Глава 27
Утро выдалось на удивление тихое и ясное. Забава медленно вела гребнем по волосам, приглаживая взлохмаченные кудри, и размышляла, чем ей сегодня заняться.
Властимир не слишком жаловал, когда Забава выходила из горницы, а уж про робкие просьбы о работе и говорить нечего.
— Зачем тебе пальцы иглами колоть или в земле пачкаться? — обронил как-то. — Ежели хочешь, прикажу принести свитков и картинок разных, а то можешь и с драгоценными каменьями поиграться, перебрать их по сундучкам.
Забава обиженно надула губы. До сей поры Властимир пытался соблазнить ее богатством казны. Она заглядывала туда однажды и не могла не удивиться обилию разных вещей — от доспехов до тонких, будто паутинка, бус, на которых сияли капельки самоцветов.
Вот только ничто не могло сравниться с ее костяными гребнями, или мужской похвалой, когда получалось с первого раза правильно прочесть руны.
Забава мечтательно вздохнула и принялась переплетать косы.
Толстые пряди послушно свивались в хитрый узор, пальцы крепили ленту, связывали ее в узелки. Не прошло много времени, и на грудь упала толстая коса.
А в горнице появилась гостья. И Забава не могла не улыбнуться.
— Ты будто знаешь, когда прийти, Ирья. А я хотела к тебе бежать, уговорить выйти в сад — свежим воздухом дохнуть.
Женщина фыркнула.
— Лучше бы ты у князя просила в казну заглянуть! Ой-ой, видят боги, ни разочек у меня таких блаженных не было, чтобы монеты на воздух меняли.
Забава тихонько хихикнула. В этом вся Ирья!
— Попрошу, госпожа. Пусть тебя сводят…
Но женщина отмахнулась.
— Если от этого, — указала на тонкую шёлковую повязку, — не избавлюсь, толку нет. Это ведь нужно думать, что берешь. Цену вещи прикидывать… А теперь давай собирайся быстренько. Солнышко тучки разогнало, однако кости мои ноют все сильнее — ненадолго к нам тепло вернулось.
И Забава бросилась надевать душегрейку и повязывать меховую накидку. Ох и теплым был серебристо-серый мех! Князь говорил, что лютоволк притащил к стенам Сварг-града дюжину чернобурых лис. И где добыл только?
Подвязав платок, Забава осторожно тронула Ирью за плечо. Та отказываться не стала и приняла помощь. Вместе они вышли из покоев, а стража увязалась следом.
Забава уже привыкла, что воины ходят за ней, как нитка за иголкой. Обидно только — Ждана не видать. Добродушный сотник полюбился ей не хуже отца родного. Однако Властимир разозлился, стоило ей вновь попытаться узнать о воине. Да и Свята князь не слишком жаловал. Несправедливо это! У самого красавиц писаных полный терем, а ей и глянуть на других нельзя.
И вдруг как обухом по голове прилетело:
— Князь гарем распустить решил…
Забава чуть в подоле не запуталась. Быть не может! А Ирья будто не заметила, что ее провожатая сбилась с шага.
— …Прям на Совете и объявил, что-де надоели ему девки, глаза измозолили. Надо менять.
От страха сердце занемело до боли. Надоели, стало быть… А она? Она ведь тоже наложница! Как и другие, хоть без кандалов, а все же в неволе.
Ирья же, будто назло, ещё больше стращать принялась.
— …Поэтому я тебе, дурочка, и говорю, что надобно подарков просить поболее. Добра ведь тебе желаю. Выйдешь из княжьего терема барыней, домишко прикупишь, хозяйство заведёшь. Девка ты видная, хоть и меченная. Женихи быстро появятся… Ой, Забава, да что ты меня все пихаешь?! Не видишь, куда идёшь?
Не видит. Слезы застали глаза, и гулять больше не хотелось — только скрыться обратно в горнице. А лучше упасть без дыхания.
— М-может, и не распустит, — шепнула онемевшими губами. — Столько девушек… красивых.
Однако ее простодушная уловка не могла обмануть надзирательницу.
И ладони коснулись унизанные перстнями пальцы.
— Не слушаешь ты меня, Забавушка, — шепнула, склоняясь ближе. — А ведь я говорила — береги свое сердце. Оно у тебя одно.
— Разве можно уберечься от чувств? Ты ведь тоже любила!
А Ирья лишь губы поджала.
— Как любила, так и разлюбила. Нас, женщин, о чувствах не спрашивают.
От этих слов душу окатило кипящей злостью. Неправильно все это! Несправедливо!
— Если князь меня выгонит, значит, так тому и быть. А на все подарки, что он дал, я для девочек дом куплю, буду учить их рунам и всему, что узнала из свитков!
Тут уж Ирья споткнулась:
— Чему учить?!
— Рунам! И… и картам! И что за морем есть разные земли.
— Зачем?..
Простенький вопрос лучше всякого приказа оборвал ее горячность. И, пока Забава думала, как ловчее ответить, Ирья продолжила:
— …Науками пускай мужчины занимаются. А женское дело — за домом присмотреть да детей вырастить. А глупости, вроде рун или любви, до добра не доведут.
Каждое слово надзирательницы царапало сердце, будто иголка. Вроде правильно говорит, однако все не то! И Забава не могла об этом молчать.
— Никто не учил девочек наукам. Откуда тогда знать, что это не их дело? Может, мы не хуже мужчин умеем! А любовь… Она есть, точно знаю! — закончила совсем шепотом.
Они как раз проходили мимо воинов, охранявших проход к некогда пышному княжьему саду.
В лицо пахнул ветер, остужая пылающие щеки. Вот бы и с сердцем так же! Короткая беседа с Ирьей не принесла радости, а только растревожила. Хотелось топать ногами и громко спорить. Убеждать надзирательницу в своей правоте… Почему? Забава ведь никогда такой не была. Даже когда братья ее дразнили или кто другой показывал характер, — молча соглашалась. Так проще… А вот сейчас будто изнутри что-то толкало. Манило сладкими грезами, в которых у девушек есть защита, но кроме того — право выбора.
И Забава уже хотела продолжить ругаться с Ирьей, как навстречу им вышла одна из наложниц. И вроде бы взгляд на них не поднимала, шла себе спокойненько, но ее лицо показалось Забаве уж слишком бледным, до синевы. И от этого по коже разбежались противные ледяные мурашки. Не к добру…
Приблизившись к ним, девушка замедлила шаг. Пушистые ресницы дрогнули, и ох, каким же взглядом наложница посмотрела на них с Ирьей! Меч не так остер и беспощаден!
— Жизни многих будут на твоей совести, Забава, — скривила бледные губы.
И, выхватив из пышных складок накидки нож, вонзила себе в сердце.
* * *
Властимир
— Лекарь сделал все, что мог, милостивый князь, не гневайся…
Голос чернавки дрожал от страха. Подвернуться князю под горячую руку — мало приятного, однако Властимир кивнул, отпуская девку. И чего это стоило! Трудно было отыскать среди кипящей смолы гнева хоть каплю сдержанности, однако к его боку жалась Забава, и пугать ее еще больше не хотелось.
— Похоронить, как надобно, — велел другому слуге. — А перед этим ее вещи ко мне нести. Сам гляну.
Может, среди них отыщется подсказка, зачем дурной бабе вздумалось руки на себя наложить. Коротко всхлипнув, Забавушка уткнулась в его плечо.
— Как же так? — забормотала едва слышно. — Я… она ведь дышала, говорила еще… Крови совсем немного было!
До последнего мгновения Забава оставалась рядом. Не позволила страже себя увести, зажимала рану и уговаривала девку жить. А та в ответ сыпала проклятьями. Властимир аж кулаки стиснул. Если бы выжила — сам бы удавил! Столько шороху навела, безмозглая курица. Испугала его женщину!
— С такими ранами долго не живут, — процедил, обнимая Забавушку крепче. — Внутри нас есть жилы, по которым льется кровь. Одна горячая, другая холодная (прим. автора — имеется ввиду: артериальная и венозная). Перережь такую — и будет худо. Особливо если удар пришелся в живот, грудь или шею.
Забава опять всхлипнула. Ее слезы не были игрой — красавица от всего сердца жалела ту, что хотела ей зла. Глупость несусветная, но вместо злости на столь мягкий нрав Властимиру хотелось как можно скорее утешить девушку, объяснить, что в случившемся нет ее вины.
Однако ладных слов он подобрать не умел. Только и мог что прижимать к себе. И пока этим занимался, в дверь горницы снова застучали. И на сей раз заглянувший гость вызвал не только гнев, но и удивление.
А Ярина что здесь забыла?!
— Дозволь слово молвить, светлейший князь, — склонилась перед ним.
Забаву будто не замечала, а та вцепилась в его руку изо всех своих куцых силенок. Дыхание ее стало быстрым, а взгляд заледенел. Никак ревновать принялась? Властимир едва успел спрятать довольную улыбку. А уж Ярину гнать и вовсе передумал, знаком велел подойти ближе.
— С чем пожаловала?
— Рассказать о погибшей. И зачем она так поступила.
Занятно… И откуда же у наложницы такие знания? Девки в гареме меж собой не слишком-то сплетничали. Каждая другой соперница, они быстрее язык себе откусят, чем поведают свои тайны хоть кому-то.
Однако выслушать Ярину все же стоило
— Рассказывай. И быстрее.
Но девица не торопилась начинать. Взволнованно теребила кончик алой ленты, прикусывала губы.
— Прежде хочу просить тебя о милости, князь, — решилась наконец.
— Или о награде?
— Для меня это равно. Позволь остаться мне в тереме хоть самой черной работницей! Прикипела я к этому месту душой… И к тебе, господин, — добавила совсем тихо.
Забавушка еще сильнее стиснула его руку. На мгновение показалось, что она потребует гнать обнаглевшую девку взашей, но вместо ругани Властимир услышал протяжный выдох. И недовольно нахмурился. Вот же… упрямица какая, а! Ну так пусть потом не жалуется!
— По твоим словам и награда будет, Ярина. Говори же! Или уходи.
Темные глаза наложницы сверкнули, но на том ее недовольство закончилось.
— Три луны (прим. автора — месяца) назад Лисана получила из своего поселения весточку. И, должно быть, плохую, потому как собрала все твои подарки, князь, и отдала гонцу. Я предложила ей помощь взамен на то, чтобы она вместо меня седмицу на работы по Саду ходила. Лисана согласилась. А после, гуляя около терема, я наткнулась на нее, плачущую. Несчастная меня не заметила и горько жаловалась богам, что одолели ее селение поборами. Да не княжьими, а местной знати…
Вот как… Что ж, это можно проверить. Однако это все равно недостаточно, чтобы захотеть лишиться жизни.
— К тому же я думаю, что Лисана очень любила тебя, князь, — продолжила наложница. — Но она всегда была себе на уме. А такие тяжело переносят беду.
Тоже верно. Известное дело — в тихом омуте самые злые бесы. И Лисана могла тронуться умом так, что никто не заметил.
— Мои гонцы навестят селение усопшей. Ты же пока останешься в тереме. Далее видно будет. Ежели соврала — получишь плетей.
Ярина прижала ладони к пышной груди и расцвела улыбкой.
— Спасибо, господин! И нет, я не лгу. Но из твоих рук даже плеть — подарок!
— Мой князь, — зазвенел рядом тихий голосок. — Я бы хотела отдохнуть…
Ну-ну… Властимир глянул на Забаву, и та густо покраснела, даже на шею румянец кинулся.
— Иди, Ярина, — обронил, не отрывая взгляда от раскрасневшейся девицы.
И чернокосая не посмела отслушаться.
— Как скажешь, возлюбленный мой господин… — пропела сладко.
Забавушка аж дернулась. В ее потемневших глазах сверкнула ярость, но девка уже исчезла, и вместо выдранных кос ей досталось лишь полное возмущения:
— Подхалимка!
Властимир усмехнулся.
— Какие гневные речи! Думаешь, я слишком гадок, и женщины не способны испытывать ко мне чувств?..
Наложница тут же сникла. Попыталась отсесть на дальний край лавки, но он не пустил. Более того, поймал ее за подбородок и развернул к себе — пусть в глаза смотрит!
— …Отвечай, Забава.
— С-способны, господин…
— Тогда в чем Ярина не права? В том, что есть храбрость признаться мне открыто?
— Н-нет…
— Или она должна отойти в сторону, а не искать моего внимания?
Взгляд девушки мигом заледенел.
— Значит ли это, что другим мужчинам будет позволено искать моего внимания, князь?
Удар был до того неожиданный, что Властимир на мгновение растерялся. А следом пришла злость. Какие другие мужчины?! Что за блажь ей в голову пришла?
— Только попробуй в сторону глянуть!
— А разве я гляжу? Всего лишь намекаю, что и меня любить могут. Аль слишком гадкая? — вернула его же слова.
Но тем разозлила ещё больше.
— Ты забываешь, где находишься, девка.
По лицу наложницы пробежала тень. Забава опустила ресницы, пряча от него взгляд.
— Твоя правда, князь. Порой забываю.
Властимир готов был ругаться. Вот же лихо! Сама ведь виновата — спорила с ним, чего теперь губы дует?
— Женское дело — быть покорной своему господину, Забава. Остальное — глупости. Особливо тратить злато на то, чтобы девиц рунам учить.
Да, ему донесли про разговор с Ирьей. Забавушка слишком увлеклась, рассказывая про свои мысли, да и надзирательница отпираться не стала. Просила вразумить.
Однако его слова сделали лишь хуже. Забава вовсе отвернулась. Властимир нутром чуял ее обиду и злился, что ещё мгновение назад нуждавшаяся в нем красавица теперь не торопится искать ласки. Перестала обнимать и смотрит куда угодно, лишь бы не в его сторону.
Но кроме того сердце бередила тревога. Властимир никак не мог понять, откуда она взялась. И почему собственные возражения кажутся ему такими… жалкими.
Нет, так дело не пойдет! Надо развеяться!
— Впредь без моего дозволения тебе нельзя покидать горницу, — сказал это и встал.
Но Забава на него не глянула, лишь прошелестела чуть слышно:
— Да, князь.
Упрямица какая! Ну ничего, он сумеет добиться ее отклика. Пуще прежнего на ложе стонать будет. А может, и вовсе дитя ей сделает! Чтобы не скучно было.
Властимир крепко задумался.
Однажды казавшаяся глупой, теперь эта мысль казалась ему заманчивой. Уж до чего приятно будет видеть Забаву кругленькой. Ласкать исполненные молока груди, чуять толчки ребенка… А потом, когда придет время, взять дитя на руки. И перед народом признать его своим.
Властимир ускорил шаг, но сладкие грезы неотрывно бежали следом. И не было от них спасения ни в княжьих делах, ни в вине.
* * *
Ветви тихонько скрипели над головой, укрывая знахарку от черной волшбы. Много ее было у стен Сварг-града. Волхвы недаром свой хлеб ели, денно и нощно по приказу Мстива искали ту, что растревожила их болото.
Да только все зря.
Ворожба мужчин другая, не чета женской. Их богу только сражения подавай да шумные застолья с разбитными девками. Тьфу, падаль! Знахарка сердито цокнула и, запустив руку в холщовый мешок, вынула махонькую куколку, в нитяную косу которой был вплетен светлый волос.
— Ну, Забавушка, — погладила как живую по голове, — не печалься… Время пришло исполнить свое предназначение. Созрел Властимир, как ягодка-малинка под жарким солнышком.
Ведьма хихикнула, и ее пальцы опустились ниже — туда, где должен быть живот.
Немного его помяв, знахарка вынула из мешка алую ленту и быстро привязала ее к поясу куколки. Вот так. Теперь желание, что хмельным вином бродит в крови девушки, закипит пуще прежнего, напитает ее женское чрево силой и родит в нем зерно новой жизни. Все должно получится быстро. Князь благословлён Сварогом, а тело Забавы создано, чтобы выносить дитя от такого мужчины. Ему же на погибель.
Знахарка в предвкушении потерла руки.
Ай и ладная девочка получится! Настоящая воительница, не хуже, чем ее отец. И будут за ней женщины как за каменной стеной. Осталась только последняя трудность — чтобы Забава сбежала из Сварг-града. Но это ничего… Есть у нее в тереме помощники. Их руки все и сделают.