро.
* * *
День цеплялся за день и складывался в седмицу. Незаметно время бежит, когда каждый миг делом занят. Высунув кончик языка от усердия, Забава выводила одну руну за другой.
Неплохо вроде получалось! Только пятен на кожу насадила… Вздохнув, она потерла зачесавшийся нос и ойкнула. Еще и лицо испачкала, вот глупая!
Оставив гусиное перо, Забава бросилась к кувшину с водой.
Вот вернётся князь с совета своего, а вместо наложницы — чумазая домовуха, такую и целовать не захочется. Забава аж дыхание затаила.
Опять эти мысли!
С каждым днём они бередили сердце лишь сильнее. Быстро же она привыкла жить под крылом князя, слушать его приказы, а по ночам сгорать в жаркой страсти, что он ей дарил.
Между ног налилось тянущей истомой.
Даже когда Властимир врывался в покои и, прижав ее к стенке, брал тотчас же — и это не могло испугать ее или оттолкнуть. А лёгкая боль первого проникновения давно стала желанной. Забава в толк взять не могла — ведёт себя, будто гулящая кошка! Не понимала, как можно чувствовать сразу похоть и стыд. Но Властимиру это нравилось. И каждый раз взор князя полыхал восторгом, до того ярким, что мужчина иной раз срывался на похвалу.
— Ладная ты девка, Забава, — шептал, наминая ее со всех боков. — До сей поры тугая, будто мужчины не знала. Краснеешь, смущаешься… При этом стонешь слаще некуда.
Она могла только жмуриться на такие откровения и млеть, подставляясь под княжью ласку. Властимир любил навалиться на нее всем телом, давая почувствовать свой вес, а пуще того расплести ее косы и полюбоваться на тяжёлую волну золота.
— И что же, ни разу репья не пихали, дёгтем не облили? — спросил как-то, пропуская меж пальцев упругие локоны.
Забава призналась, что, бывало, грязью окатывали. Дети ведь не своим умом живут, а родительским. Взрослые же побаивались братьев и отца, пока те были живы.
Князь внимательно выслушал. А в конце заявил, что скоро в ту сторону пойдет обоз и он сам велит проверить ее сестер и привезти им запасов.
Ах, как радостно было это слышать! Аж сердце зашлось.
Властимир остался доволен ее восторгом. Придумал ещё, что Забава сама напишет послание, которое местный волхв истолкует или кто другой, обученный грамоте.
И вот она уже третий день прилежно учится, радуясь возможности познать новое. В дверь негромко постучали.
Властимир вернулся?!
Забава бросила умываться и, подхватив юбки, застопорилась встречать своего господина.
Но вместо Властимира на пороге появился мальчик. Простая серая одежда, коротко стриженые волосы и сбитые в кровь руки говорили, что это будущий воин.
— Госпожа Забава! — отвесил ей низкий поклон. — Я к тебе пришел, выслушай!
Стражники, что толклись в дверях, глянули на нее с немым вопросом. Мол, будешь принимать аль нет?
— Выслушаю конечно.
И она посторонилась, пропуская мальчика в покои. Тот пугливо косился по сторонам, однако все же сделал несколько шагов.
— Я извиниться пришел, — пробубнил, шмыгнув носом.
Стража враз поскучнела, скрылась с глаз долой, оставляя ее рядом с ребенком.
— За что извиниться?
— За воду, которой тебя облил.
Так это тот мальчик! Она и не признала совсем… А Ирья права оказалась — пощадил Властимир несмышленыша.
Забава облегчённо вздохнула.
— Я совсем не злюсь, что ты! Все хорошо!
Мальчик глянул на нее исподлобья. Будто маленький нахохлившийся щенок.
— Прям уж и не злишься?
— Богами клянусь! Я… — Забава осеклась, понимая, что ребенку не стоит знать о ее прошлом. — Я рада, что князь проявил милость. И буду молить богов о твоём и его благополучии.
Юный воин немного помчался с ноги на ногу, посмотрел по сторонам и вдруг быстро шепнул:
— Дядько Ждан привет тебе посылает. И говорит, что ездил его знакомец в Белозерку, видел твоих сестер. Живы они, здоровы.
И, поклонившись, бросился к двери. Забава только и могла, что крикнуть «спасибо!»
А потом рухнуть на лавку, да с глупой улыбкой уставиться в окно. Не забыл о своих словах Ждан! Порадовал тем, что ей дороже всего.
Но следом за радостью пробрался страх. Если Властимир узнает… ох и рассердится! Кажется, мужчина разозлил князя… Ведь уже сколько времени Ждан не попадался на глаза, все где-то пропадал. Она даже у Ирьи спросила почему так. На что женщина шикнула и посоветовала ей вообще про сотника не вспоминать. Жив он — и ладно.
Почему? Уж не ревнует ли Властимир?
Но Забава тут же себя одернула. Не следует забывать, где князь, а где она. Не ревнуют наложниц От этих мыслей радости заметно убавилось.
Забава поспешила обратно за стол, но интерес к учебе пропал. Однако, силясь избавиться от душевной тягости, она упрямо выводила одну руну за другой.
Теперь ей надо стараться вдвое против прежнего. Сестры живы-здоровы — это главное. А время тянулось медленно-медленно. И когда снова хлопнула дверь, Забава бросилась встречать гостя, надеясь, что это князь.
Так и было.
Но вместо того, чтобы бросить меховую накидку на лавки и велеть собрать ему на стол или сготовить воды, чтобы помыться, Властимир окинул ее хмурым взглядом.
— Зачем мальчишка приходил?..
Холод его голоса пробрал до костей, возвращая уже забытый страх. Забава аж голос потеряла. Князь зол, но почему? Она ведь ничего не сделала!
— …Я жду! — рявкнул громче.
— И-извинится хотел. За воду…
Но это не успокоило мужчину. Князь подошел ближе и, взяв ее за подбородок, заставил глядеть на себя.
В серых глазах вновь бушевала гроза. Потемнели они, налились опасностью. Одно неверное слово — и быть беде.
— И что же, извинился?
— Да, господин…
В горнице повисла тишина. Густая, давящая… Забава чуяла, князь ждет от нее слов. И они должны быть о Ждане. Но она так боялась за сотника! Однако молчанием могло еще хуже повредить мужчине. Не лучше ли сказать все как есть?
И Забава уже готова была это сделать, но с губ сорвалось тихое:
— Ежели я провинилась перед тобой чем — накажи.
Хватка на ее лице стала чуть крепче, а лицо Властимира темнее.
— Экая ты. А есть за что?
— Не знаю. Я всего лишь женщина. Не росла в твоем тереме, не учили меня быть наложницей и хитрить ради твоего внимания. Ты и сам знаешь.
Так же неожиданно Властимир отпустил, толкнул даже легонечко, и Забава послушно отступила.
— Ни Ждан, ни его выкормыш не должны к тебе приближаться. Ясно? Это приказ!
Забава послушно склонила голову.
— Я и не просила этих встреч.
— Зато просила за сестрами глянуть!
Ах, знает про это все же. Неудивительно. В тереме много ушей и глаз, кто-то да расскажет, а может, сверху и небылиц насыплет.
— Просила, господин. Отца я потеряла, а Ждан его хоть немного, а все же заменил.
Стоило это признать, взгляд Властимира изменился. Стал не таким колючим. Однако и прежней суровости не утратил.
— Неважно кто он тебе. Приказ ты слышала.
— Да, князь.
— Славно!
И, бросившись вперед, подхватил на руки. Забава только взвизгнула.
— …А теперь я поучу тебя тому, что наложнице знать надобно! Постарайся уж запомнить.
* * *
Властимир
Глухой стук в дверь отогнал дрему. Но не слишком.
Не открывая глаз, Властимир плотнее прижал к себе спящую Забавушку и выдохнул. Хорошо как! Будто сама нежность рядышком сопит. Вкусная такая, тепленькая… Податливая его рукам. Сейчас помнет немножко, и снова спать. А утром…
Стук повторился. И уже настойчивее. Властимир одним рывком соскочил с постели.
Прибьет!
А потом обратно к Забаве… За спиной послышалась тихая возня. И еще совсем сонное:
— Господин?
Наложница села и протерла кулачками глаза. Взлохмаченная вся, нагая… Злость тут же втянула когти, стоило увидеть розоватые пятна на ее коже и алеющие вершинки грудей. Он зацеловал их до сорванных девичьих криков. Хотел наказать за то, что Ждану голову задурила, а получилось все сладко и бесстыдно.
Но сейчас девушка ойкнула, отворачивая лицо. Ну да, он ведь тоже без одежды.
Властимир самодовольно ухмыльнулся, оглаживая бороду. Ему нравился этот нежный румянец смущения. Можно сделать его еще ярче, но пришлось отступить.
— Спи, я скоро буду.
И, накинув рубаху со штанами, Властимир вышел из спальных покоев. Сейчас скоренько разберется с делами, а потом можно и Забавушке внимание оказать. До чего же все-таки она хорошо на его ложе смотрится! Будто и предназначена там быть…
От макушки до пят дрожью пробило.
Снова блажь! Притом опасная.
Да, девушка ему интересна, и, может, он мягче с ней, чем с остальными. Но только из-за того, что Забава будто дитя малое! Ни злобы в ней, ни корысти. А то, что с ним ночи коротает, — так это даже удобнее.
К тому же Ирья до сих пор у лекарей. Ядовитая вода Чуди попала женщине в глаза, и никто не мог сказать, вернется ли к ней способность так же ясно видеть, как прежде.
Властимир толкнул дверь и чуть не сшиб топтавшегося на пороге служку. Мальчишка резво отпрыгнул и бахнулся на колени.
— Господин! Не погуби! — забормотал, склоняя вихрастую голову. — Совет требует! Прилетел из восточных окраин сокол. Дурные вести!
Властимир забористо ругнулся. Мятеж опять?!
Не обращая больше на мальчишку внимания, он заторопился в чертоги, где собралась знать. Не слишком много ее было! Меньше половины, да и те прятали в бородах зевоту. Лишь двое братьев — Святозар и Мечислав — громко спорили.
— Войско надо собирать! Вдруг кочевники?
— А если нет? Что тогда?
Но, завидев его, оба склонили головы.
— Доброй ночи, князь! Прощения просим за внезапную тревогу.
Властимир махнул рукой. Если дело важное, то ладно. Братья переглянулись. И, заложив пальцы за поясной ремень, Святозар начал первым.
— Мы с братом только с дороги, князь. Привезли новых ястребов и соколов для твоих нужд. Пока суть да дело, задержались в тереме, а тут и почтовый сокол подоспел.
— Птица вела себя странно, — вступил Мечислав, нервно пощипывая и без того жидкую бороденку. — Будто пьяная была. Билась во все углы, насилу поймали.
— Послание с ее лапы само упало, прямо под ноги. Некрепко повязано было.
— Или развязалось…
— Мы помним твой наказ, читать не стали.
— Да только оно белой лентой перетянуто, а это недобрый знак.
И братья посмотрели в сторону скрутка, лежавшего на столе.
Недолго думая Властимир подошел и сорвал крепление. Нет, не мятеж. И не кочевники…
— В Топях народ пропадает. Мужики да мальчики… И находят только части от них.
В воздухе повисла тишина.
— Р-разбойники, стало быть? — прозаикался кто-то.
Но Властимир покачал головой. Это будет счастье, ежили разбойники. Потому как Топи раньше назывались Садами. А после смерти Лады сделались гниющим пятном на теле Северного Царства. Оттуда ветер разносил моровое поветрие, там рождались пепельные бури.
И никто рядом не жил, кроме волхвов, которые и сдерживали недобрые силы. Однако пришло время разобраться, почему их усилия не впрок оказались.
— Дюжину крепких воинов снарядить! Выдвинемся поутру…
Но знать только сильнее зашушукалась. И, наконец, братья снова подали голос:
— Князь милостивый! А может, и твою новую наложницу взять?
— Волос ее уж больно приметен. Сказывают, таким мёртвая богиня благоволит.
— Может, ее молитвами и нечисть успокоятся?
Со всех сторон раздался согласный гомон. Но тут же утих, стоило вдарить кулаком по столу.
— Сам решу, кого мне брать! — рявкнул так, что аж огонь в лампадках колыхнулся.
И вышел.
А то свернет самым ретивым шеи. И плакать об этом не будет.
* * *
Хоть князь и велел отдыхать, но Забава не могла.
Так странно было находиться в мужской постели одной да еще без одежды. Думала прикрыть наготу разодранным платьем, однако не посмела.
Может быть, князь вернётся совсем скоро. И снова возьмёт ее как женщину…
Забава даже лицо в ладонях спрятала, но перед глазами все равно мелькнули картинки стыдных воспоминаний.
Вот она сотрясается от мощных толчков, стоя на коленях и прижимаясь грудью к простыням. Нежные вершинки трутся о покрывало, пальцы вцепились в шелк, будто в единственное спасение, а воздух дрожит от влажных шлепков, стонов и сбитого дыхания.
Или вот на боку, спелёнатая в крепких объятьях, задыхается от нехватки воздуха, пока мужская плоть сладко растягивает лоно, а пальцы нагло хозяйничают меж ног.
И снова на коленях. Только в этот раз дыхание перехватывало от забитого горла. Каждый раз Властимир пытался двинуться глубже, чтобы войти полностью. Но пока не получалось.
Забава равно выдохнула.
Страсть князя всегда жадная и опасная. Но от этого только приятнее!
До беспамятства стыдно признать — с каждым разом ей все более нравилось принадлежать господину. Чувствовать себя слабой рядом с ним. Принимать его силу.
Разве так должно быть?
От женщин она только и слышала, что-де слишком это утомительно, а иной раз больно — внимание мужа в постели. И пуще всего на свете каждая ждала старческой немочи. Тогда мужику только еда и хмель интересны. Вот где спокойствие! А может, врали со стыда? Не могли рассказать, как им хорошо с мужем, чтобы другие не осудили? Ведь если слушать волхвов, женщинам полагались лишь страдания и беды…
— Я же велел спать! — прогрохотало сбоку.
Забава аж взвизгнула, шарахаясь к самой стенке. Но, неловко запутавшись в покрывале и растрёпанных косах, упала носом в подушки. А сверху навалилось тяжёлое тело. Сграбастав ее, словно медведь, Властимир перетянул свою наложницу ближе и ловко освободил от покрывала. Обнаженное тело мигом лизнул сквознячок, и кожа изошла мурашками. Холодно!
Забава крепче приникла к мужской груди, выискивая тепла. Ткнулась лбом в крутой изгиб плеча.
— П-прости, господин… Без тебя не могу уснуть.
Властимир только хмыкнул.
Широкая и горячая ладонь опустилась на ее спину и медленно поползла вниз, прогоняя озноб.
Забава даже глаза прикрыла. Так приятно! Время от времени князь наглаживал ее, будто кошку. И его ласка была ничуть не хуже страсти! Дарила столько же наслаждения, и внутри будто огненные цветы распускались.
Но в этот раз нежничал Властимир недолго.
— Уехать мне надобно, — проговорил вдруг.
А она чуть в рубаху его не вцепилась.
Уехать? Куда?!
— По делам, — заявил тут же.
Ох! Она что же, вслух спросила?
Забава оторвалась от мужского плеча и посмотрела на Властимира. В его глазах вновь клубилась буря, грубые черты совсем закаменели, а крылья носа то и дело вздрагивали, будто Властимир с трудом сдерживал разъяренный вздох.
Не следует сейчас лезть с расспросами к хищнику. Но и молчать она не могла.
— Я могу помочь, господин? — произнесла тихо.
А князь ещё больше помрачнел.
— Нет.
Горько слышать! И предчувствие нехорошее такое. Тревожное.
Забава вновь улеглась на мужскую грудь.
— Ежели так, то об одном лишь молю — возьми с собой лютоволка. Он хороший защитник. Будет охранять.
— Боишься за меня?
— Да, князь. Очень боюсь. Ой! — выдохнула, очутившись вдруг на спине.
А Властимир навис сверху, прижимая ее запястья к перине.
Сердце часто-часто застучало о ребра — до чего прекрасен! Темные волосы упали на лоб шелковыми прядями, взгляд жжется, будто пепельный огонь.
— Хорошо, — протянул негромко. — Возьму.
И от хрипотцы в его голосе сделалось совсем жарко. Забава облизнула губы. А в следующий миг их пробовал уже князь. До того голодно, будто времени у них совсем не осталось. Забава не противилась его напору. Не могла, да и не хотела.
А в сердце жила надежда на то, что поутру Властимир сменит свое решение. Хоть бы так и было!