Глава 43

Властимир

— Что ж ты, князь? Аль не узнал меня? — И красавица рассмеялась, поворачиваясь из стороны в сторону.

Льняные волосы взметнулись волной, а выбеленное платье облепило крутые бедра и налитую грудь.

— Ягиня? — первой пришла в себя Забавушка. — Это ты?!

Ответом ей стала лукавая улыбка.

— Ну, а кто ж еще? Хороша, а? — и огладила бока ладонями.

А Властимир прижал Забавушку крепче, еще ревновать начнет, дурочка любимая.

— Может и хороша, — согласился с неохотой. — Но моя жена все равно лучше.

Забавушка глянула на него и тут же стыдливо отвела глаза, а бархатные щечки налились румянцем.

Ягиня вновь засмеялась.

— Чую правду в твоих словах, князь. Да, так и есть — ежели любишь по-настоящему, никто другой не нужен — сколь бы много красоты перед носом не мелькало.

— Мяу! — согласно донеслось из-за дерева.

И на ветвь дуба выскочил огромный меховой комок. Властимир аж прицокнул от восхищения.

— Это тебя растащило, морда сытая!

И было чему удивляться.

Вместо тощей котячей шкуры перед ними выхаживал огромный красавец-зверь. Усы торчком, глаза — что зелёный огонь, так и жгут, хвост богаче лисьего, а вокруг шеи густой меховой воротник.

— Ну, покрасуйся уже, покрасуйся, — усмехнулась Ягиня. — Теперь то силы в тебе поболей будет…

Баюн вновь мявкнул и, ловко спрыгнув с ветви, пошел к ним.

Властимир присел, чтобы поздороваться с лесным духом, как с равным.

— Рад тебя видеть, Баюн. Прими в дар то, что однажды было утеряно, — и поставил перед котом вырезанный из кости ларчик, обитый серебром и украшенный драгоценными камнями. В нем находилась цепь из злата. Толщиной аж в два пальца и при этом длинная — в семь полных локтей. Не пожалел Властимир злата.

— А это тебе, Ягиня-матушка, — поддержала его Забава.

И протянула другой ларец женщине, там пряталось женское очелье из драгоценных изумрудов. Таких же ярких, как глаза веды.

Достав его, женщина раскраснелась от удовольствия.

— Ай милые мои! Порадовали старушку!

Властимир едва не фыркнул. Старушка, как же. Рядом с такой любой мужик ума лишиться может. Кроме него. Ведь Забавушка прекраснее самой Лады.

А жена его поторопилась достать мешочек с бусами.

— Это русалкам. О них мой муж тоже не забыл.

Ведьма расцвела пуще прежнего.

— Ох, князь. Думала, больше удивить меня невозможно, но ошиблась. Знай же, Сады всегда тебе рады будут.

Словно подтверждая ее слова, деревья зашумели и бросили к их ногам лепестки цветов.

Властимир с довольно огладил бороду.

— Ну, раз угодить получилось, то не откажешь ли в беседе? Мы к тебе по делу.

Веда понимающе улыбнулась.

— Знаю-знаю, затем и ждала. Пойдемте же, стол уже сготовлен. Да и гости заждались…

* * *

Про каких гостей Ягиня толковала, Забава не поняла. Но лишь до того мгновения, пока не ступила за порог по-прежнему ветхой избушки.

Сначала от неожиданности моргнула, думала, мерещится ей. Жестокие грезы вернулись и вновь терзают сердце, но когда мавки протянули к ней навстречу тонкие, будто из света сотканные руки, и улыбнулись дружненько…

— Сестренки мои! — ахнула, хватаясь за сердце. — Любимые!

Пол под ногами вдруг затанцевал, а стены избушки задвигались. Только объятия любимого не дали ей упасть.

— Забавушка! — тревожно закричали мавки. — Сестрица!

И оказались рядом. По щекам скользнули прохладные пальцы, рядом заблестели родные глаза или это слезы слепят? Но нет же, вот она обнимает смеющихся сестер. Гладит по распущенным волосам, мнет сотканные из белесой паутины и листьев сорочки. Да, их кожа стала холодна, а тела напоминали упругий туман. И все равно это — ее сестры!

У Ясеньки все то же родимое пятнышко на шее, курносые носики Вареньки и Василисы усыпаны чуть заметными веснушками. И запах… Родной такой! Аж сердце заходится!

— Это подарок Лады, Забавушка, — прозвучал в отдалении голос Ягини. — Когда она вернулась, то мигом Сады оживила, а твоим сестер даровала надежду. Боги не умеют возвращать умерших. Однако способны наделить душу зерном жизни. И если появится добрый молодец, который от всего сердца захочет взять в жены кого-то из них, то превратится мавка в девицу… Пока же девочки будут служить богине. Вечно молодые и прекрасные.

Забава расплакалась пуще прежнего. Но то были слезы радости.

— Спасибо, матушка… Я…

— Ты за стол сядешь и выпьешь хоть глоток отвара! — ворчливо заметил князь.

И подтолкнул вперед. Сестренки дружно захихикали.

— Я ведь говорила, только на тебя он сморит, — с улыбкой заметила Ясенька. И вдруг стала серьезной. — А вы одни приехали? Больше никого нет?

Вот тут Забава и поняла — ничего ей не мерещится, ведь сестра ее о Святе вспомнила. Видать, приглянулся ей молодой воин.

— Стража осталась у бывшего поселения волхвов, — снова ответил Властимир. — Теперь там безопасно, все они расползлись по ближайшим селениям.

Сестры переглянулись:

— Мы знаем, — ответили хором. — Знахарка говорила.

Добралась все ж таки! Забава оглянулась, будто бы травница могла быть тут. Но Ягиня только головой покачала:

— Можешь не искать. Они и другие веды сейчас глубоко Садах, молитвами помогают скреплять то, что однажды разрушено. Однако времени у нее немного. Единственная и всех, она отказалась снова вернуть себе молодость.

— Но почему?!

— Это ей одной знать. Может, не считает себя достойной…

Сестренки грустно вздохнули. Кажется, они совсем не винили старуху в своей смерти. А Ягиня хлопнула в ладоши, отгоняя печаль.

— Ну, хватит уже! Изведайте лучше угощенье. Мы с твоими сестрами ночь не спали, готовились встретить богаче.

Юные мавки разулыбались. Однако вместо того, чтобы сесть за стол, дружно отступили на шаг.

— Еды нам теперь не надобно!

— А вот на подарки глянуть охота.

— Или на стражников?

И в избушке зазвенел девичий смех.

— Пусть идут, — шепнул Властимир. — С ними ты еще повидаешься. Теперь твои сестры всегда рядом, под защитой богини.

Не хотелось ей расставаться с родными! Хоть до самого вечера говорила бы с ними и любовалась на милые лица. Однако спорить Забава не стала. Еще на седмицу они с князем в селении останутся. Один из волхвов, самый старый, глава этот места, угасал, и просил князя быть в этот час рядом.

Тепло простившись с сестричками, она обещала вскоре навестить их вновь.

И мавки растаяли в воздухе. А Ягиня, как положено хорошей хозяйке, быстренько наполнила кубки и миски. Хитро улыбнувшись, оставила Забаве побольше грибов.

— Самые лучшие, белые! Как для себя жарила, — заверила Ягиня.

Не утерпев, Забава испробовала кусочек. И уже не могла остановиться. Вкусно-то как! Век бы только этим питалась.

— Ох, любо-дорого смотреть! — продолжала веселиться Ягиня. — Ешь поболее. В твоём положении это особенно надо. Доченька крепкой будет.

Властимир усмехнулся.

— Зоркая ты, — протянул, намекая на то, что живота у Забавы под платьем пока ещё не видно. — А что еще скажешь?

— Только то, что от бремени твоя жена разрешиться с легкостью. А остальное, — развела руками, — прости, князь. Хоть ко мне вернулась молодость, и клятвы верности я тоже успела принести, однако ведовские силы еще не так хороши, как хотелось бы. Слишком Лада слаба.

— Но ведь природа снова живая! — возразила Забавушка. — Звери вернулись! И яблоня в Сварог-граде вся белая, а ядовитая Чудь чистая.

Ягине слегка нахмурилась. Затеребила бусы, словно размышляя, говорить или нет, однако все же ответила.

— За это Сварога благодарить надобно. Как муж помогает ослабшей жене встать на ноги, так и он подпитал ворожбу Лады, когда та стала возвращать людям утраченное…

Вот как! Стало быть, не так уж упрям бог в своем гневе?

— … Но не думай, что между ними снова любовь неземная, — осекла Ягиня. — Сейчас, став ведой, я маленько чую свою покровительницу. Она все ещё обижена. И рана, нанесённая Сварочном, затянулась только лишь на ее теле.

Забава погрустнела. И уже пища не казалась такой вкусной, а теснота избушки уютной. Но ее руку накрыла другая — крепкая и нежная.

— Не печалься, любимая. Боги с начала времён под этим небом живут. Ссорятся, мирятся, и снова спорят. Вот и Лада однажды простит мужа. Думаю, Сварог найдет, чем ее сердце утешить.

Ягиня кивнула.

— Князь говорит правду. Ну а мы можем смягчить Ладу молитвами и дарами.

Взгляд Властимира мигом изменился, стал цепким.

— За этим мы и приехали. Пора бы вернуть в Сады капище Лады. Но кроме того заложить недалече новый город.

— И назвать его Ладогорье, — поспешила добавить Забава. — Пусть селение это станет защитой для женщин, ведь они долго терпели несправедливость.

Зеленые глаза Ягини сверкнули колдовским огнем.

— Да, это понравится богине, — пророкотала будто не своим голосом. — Дозволяю сделать так, как задумали. А потом приду и сама посмотрю, ладно ль вышло.

По коже так и хлынули мурашки. Уж не сама ли Лада их разговор услышала? Пальцы мужа сажались чуть крепче, успокаивая без слов.

— Тогда сделай милость, укажи нам место, — проговорил, будто ничего не происходило.

И Ягиня встрепенулась. Ее взгляд снова стал обычным. А на губах расцвела улыбка.

— Пойдем прямо сейчас, — хлопнула в ладоши от нетерпения. — Ах, я готова хоть сама каменщиком заделаться!

И, подскочив, веда резвой козочкой метнулась к двери. Забава поднялась следом, но ее остановил беспокойный голос мужа.

— Ты не устала с дороги, милая? Кто знает, сколько идти придется.

Вроде самые простые слова, но для Забавы они были дороже драгоценных каменьев. Она нежно погладила князя по щеке.

— Все хорошо, любимый. Не волнуйся.

Ягиня восхищенно зацокала.

— Где таких мужиков раздают, а? Я бы взяла парочку…

И засмеялась, довольная собственной шуткой и смущением Забавы. А потом уже серьезно добавила:

— … Для твоей любушки, князь, есть у меня лошадка. Не гляди что махонькая да горбатая слегка. Понесет — будто лодочка поплывет, вмиг до нужного места доберемся.

И, выйдя на крылечко, Ягиня пронзительно свистнула. А мгновением позже полянку наполнило ржание и топот лошадиных копыт. Два красавца коня выскочили будто из самой земли, а меж ними вился третий — махонький такой и ушастый.

— Идем же скорее, — поторопила веда. — Нужно успеть до ночи.

И все вместе они спустились к ожидавшим лошадям.

* * *

Властимир

Да, это было оно — место для нового поселения. Шесть крутых холмов защищали полянку со всех сторон, а на седьмом, умостившемся в середине, будто нарочно верх скошен — как раз под крепкий княжий терем. А у изножья скалы раскинулось прозрачное озеро, из которого выбегали три ручья. Весело журчали они по камням, пенились белыми шапками.

Хорошо на таких будет мельницы ставить. Вдоволь муки получится.

По бокам же плотной стеной встали рощи яблонь и орешника. Властимир наперед мог сказать, что слаще плодов не найти. А уж сколько цветов раскинулось под ногами! Как мягка и зелена была трава…

И чем-то это место было ему знакомо, будто он уже был тут… Странно!

— Кажется, от восторга у меня сердце сейчас встанет, — шепнула Забавушка. — Видишь ли ты эту красоту? Сказка просто…

Властимир нежно обнял жену и привлек к себе.

— Вижу, любимая. Это место — услада для души и глаз.

Ягиня протяжно вздохнула, оглаживая морду златогривого коня.

— Заступница наша любила тут отдыхать. Здесь же и повстречала Леля…

Ну точно! Во сне видел вон тот холм, посередке. И озеро тоже.

— …Сварог хотел убить его, — продолжила Ягиня. — Слишком взревновал. Но Лада успела спрятать душу неповинного ни в чем дударя на небо, где он воссиял звездой. И сама приняла гнев бога.

Веда тяжко вздохнула. Украдкой отерла слезы, но тут же улыбнулась.

— Ну, не будем понапрасну вздыхать! Что было, то сгинуло. Когда работников ждать, князь? Только скажу сразу — мужиков Ладе видеть сейчас охоты нет. Лучше всего, чтобы новый град родился от рук женщин.

И на его полное сомнений хмыканье, кивнула:

— Да, ты не ослышался. Поди, найдётся в Северном царстве две три каменщицы. Ну а если нет, то так и быть — пусть приходят мужчины, но только те, которые жен своих пуще всего на свете любят. Думаю, такое заступнице нашей придется по вкусу.

— Кто-нибудь откликнется, — не стал спорить Властимир. — Однако сама понимаешь, стены возвести — не пальцами щелкнуть. А впрочем, есть у меня работница на примете…

Забавушка ахнула.

— Неужто Ирья?!

И на нежных губах любимой расцвела улыбка. Несмотря ни на что, Забавушка жалела бывшую надзирательницу. Только это и спасало Ирью от смерти, а иначе бы давно ее пустая башка красовалась на пике — в назидание другим.

Властимир глубоко вдохнул наполненный ароматами цветов воздух.

— Да, она самая… И хоть я по-прежнему считаю, что сердце твое слишком мягко, однако уступлю в просьбе. Надзирателем же поставлю над ней Ждана, — и, предупреждая протест Ягини, пояснил. — Он вдовец. Жену свою любил и берег.

Веда задумчиво тронула бусы. Поглядела вдаль, склонила на бок голову, однако все же кивнула.

— Не чую я злости нашей матушки. Приводи его, князь. Все одно без стражи не обойтись — мало ли.

Вот и славно! Властимир подхватил любимую под руку и повел к обратно к лошадям.

— Тогда возвращаемся. Нужно скорее послать птицу. Пусть первый камень ляжет здесь к исходу седьмого дня.

А они с Забавушкой за этим присмотрят.