Глава 19
Властимир
Дурак он! Баран крутолобый… Нет, хуже! Нужно было сразу девицу назад отправлять. Выделить стражника, лошадь, и пусть обратно в терем скачет!
А он? Купился на мольбы и ласковый взгляд. Юнец безусый, а не правитель Северного царства. Тьфу!
Ярость жгла хуже пламени, и даже быстрая скачка не могла её сбить. Может, все же избавиться от девки — послать обратно, а в провожатые лютоволка определить? Но Властимир отбросил эти мысли за ненадобностью. Слишком поздно!
Селение волхвов уже совсем близехонько.
Но вдруг оберег из медвежьего когтя, что он взял в дорогу, стал теплым. Опять нечисть близко! Не подходит только потому, что день на дворе и зверь рядом.
Властимир крепче пришпорил Стогрива.
Ох, плохо! Раньше мавки если и бесились, то совсем немного. Убивали редко, больше пугали и путали. А беды людям приносило моровое поветрие.
Онако теперь нет… Случилось в Топях страшное. А может, молитвы волхвов больше не помогают? По спине пробежался холодок.
Лучше бы на Северное царство напали недруги! С людьми меч или слово сладить может. А нечисть разговаривать не станет и железа не боится. Мстив, правда, дал заговоренной воды, и всяких оберегов, однако это не всегда помогало. Особенно в месте, которое благословила мертвая богиня.
Тропинка ушла вправо и расширилась, превращаясь в дорогу.
Копыта лошадей зацокали по деревянному настилу, показались первые избы-землянки. Встречать отряд почти никто не вышел. Лишь несколько дряхлых стариков да двое чумазых детей.
— Тут и семьи есть? — ахнула Забава.
— Волхвам с хозяйством помогают. Чтобы те от молитв не отвлекались.
Слово Сварога должно звучать, не умолкая. Только это и сдерживало силу мертвой богини.
А впереди выступили тяжёлые дубовые ворота, густо изрезанные рунами. Как тени, около них застыли три фигуры в подпоясанный ремнями накидках.
— Приветствую, господин, — заскрипел один из волхвов, самый высокий. — Надеюсь, твоя дорога была легка. Нечисть сегодня больно тревожится.
И взгляд мужчины метнулся к сидевшей впереди Забаве. Цепко ощупал фигуру, лицо и… переместился на лютоволка. Если волхв и был недоволен присутствием женщины и зверя, то вида не подал. Его сухое лицо осталось все так же равнодушно.
— И тебе доброго дня, почтенный, — приветствовал Властимир. — Дорога прошла хорошо. Добралась ли птица к Гарниле-старцу?
Мужчина кивнул:
— Добралась, господин. Мы ждали.
Славно!
Властимир жаждал как можно скорее понять, что за чертовщина тут творится. Гарнила жил в Топях почти с младенчества. Застал ещё деда Властимира — Буяна. Тот и привез мальчонку и других к волхвам, чтобы оставить в послушниках. Многие из них очаровались пением мавок и сгинули, другие сбежали, третьи нашли забытье в хмеле, но Гарнила устоял и даже сумел занять место главы этих земель.
Вот только долго ему все равно не продержаться. Слишком стар! Хоть бы сил нашлось помочь с бедой.
Спешившись, Властимир подхватил Забаву и поставил ее на землю.
От волхвов потянуло недовольством.
— Милостивый князь, женщине не место в благословленной Сварогом обители, — покривился тот, что справа.
И посмел же рот открыть! Властимир окинул мужчину пристальным взглядом.
— Ты, видно, забыл, с кем разговариваешь, — процедил сквозь зубы. — Я тут господин и сам решаю, кому и что дозволено.
— Да, князь, — и волхв склонил голову.
Но в согласии его не было покорности. А дряблое лицо аж побелело от злости.
Ничего, полезно иногда и отпор получить!
Сделав знак рукой, Властимир пошел под своды избы-храма. Половина небольшого отряда осталась около лошадей, другая сгрудилась вокруг них с Забавой, а шествие замыкал лютоволк. Стражники распахнули двери, пропуская их внутрь. Наложница тут же тихонько закашлялась от вставшего вокруг духа чадящих светильников, а сопровождавших служителей аж перекосило.
Властимир чуял напитавшую их ядовитую злобу и возмущение. Однако мужчины благоразумно молчали. А Властимир еще раз наказал себе повнимательнее следить за девушкой.
Не ждет их ничего хорошего! Зря он не отправил Забаву обратно.
— Гошподин, ты ли это? — прошелестело чуть слышно.
Сухой, как пережжённая зола, голос едва смог пробиться сквозь звуки, наполнявшие воздух.
Волхв сидел на троне в окружении идолов.
Остановившись в нескольких шагах, Властимир ответил.
— Рад видеть тебя, Гарнила. Да, это я. Прибыл разобраться в одном деле.
Измятая временем фигурка старца осталась неподвижна. Даже в статуях за его спиной было больше жизни. Как могучие воины, они обступили Гарнилу, и лица их были недобры.
— Я… шлышал об этом. Птица была… да…
И волхв опять замолк, собираясь с силами.
Властимир терпеливо ждал. Ему нужно было услышать, из-за чего перебесилась нечисть.
— …Это началошь более чем две шедмицы нажад, — прошамкал, наконец. — Стража… пропала. Ешё штарший шын Луши-кухарки… четверо… нет, пять пошлушников. И юноша, сирота. Стариков… много. Нашли только… остатки.
Забавушка, стоявшая рядом, чуть заметно пошатнулась, но смолчала.
— Почему началось, Гарнила? В чем дело могло быть? Молитвы плохо читали? Лиходейство какое?
— Не жнаю…
Проклятье! Этого Властимир и боялся. Придется самому в это болото лезть. А худо то, что волхвы всегда друг друга покрывали. Порой, чуя свою безнаказанность, даже лезли в дела царства. Вот только Властимир это на корню пресёк. И помогло в этом благословение Сварога.
— Нам бы отдохнуть с дороги, — процедил, стараясь унять злость.
Гарнила едва заметно двинул рукой, и от стоявших у стены волхвов отделилось двое.
— Мы проводим вас в покои, — обронили, недовольно косясь на Забаву.
А Властимир сделал себе заметку, что стражу у дверей нужно выставить понадежнее. К тому же Забава от ужаса с лица спала.
— Идолы смотрят на меня! — шепнула чуть слышно.
И прижалась к нему, хватая за руку. Властимир не стал отталкивать, а обнял в ответ.
— Это всего лишь дерево.
Но девушку это не успокоило. Ее взгляд испуганно метался по бревенчатым стенам, а тусклое пламя светильников не могло скрыть побелевших до синевы губ. Однако чувств Забава лишаться не собиралась, только стискивала его ладонь крепче.
И сил у светлокосой трусишки, как у цыпленка… От этих мыслей в груди легонечко заныло. Успокоить бы наложницу словом, а потом и лаской. Показать, что боятся ей нечего. Пусть волхвы на своей вотчине, но он — князь. Ослушаться не посмеют.
— Ваше жилище, — хором проскрипели волхвы, останавливаясь у одной из дверей. — Отдыхайте.
И, поклонившись, исчезли.
Хотя дозволения уходить не получили.
Властимир едва заметно нахмурился. Давненько он тут не был… Разберется с делом, и нужно будет порядок навести. А пока устроит Забаву на отдых, а сам поговорит с людьми, да так, чтобы волхвов поблизости не было.
* * *
— Ты правда скоро вернешься?
Голос дрожал, а пальцы свело судорогой — никак не выпустить руку князя. А ведь он разозлиться может! Но, вопреки ожиданиям, Властимир и не думал кричать.
— Нужно по селению пройтись. Осмотреться, что здесь происходит. Не бойся. У окон ходит моя стража, и за дверью она тоже есть.
Но мягкий рокот его голоса ничуть не успокоил колотившееся сердце. Забаве мерещилось, что злые взгляды идолов проходят стены насквозь, и она вся для них как на ладони.
— Все будет хорошо, — повторил Властимир. И вдруг снял со своей шеи оберег. — Вот, это тебя защитит.
— А ты?
Князь улыбнулся. Жесткие черты смягчились, вокруг глаз собрались едва заметные лучики морщинки.
— А у меня есть благословение Сварога.
Забава глубоко вздохнула. И все же заставила себя разжать пальцы.
— Прости, господин. Я доставила тебе хлопот.
Властимир кивнул.
— Доставила. — И, помолчав, добавил: — Но и я сглупил, ведь должен был отправить тебя обратно в терем, а вместо этого дал волю своим желаниям. Подверг тебя опасности.
Может, сказано было и без льстивых слов, но Забава не могла не улыбнуться. Властимир за нее беспокоился!
И холодок в груди, мучивший столько времени, стал уходить.
— Значит ли это, что мы равны, князь? — обронила, заглядывая в его глаза. — Ведь Ирья говорила мне, что надо оставаться в тереме бусы перебирать, но мое сердце рвалось за тобой. И я пошла.
Ох, какой жаркий огонь полыхнул в его взгляде! И в нем сгорели остатки былой обиды. Глупо, да! Но сейчас Забава не хотела быть умной.
Потакая внезапному желанию, она потянулась вперёд, чтобы обнять своего господина за шею. Ох и нелегко это сделать — князь слишком высок! А Властимир склонился к ней и вместо ответа наградил глубоким поцелуем, сплетая их языки в горячем танце.
Голову обмахнуло, будто она выпила добрый кувшин хмеля. И уже хорошо знакомое ей томление стянуло низ живота. Но князь так же внезапно отстранился.
— Я постараюсь вернуться скорее, — прохрипел, оглаживая пальцем ее нывшие от ласки губы. — Ничего не бойся. И никуда не уходи.
А потом стремительно отступил на шаг и покинул горницу.
Забава только вздохнула. Нет у нее храбрости разгуливать по этому мрачному месту!
Лучше она тут будет, постель приготовит да немного приберет. Покои хоть и были чистыми, а все же выглядели неряшливо. Скатерка на столе измятая, полотенца кое-как сложены… вон в том углу остатки паутины виднеются, в другом пыль лежит.
Надобно этим заняться. Хоть немного перебить дурное предчувствие, клубившееся в груди. А прежде всего оберег надеть.
Но едва Забава подтянула узелок, в дверь тихонько стукнули.
От страха ноги подкосились. Может, волхвы? На казнь ее отведут?!
— Кто там? — пискнула не своим голосом
— Прислужница я… принесла еды.
И верно, в покои вошла женщина. Худая, как жердь, а на лицо старуха. Но ведь голос молодой!
— Я быстро, госпожа, — шепнула чуть разборчиво.
И ещё ниже опустила голову, будто боялась ругани. У Забавы аж горло перехватило. Женщина совсем испугана. И будто бы вся насквозь пропитана болью…
Черной паутиной легло на сердце предчувствие беды.
Забава покосилась на распахнутую дверь, которую женщина почему-то не закрыла. Самой, что ли, это сделать?
— Нет, нельзя! — как будто крикнули ей на ухо.
Забава чуть не подпрыгнула. Но все же сдержалась и сделала вид, что смотрит за служанкой. А та двигалась суетливо и дергано. Кусала губы и время от времени отворачивала лицо к стенке, будто хотела вытереть слезы.
Что-то здесь нечисто! Надо задержать женщину!
— Не торопись, пожалуйста, ты не мешаешь совсем, — пролепетала Забава и, подумав, добавила: — Могу я просить тебя помочь постель перестелить?
Служанка так и вскинулась, вся темная с лица, что ее платок, только глаза горят.
— Как прикажешь, госпожа. Все исполню!
А со стороны двери потянуло злобой, что ли. Неприятно так, опасно. Словно хищник бродил поблизости, выжидая, пока добыча допустит ошибку.
Кое-как отодрав ноги от пола, Забава пошла к спрятавшейся за резной ширмой постели.
— Нужно хорошенько подушки взбить! — заметила уже громче. — Смял их князь, а я вот непривычна до работы…
Прислужница мигом очутилась рядом.
— Конечно, госпожа, как прикажете, — заскрипела вновь и вдруг добавила тихо-тихо. — Помоги, молю! Пропала…
Но женщину прервал появившийся в дверях волхв.
— Что ты там возишься, девка?! — зарычал бешенной псиной.
А прислужница побледнела ещё сильней и выронила подушки из рук.
— Все сделано, госпожа, — прошелестела служанка тихо. А потом выпрямилась и взглянув на нее совершенно диким от душевной муки взглядом, добавила: — Могу я идти?
— Д-да…
Женщина тут же исчезла. А на кровати остался крохотный бледно-зеленый кусочек обтрепанной до лохмотьев ленты.
* * *
Бокша
— Что ж ты молчал, ничего не говорил про зверя, а?! Теперь ещё и на него дурман тратить!
Волхв плевался и изрыгал ругательства. Подбитые сединой волосы растрепались, а дряблые брыли тряслись, как у слюнявого пса. Успокоить бы его ударом кулака в тощее брюхо, но Бокша терпел.
Пусть пролается. Главное — девку достать. Ради этого кмет был готов на все.
— Вес напитка я верну тебе золотом, — пообещал бушевавшему волхву.
Но, вопреки ожиданиям, это его не успокоило.
— Что мне твои крохи?! Подумай лучше, как заставить лесную тварь мясо съесть! Тьфу, серая нечисть. Ничего не боится. И слишком умён!
Вот тут Бокша был согласен. Лютоволки — это не просто звери. Сказывают даже, что давно, до смерти сучьей богини, некоторые умели обращаться человеком.
Однако на каждого хитреца найдется кто похитрее.
— Пусть князь своей рукой корм ему даст. Вот тогда и уснет серая тварь.
Волхв прекратил метаться из угла в угол и задумался. Обрюзгшее лицо прояснилось.
— Это можно… А ты? Точно ли девку как следует помучаешь?
— В этом не сомневайся даже.
Всю дорогу в Топи Бокша представлял, что сделает со светлокосой дрянью. Сперва сам натешится, вдоль и поперек испробует, а потом отдаст самому дрянному мужичью. Пусть изводят до тех пор, пока меченная ума не лишится. Может, за это время даже родит, и ее сына Бокша назначил бы на самые тяжкие работы, а дочь отдал бы на растерзание стражникам.
От жажды исполнить задуманное кровь кипела.
Ай и ладно Мстив придумал — подстроить так, чтобы наложница сгинула в Топях. И доказательства есть — не даром волхв вместе с ястребом передал несколько светлых волосков. Только и надо, что оставить их за изгородью, на какой-нибудь ветке. И князь решит, что девицу сманили мавки.
А в это время Забавушка посидит в норах, что вырыли волхвы под капищем. Может быть, Бокша тут ее и возьмёт, пока Властимир, дурак такой, будет метаться укушенным в зад жеребцом.
От нетерпения кмет потёр руки.
— Скорее бы уже, — пробормотал, оглядывая тесную коморку, где его прятали волхвы. — Сил нет ждать.
— Если волк мясо подъест, то сегодня ночью жди гостью. И главное — не спи. Помни, о чем мы условились.
Да разве ж он мог забыть?
Мстив обещал за содействие награду, а иначе бы волхвы просто прирезали девку на капище, принося жертву Сварогу. Потихоньку они изводили светлокосых, чтобы навсегда стереть след Лады. Мертвая потаскуха должна сгинуть в небытие!
Но кроме того, хорошо бы пополнить и свои карманы. Звириш уже получил два мешка монет, и ещё столько же Бокша готовился отдать за работу.
Пусть подавится!
А Забавушка потом отработает. Первое время охотники купить ее найдутся — в этом Бокша не сомневался.
— Я буду ждать, почтенный. Глаз не сомкну.
Волхв кивнул и удалился. А Бокша пошел к лавке. Надо бы меч острее наточить да плеть проверить. Скоро меченная дрянь с ней как следует познакомится.
От нетерпения он даже прочел краткую молитву Сварогу. Только бы сегодня все сладилось!