Глава 30
Властимир
С самого утра стены главных покоев содрогались от криков. Злился Совет. Мужчины швыряли под ноги свитки и ругались, будто они пьяницы подзаборные. А Властимир никак не мог угомонить взъярившихся мужей. Не помогали ни изысканные яства, ни вертлявые прислужницы, усердно мелькавшие перед носом знати.
— Этак во всем Сварг-граде людей не останется! — кричал один.
— Запасов не хватит! Из хранилища уже половину выгребли, а мор все не отступает! — поддерживал другой.
— Народ зол! — кричал третий. — Дурные слухи ходят!
— Князь милостивый, да посмотри ж ты вокруг! Беда совсем рядом, в горнице твоей сидит!
Нет, ну это уже наглость! Властимир стукнул кулаком по столу так, что дерево хрустнуло.
— Именно что сидит! — зарычал, подаваясь вперед. — Девка день и ночь под присмотром! Тише мыши себя ведёт, к травам доступа не имеет, к идолам тоже. Так где тут ворожба может быть?!
Но что его голос против дюжины ополоумевших дурней?
— Такой и травы не нужны!
— Колдунья она!
— Ведьма!
— И тебя очаровала, Властимир! Ой…
Самый молодой из совета, Дубыня, крикнул это и попятился к стене. Но его живенько выпихнули вперёд, отдавая на откуп княжьему гневу. Властимир медленно поднялся, и в наступившей тишине было слышно, как шуршит меховая накидка, а ей вторит испуганное дыхание знати.
Правильно боятся… ну он сейчас им устроит!
— Меня, благословлённого Сварогом, могла очаровать какая-то девка?! Да как ты посмел, убогий?! — крикнул на всю горницу.
Юнец рухнул на колени, и лисья шапка скатилась с пустой головы.
— Сжалься, милостивый князь! — запричитал тоненько. — Не мои это слова, народ в тереме так говорит!
— Имена мне! — взревел Властимир пуще прежнего.
— Ай, не знаю! Прислужницы шептались, девки для утех… да все кругом!
— Значит, всех и казню. А тебя вместе с ними!
Дубыня вновь стукнулся о светлые плиты пола лбом, только звон пошел гулять.
— Смилуйся! Чем хочешь, поклянусь — не видел я лиц, только шепотки слышал!
И ему на подмогу выступило ещё несколько знатных мужей.
— Это правда, князь, — закряхтел белый, как лунь, Рослав. — Прислужницы злы, будто их кто-то нарочно дразнит. А может, от горя умом повредились. Ведь среди них не осталось ни одной, у кого бы не погибла мать, сестра или дочь…
И вроде ничего особенного советник не сказал, а Властимира будто в спину пихнули. Воющий от ужаса Дубыня вмиг стал неинтересен. Другое заняло ум.
— Мать, сестра или дочь, — повторил за Рославом слово в слово. — Женщины… А мужчины что же, живы-здоровы?
— Известное дело нет. Иных тоже хворь стороной не обошла. Однако в этот раз Сварог милостив и защищает своих сыновей.
А Сварог ли? Властимир задумчиво огладил бороду. Помнил он… ох, как хорошо помнил хитрость и жестокость волхв в Топи. Не пробралась ли эта зараза в Сварг-град?
— Вот мое княжье слово, — оповестил, наконец, — невольницу Забаву из терема я уберу…
Совет радостно загомонил, но Властимир, не меняя твердости голоса, продолжил:
— …на время. После того, как мор пройдет, наложница вернется. И там я уже решу, что с ней делать.
Знать разом поскучнела. Однако спорить не решилась. Вот и славно! Властимир сделал знак рукой, и рядом с троном иссохшей тенью возник Пересвет.
— Готов служить тебе, князь…
— Снаряди повозку, да чтобы с запасом питья и еды. Тебе поручаю везти Забаву. Головой отвечаешь.
— Исполню, господин.
И воин исчез, будто его рядом не было. Знатные мужи проводили его сумрачными взглядами, однако на этом их недовольство закончилось. Совет снова занялся обсуждением бедственного положения в Сварг-граде. И Властимир вместе с ними. Но тягостное предчувствие по-прежнему грузом терзало сердце. Хотелось плюнуть на все и бежать к Забавушке. Чем скорее она отсюда уедет, тем лучше. Недовольных вокруг стало слишком много. И даже князю с такой толпой не сладить…
* * *
Забава металась по горнице, как птица в клетке. То выглядывала в разноцветное окно, то вслушивались в топот людских ног, и снова принималась кружить по златой темнице.
Худое время настало, недоброе!
С каждым днём мор становился злее. И снова ее посчитали виноватой — Забава это нутром чуяла! Страда мрачная ходит, приветствует сквозь зубы, прислужницы улыбаться перестали, совсем замолкли, и только одна из них шепнула однажды «проклятая».
Не найдя покоя в комнате, Забава поплелась к их с Властимиром ложу. Упала в подушки и затихла. Горько на душе было, хоть в Чудь бросайся!
Нет, она не удивилась злым словам. Сколько себя помнила, ей доставалось за светлые косы. Однако за время, проведенное в тереме, успела отвыкнуть от тычков и плевков. Поладила с Ирьей, заслужила уважение воинов. А Ждан даже намеки делать не побоялся, готов был замуж звать как честную девушку…
Воспоминания о добродушном сотнике еще больше разбередили сердце. Последний раз Забава слышала о нем седмицу назад и то мимоходом — стража шепталась, что отправился Ждан помогать больным. А вместе с ним мальчик, которого он в ученики взял.
Как они теперь? Сумели ли избежать лихорадки?
От тяжких дум разболелась голова. Неведение хуже пытки! И от сестрёнок давно нет весточки… хоть Пересвет и говорил, что они живы.
Позвать, что ли, воина? Придумать пустяковую причину, но хоть на краткий миг побыть рядом с кем-то, а то от одиночества умом тронуться можно.
Но только она об этом подумала, в горницу вошёл князь.
Забава вскочила на ноги, но кинуться на шею к своему господину не успела — запнулась о тяжёлый взгляд. Мрачен был Властимир, как туча, а в глазах сверкали молнии. Ярче блеска золотого венца!
— Собирайся, Забава, — велел, даже не поприветствовав, — надобно тебе уехать.
И вот тут ей стало дурно по-настоящему. Пол под ногами исчез, и Забава рухнула с огромной высоты, только ветер в ушах засвистал.
* * *
Властимир
Властимир едва успел подхватить любимую на руки.
Ой, дурочка светлокосая! А он говорливый баран! Язык вперёд мыслей кинулся, и Властимир ляпнул первое, что пришло на ум.
Забава истолковала его слова совсем не так, как надобно. А он всего лишь хотел сказать, что безопасней ей будет сейчас вне стен терема. Тихо ругнувшись, князь перетащил Забаву на ложе.
— Просыпайся, свет Забавушка, — огладил по бархатной щеке. — Открывай глазки.
И девушка встрепенулась. Распахнулись пушистые ресницы, а его ладонь попала в плен цепких пальчиков.
— Господин мой… — забормотала будто в бреду. — Я… не гони только, молю… А вдруг дитя уже…
И снова лишилась памяти.
Много горьких вестей он слышал за последнюю луну, но едва Забава намекнула, что может быть в тягости, как сердце исполнилось таким восторгом — аж дух захватило. Склонившись, Властимир жадно накинулся на девичьи губы. И спустя несколько мгновений любимая откликнулась. Прильнула к нему всем телом, без слов давая согласие не только на поцелуй.
С каким бы удовольствием он взял предложенное, однако времени совсем не осталось.
Отстранившись, Властимир снова погладил Забавушку по щеке.
— Что за глупости опять выдумала? Только на время тебе уехать придется.
Красавица облегчённо перевела дух. Поправив ворот шелкового платья — когда шнуровку ослабить успел? — села на кровати. Однако глядела по-прежнему с тревогой.
— На время? Стало быть, так плохо все? А мои сестры? Они здоровы?
— Вчера были. Однако ты прежде них покинешь Сварг-град.
Забава ухватилась за кончик косы, нервно перебирая его пальчиками.
— Я сделаю, как ты прикажешь, господин мой. Только… — запнулась и отвела взгляд. — А если я в тягости?
— Тогда тебе надо покинуть терем в два раза быстрее. Слишком зол Совет. И народ требует выдать зачинщицу.
— Я же ничего не делала!
Властимир вновь привлек девушку к себе. Огладил стройный стан и взвесил на ладони ее косу — ох и тяжко носить это золото. Не лучше его венца.
— Знаю, милая. Однако толпа безумна — слушает лишь грубую силу. У меня хватит власти, чтобы плетью выбить вздор из людских голов. А ты будешь рядом с верными мне воинами. Потом и сестры к тебе приедут.
Любимая затихла, вцепившись в его рубаху. На алом шёлке ее пальчики казались совсем белыми. Как снег, который укутывал землю в незапамятные времена — еще до смерти Лады. Теперь же вокруг лишь грязная серость и дым погребальных костров.
Властимир прижался губами к светлой макушке. Не хотел отпускать от себя, однако иного выхода не было.
— Ну давай же, — подтолкнул притихшую наложницу. — Собирай платья да жемчуга…
Вот только Забавушка не то что сундук открыть — слезть с его колен не успела, как в горницу вихрем залетел Свят. Лицо у юноши было белее полотна, а в руке он держал меч.
— Князь милостивый! — захрипел глухо. — Дело есть…
Бунт начался! Властимир понял это по заполошному взгляду мальчишки. Любимая же только растерянно хлопала ресницами — она не могла понять опасность, грозившую всем им. Эх, сплоховал он, надо было раньше увозить!
— Забава, — сжал похолодевшую девичью ладонь. — Сейчас сюда явится Пересвет, и ты пойдешь с ним. Ни о чем не волнуйся и не смей ослушаться моего приказа. Веди себя смирно, поняла?
— Но…
— Поняла? — повторил настойчивее и, для надёжности, добавил. — Клянись мне не только как властителю Северного царства, но и своему господину.
Поколебавшись, любимая кивнула. Однако Властимира это не успокоило.
— Я жду клятву, Забавушка, — заглянул в девичьи глаза.
В ответ раздался тяжкий вздох:
— Клянусь. Сделаю все, как скажешь, князь.
Вот и славно! Нрав у его наложницы хоть и ласковый, однако среди манящей робости пряталась твердая косточка упрямства. Не ровён час, снова надумает помогать.
— Помни свое обещание, Забава. Хорошенько помни. Ты дала мне слово, а я тебе поверил.
И, не удержавшись, скрепил их договор поцелуем. Кратким, но полным сладости.
— Все на этом, — ссадил любимую с колен. — Увидимся еще с тобой.
Если толпу усмирить получится… Но про это Властимир молчал. Ни к чему Забаве лишние тяготы.