Бонус
Ирья
Пот застилал глаза, руки-ноги ломило, но Ирья упорно продолжала вскапывать землю. Этот сад будет не хуже, чем в ненавистном Сварг-граде. Пусть там благоухает волшебная яблоня, зато тут… тут будет великое множество цветов!
Ах, как любила маленькая Ирья слушать рассказы маменьки про поля и леса, устланные пестрым ковром. Как мечтала, что однажды сумеет сказку сделать былью. Радовалась, что жених не называет ее мечты пустыми, а пусть с улыбкой, но слушает рассказы о дивном разнотравье.
Ее Тюшенька и впрямь был бы хорошим мужем. Добрым, ласковым… Только Сварогу такие мужчины оказались не нужны. При жестоком набеге любимый лег в землю, а ее схватили да и продали на потеху воинам.
К горлу подкатила тошнота.
Много лет прошло, а вспоминать об этом так же горько.
Сколько слез было пролито, как часто она срывала голос от криков. А потом… потом, когда ее муки стали невыносимыми — сбежала к ядовитой Чуди. Думала в темных водах спасение найдет. Однако отыскала другое.
Глядя на себя, растрепанную, избитую и униженную, осознала, что нет — не может уйти, не отомстив обидчикам!
И сердце вдруг преисполнилось силой. Жажда отплатить старому князю, а потом и его сыну провела сквозь все испытания.
Через покровителей из знати, Ирья выбила себе место смотрительницы, чтобы исподволь, перебирать наложниц в надежде зажечь в сердце Властимира огонь чувства. Ведь смерть — это слишком легко. А вот страдать всю жизнь по утерянной возлюбленной — достойная пытка!
Ирья с силой вонзила лопатку в землю.
Хитрила, хитрила, а сама же на свой крючок и попалась.
Сначала злилась глупому простодушию деви, скрипела зубами на ее дурные просьбы: лютоволку свободы дать, ястреба сестрам послать… ну разве ж это дело?! А потом… потом пришла радость. Мягкий и все же непокорный норов Забавы привлек Властимира лучше любых самых богатых платьев.
Ирья тихо умирала от восторга, глядя как мягчеет каменное сердце господина Северного царства, а безразличный ко всему взгляд сменяется оживлением.
Но очень быстро ее радость сошла на нет, а вместо нее пришло… удивление.
Ни злато, ни внимание князя не могли запятнать душу новой наложницы. Забава все так же беспокоилась о простых людях, не гнушалась простой работы и готова была жилы рвать за чужое счастье.
Ну не дура ли?
На землю упала слеза, но тут же исчезла, впитавшись в жирные комья.
Ирья быстро смахнула влагу со щек и запрокинула голову, вглядываясь в пушистые облака, что бежали далеко в лазурной вышине.
Красиво так…
Но в ее сердце давно не осталось сил, чтобы любоваться изменениями природы. Вот увидела, что Забаву сдуло со скалы, так и сама умерла. Поэтому и ждала казни, как избавления.
Надеялась, что в горячности Властимир долго тянуть не станет. А вышло наоборот… Живая она до сих пор, даже почти здоровая. Только шрамы ещё видать. Как ни просила Забава, но Властимир все же высек бывшую смотрительницу плетью.
Ирья сама хотела.
Но десяток ударов — это совсем не то, чем можно заткнуть глодавшую изнутри совесть.
За спиной послышались мягкие шаги.
— Неужто весь сад за день посадить решила?
Ну конечно, Ждан. Это ведь его князь выбрал присматривать за разбойницей Ирьей.
— Надобно успеть к осени, — ответила, вновь берясь за лопатку. — Чтобы с первым теплом раскинулся здесь цветной ковер…
— Вот как! Стало быть, мое подношение ко двору.
И перед носом очутилась плетёная корзинка. Ирья даже удивилась немного — откуда тут заморский огнецвет? Неужто купцы заезжали?
— Забава прислала с обозом. А еще весточку тебе.
В грудях мучительно сжалось.
— Это лишнее. Осерчает князь.
Но Ждан лишь хмыкнул и, покряхтывая, уселся рядом прямо на траву.
— Властимир-то? Не-е-ет… Наш господин жонку на руках носит, милует по всякому. Что ему жалкие несколько строк, когда он готов ее золотом ног до головы осыпать? В Сварг-граде, вон, скоро откроют дом для девочек. Премудрости всякие изучать. А ещё Властимир указ издал, чтобы купцы не смели живым товаром промышлять. Особливо женщинами и детьми. Теперь за это казнь лютая.
Ох!
Последняя весть — мед на ее израненную душу! И все равно поверить невозможно!
— Запретил? Совсем?! А как же Совет?
Но Ждан расхохотался, оглаживая густую бороду.
— А что Совет, коли сам Сварог поддержал князя? Сказывают, после речи нашего господина над городом зарокотал гром. Вот!
Тут уж Ирья не могла сдержать улыбки. Против божественного наказа уж точно охотников идти нет.
Она хорошо помнила, что стало с Мстивом. Суд проходил на капище. Князь хотел своей рукой умертвить непокорного. Но когда вели Мстиво мимо идолов, один из них рухнул, как подкошенный. Ну волхва в блин и расплющило. Однако убило не сразу. Долго он ещё мучился, седмицу издыхал, будто псина подзаборная.
Так ему и надо за все мучения, что женщинам пришлось вытерпеть!
— Хорошая весть! — произнесла с чувством. — Не чаяла я дожить…
И осеклась.
Слишком стыдно стало! Ведь если бы Забаве не покровительствовала мертвая богиня, то Чудь сожрала бы девушку и костей не оставил! А князь обозлился пуще прежнего.
На плечо легла теплая ладонь.
— Может, хватит себя грызть, Ирья? Ничего в этом правильного нет.
Она лишь покачала головой.
— Спасибо, Ждан. Но я не копать землю должна, а стать ею. Боги слишком милостивы.
И отстранилась, мягко избегая касания. Ждан глубоко вздохнул, так, что белотканная рубаха натянулась на груди.
— Если такого не случилось, значит, не нужна Ладе твоя жертва. Пойдем. Ужин на столе. А огнецвет ночку в корзине побудет. Его корни хорошо сберегли, не завянет.
В животе голодно заурчало.
Наверное, если бы не ее тюремщик, Ирья вовсе забыла, как выглядит ложка с миской.
Все ее мысли сосредоточились в работе, которой она надеялась самую малость загладить вину. Ведь однажды в этот город приедет законная правительница. И пусть дочь Властимира и Забавы ещё даже не появилась на свет, но и сад Ладогорья не вырастет быстро.
Поработать бы еще немного… Только вот руки отнимались. Не девочка она уже — от зари до зари спину гнуть.
Собрав тяпки и лопату, Ирья хотела последовать в дом, но Ждан с мягкой настойчивостью отобрал корзинку.
— Слишком тяжело. Позволь мне.
Заботушка какой… Однако Ирья не стала противиться, только вздохнула. Забыла уже каково это — чувствовать чью-то помощь. И каждый раз внутри болезненно вздрагивало. Это ведь как приложить теплое к замороженной до синевы коже. Сразу мерещится ожогом.
Эх-хе-хе… Зря Властимир ее помиловал.
Ну ничего, высадит цветы, позаботится об украшении Ладогорья, а потом за эту службу попросит у светлой богини забвения. Не откажет, поди, измученной душе.
За тягостными размышлениями Ирья не заметила, как добралась до избы.
Была она самой простенькой — с земляным полом и соломенной крышей. Чтобы только от ветра и дождя укрыться, да ночь скоротать. Однако сотник уже успел тут похозяйничать! Пока она в саду возилась, вокруг избушки появился крепкий частокол, а бурьян оказался скошен.
— Ждан! Я же просила…
Но мужчина только отмахнулся.
— Ничего не знаю. Может, тебе все равно, где жить, а я на такое не согласен. Завтра приду стены конопатить. И это… подарок тебя ждет.
— Мяу! — донеслось из-за приоткрытой двери.
И навстречу им выскочил серый комок.
Ирья так и ахнула.
— Откуда?! Это же…
— Ага, кот Ягини погулять решил, — хохотнул Ждан. — Бежал сюда, прохвост серый, с донесением, ну и по местным кошкам заодно прошелся.
— Так не могли они родить! Это ведь не кот совсем, а лесной дух!
— Одна, стало быть, смогла. Вот я и прибрал лохматого. Вернее, он ко мне от мамки ушел.
— Мяу!
И котенок легонько вскочил ей на руки. Ирья растерянно прижала меховое чудо к себе. Маленький же еще, по мордочке видно! Однако росточком уже с пол кошки. А мягонький-то какой! И урчит, будто огромная рысь — на всю округу слыхать.
А Ждан знай смеется, да подкручивает ус.
— За день вымахал, представляешь? Ночью под мамкиным боком копошился, а утром по околице гулять пошел. Настоящий красавец, в отца будет. И ты ему понравилась.
Котенок громко мяукнул. Его желтые глаза блестели пониманием, а уши с махонькими кисточками дергались на каждый шорох.
Ирья же с места двинуться не могла. Как дурочка наглаживала серый бок.
— Боги светлые, — прошептала севшим голосом. — Ждан… Спасибо тебе!
Сотник лишь отмахнулся. Но в его взгляде полыхало довольство. А ведь он и правда рад был угодить!
Вместе они вошли в избу.
Около грубо собранной печки стояло блюдце молока и валялась обгрызенная куриная кость.
— Мяу! — требовательно закричал котенок.
И легонечко стукнул ее по руке, мол, корми давай! Ждан только крякнул с возмущением:
— Вот обжора! Целый окорок слопал, а все мало! Иди лови мышей!
Ирья ахнула от возмущения.
— Каких мышей? Это ведь…
И запнулась. А правда, кем был котенок? Баюн, что жил у Ягини, только личину домашнего кота имел. Таким по лесу гулял, гостей привечал, но мог и серым дымом сделаться или вовсе исчезнуть. А этот?
Словно решив не мучать ее пустыми размышлениями, котенок подпрыгнул и растаял в воздухе.
— М-р-р-р! — донеслось из-за печки.
Пушистый красавец вылез из крохотной щели, держа в зубах мышь. Распушив темно-серый хвост, важно прошелся к Ирье и положил у ног «подарок». А сам, облизнувшись, выразительно глянул на стол.
Она только руками всплеснула — какая умница!
— Ладно уж, — снова заворчал Ждан. — По нраву тебе питаться из человечьей миски, так тому и быть.
И придвинул лавку ближе к столу.
Все трое они сели трапезничать. А ночью Дымок устроился прямо на ее груди и принялся наминать лапками.
И вот странно, уснула Ирья скорехонько! А ночью ей снились только приятные сны.
* * *
Ждан
Вот же… принес кота на свою голову! Думал порадовать Ирью, а вышло так, что сам себе хлопот добавил!
— Хорошенький мой, пушистенький… Дай еще бочок вычешу? Рыбку получишь…
Женщина увещевала кота самым ласковым голосом. Гладила меж ушей, почесывала, целовала… Кот только жмурил желтые глазищи, и поглядывал на него — Ждана — с усмешкой. Мол, видишь, кому ее ласка достается? Учись мышей ловить!
С досады плюнуть хотелось!
Но, вздохнув, Ждан взял корзинку и пошел относить мусор в яму.
Да, обидно!
Только ведь за ту седмицу, что кот у Ирьи жил, такие перемены случились… сам не ожидал! Обычно равнодушная ко всему женщина вдруг встрепенулась и посмотрела на мир с интересом. О платье заботиться стала, волосы больше не стригла коротко, а начала растить. Красивые ведь они! И сама она тоже…
Ждан снова вздохнул.
Давно он тяготился одиночеством. И вроде не урод какой, мог бы пару быстро найти, но… По началу не хотел. Любовь к покойной жене долго мучила сердце и ненаглядная нет-нет да и являлась во сне, держа на руках ребеночка… Говорила, что скучает очень, любит. А по утру Ждан долго таращился в бревенчатый потолок и мечтал остаться в сладких грезах насовсем.
Но, мал по малу становилось легче.
Дни складывались в седмицы, текли года.
Своим равнодушием к смерти сыскал уважение на поле брани и добился места сотника при княжьем тереме. А потом… Потом в тереме князя появилась Забава. Невозможно было остаться безучастным к чистоте и добродушию девушки. Словно белокрылая голубка, она манила к себе нежностью, и Ждан решил, что с ней можно попробовать жить. Ну и пусть была с князем. Ждан этим никогда бы не упрекнул. Не дурак ведь, понимал, что ее воли в этом нет. Да и сам уже не мальчик…
А обернулось все вон как!
Властимир ревновать вздумал, за Ирьей присматривать сослал.
Правду сказать, эта женщина однажды тоже привлекла его внимание. Едва только Ждан под своды терема ступил, как увидал в одной из горниц чернобровую красавицу. И что-то было в ней такое… манящее. Будто бы родное. Но Ирья повела себя так надменно, что Ждан не стал связываться. Хоть мила она, спору нет… И, как оказалось, измучена сверх всякой меры.
Понял он это сильно позже, наблюдая, как на коленях Ирья выпрашивает у Властимира смерть. И слушая потом тихий плач метавшейся во сне женщины.
Тогда-то сердце и дрогнуло от жалости.
Ждан немного знал о ее прошлой судьбе. Но никогда не думал, как больно перенесла Ирья унизительную роль прислужницы. Сам он никогда не использовал рабыь и других мужчин отговаривал… Да только всем не объяснишь.
Тяжело вздохнув, Ждан вывалил мусор в прелую кучу.
Хорошая подпитка для земли будет! Хотя и без нее Лада наделила каждую былинку такой силой — только урожай успевай собирать. Не было плодороднее пахот, чем в Северном царстве. А сады и леса? Это же чудо! Полные лукошки тащили в дом люди. Рыбу ловили прямо сетями! Да сплошь жирную, вкуснющую! Нищета и голод отступили — года не прошло. А в благословленных Ладой семьях женщины рожали крепких детей.
Ему бы тоже ребеночка… Воспитанник-то его в Сварг-граде остался. Свят его сманил. И Ждан снова вздохнул.
— Что головушку повесил, сокол? — проскрипел за спиной голос знахарки.
Вот же… Только ее не хватало!
Ждан обернулся, но его недовольный взгляд разбился о старуху, как капля воды о камень. Как и сердитое:
— Не звал я тебя!
Знахарка хмыкнула:
— А я сама прихожу, — и вдруг погрозила сухим пальцем. — Не смей кота отнять, дурень. Он Ирье самой богиней дарован. Залижет сердечко и злые мысли, как мышей, все до одной выловит.
Ждан оторопел.
Так что же, лесной дух поэтому кошку и обрюхатил?
— Да, — кивнула старуха. — В Ладогорье много женщин, чьи души искалечены. Кого детей лишили, кого чести. Может, с виду мы и не убогие, а вот внутри… — женщина вздохнула.
В белесых, почти слепых глазах мелькнули слезы. И тут же пропали.
— Поэтому Лада решилась помогать. Но без Сварога тут не обошлось, думаю, — прибавила с неприязнью.
Верховного бога знахарка ненавидела. До сих пор винила в бедах женщин и сокрушалась, что богиня «чрезмерно мягка сердцем» и слишком быстро приняла помощь небесного мужа. Ждан на эти речи помалкивал. Ему почему-то казалось, что сам бог страдал не меньше, ведь оба — часть одной силы.
— Стало быть, Дымок поможет Ирье? — спросил осторожно.
— Поможет, однако не сразу. А ты ухо востро держи.
И травница засмеялась, как закаркала.
Почесав в затылке, Ждан отправился обратно. Он очень бы хотел, чтобы исполнилось так, как сказала знахарка! Горько было смотреть, как красивая женщина превращается в тень себя прежней.
Так пусть же этот нахал трется рядом сколько надобно. А он, Ждан, потерпит. Не впервой.
* * *
— Спой мне Дымок, — пальцы запутались в мягкой шерсти. — Помурчи немножечко…
И Ирья сладко зевнула.
Уж который день она засыпала с радостью. Исчезли кошмары и, как туман по утру, растаяли тягостные мысли.
Признаться, Ирья уже сама не помнила, о чем они. Знала, что однажды ей было плохо. Но не хотела даже думать, почему. Прошлое подернулось плотной дымкой, такой же серой, как мех ее любимца.
— Мр-р-р…
Проворный язычок лизнул щеку. Будто по сердцу прошелся! Щекотные искорки разбежались по коже. А потом, проникнув внутрь, свернулись в теплый комочек. Как часть живительного пламени, он грел душу и навевал приятные сны.
Она видела себя совсем юной. Слышала смех матери, чуяла ласковую руку, гладившую волосы. А то вдруг вспоминала подружек и их детские шалости. Как в сене кувыркались, косы друг другу плели, развлекались услышанными историями.
Хорошо так было! Спокойно…
Веки сами собой распахнулись. Что, уже утро?
А она и не заметила… Дымок, всю ночь спавший рядом, сладко потянулся.
— Мр-р-р! Мяу!
И, соскочив с кровати, сразу к миске пошел. Хвост трубой, шаг важный. Ну чисто князь среди котов! Ирья тихонько хихикнула. А потом встала следом, накинула на плечи расписной платок. Ждан подарил!
При мысли о сотнике губы сами растянулись в улыбке.
А он ничего такой, заботливый. И собой недурён… Плечи широкие, взгляд ласковый. Может, грузен слегка, но ей такое нравилось. Чтобы мужик покрепче был. Щеки заалели, как у девочки.
Ирья даже руками на себя помахала.
— Блажь с утра чудится, да, Дымок? — забормотала, доставая с полок вяленое мясо.
Сама она не слишком его любила, а вот пушистый красавец очень уважал.
— Мр-р-р, — согласился Дымок.
И набросился на угощение будто седмицу не ел. А Ирья с удовольствием огладила его по спинке, и тронула за хвост. Такое богатство, с лисой поспорить может!
— Красавец мой ненаглядный… Когда невесту в дом приведешь?
Сказала и сама засмеялась. А ведь Дымку исполнилось едва ли две луны! Но выглядел он в три раза больше других кошек. Мохнатый, тяжелый, вокруг шеи меховой воротник оброс. И это не диво, если помнить, что перед ней не кот вовсе.
Словно соглашаясь с ее мыслями Дымок замурчал. Быстро доев последний кусок, облизнулся и посмотрел в сторону двери.
— Гости идут?
— Мяу!
И верно, стоило успеть впрыгнуть в платье, как раздался стук.
— Доброго утречка, хозяйка!
Ждан!
А сердце трепыхнулось, застучало часто. Будто Ирья не бывшая надзирательница при княжьем гареме, а робкая девица. Огладив себя по бокам — ладно ли одежда сидит? — она поторопилась открыть.
И не сдержала громкого аханья.
— Ждан! Как ты… — запнулась, глядя на корзинку, полную нежно золотых, почти прозрачных яблок.
Это же те самые, с дерева богини Лады! Молодильные!
А мужчина разулыбался пуще прежнего.
— Принимай, хозяюшка, подарок, — и сунул ей корзинку. — Княжна наказывала передать. Да ещё вот это…
Шагнув к ней, Ждан обнял за плечи и прижал к себе. Ирья вмиг позабыла, что в ее руках волшебные плоды. С головы до ног окатило волной нежности и ещё чем-то таким… пронзительным. И в то же время сладким. Голова кругом пошла.
— С-спасибо… — залепетала, млея от ощущения медведей хватки и горьковатого, но очень приятного аромата.
Ждан пах костром, приятным мужским потом и немного яблоками. А ещё вольным лесом.
Век бы дышать, все равно не надышишься.
— Мяу!
Громкий крик кота оттолкнул их друг от друга.
Ждан недовольно цыкнул, Ирья поспешила в другой конец горницы, делая вид, что хочет спрятать яблоки.
Но далеко в ее избушке не убежишь. И за спиной тотчас раздались мягкие, но уверенные шаги.
— Ирья…
От его негромко, но отклика до нутра пробрало. Сердце вскачь пошло, будто день без продыху бежала.
— …Погуляем с тобой вечером у озера? Расскажу, как в Сварг-граде дела.
— Погуляю, — отозвалась эхом и крепко-крепко зажмурилась.
Надо было отказать! Потому что… потому… а она и сама не понимала, зачем.
Ждан такой удивительный! Рядом с ним легко и хочется обнять весь мир! Плеча коснулись мозолистые пальцы.
— Тогда я жду тебя. Прямо сегодня к вечеру.
И скрылся за дверью. А у ног тут же оказался кот. Его желто-зелёные глаза блестели особенно ярко, а шерсть будто вздыбилась.
— Мяу, — заворчал низким ревом.
И по спине пробежала запоздалая дрожь. И хмель, гулявший в крови, стал слаще… Ирья даже на лавку присела. А ладонь сама пробежалась по мягкой шерсти Дымка.
— У меня и платья красивого нет, — прошептала растерянно. — В чем же гулять идти?
И эта беда стала вдруг очень важно. Да, ей нужно платье! И платок поярче, а еще, может, успеть волосы отварами промыть? Чтобы скрыть седые волоски.
Подхватившись, Ирья кинулась собирать корзинку. Отнесет травницам угощение! А они уж пусть поколдуют маленько. Кожу мягче сделают, косточки пропарят. Может, из сундуков что-нибудь достанут. Хоть Ладогорье только строилось, а запасов уже было достаточно. Найдутся украшения!
* * *
Ждан
Давно Ждан не чувствовал себя так растерянно и тревожно. Мялся с ноги на ногу, будто мальчишка. Едва горшок с цветком не уронил.
Ирья ведь сорванных не любит. Ей живое ближе к сердцу. Ну вот и привез из Сварг-града подарочек, в довесок к молодильным яблокам.
Еще раз оглядев кустик, он оторвал несколько сухих листков. Так лучше будет! Молодая госпожа Забава расстаралась — велела добыть самый красивый росток ночных колокольчиков. Его бережно выкопали и с огромной осторожностью перенесли в глиняный горшочек. А затем напоили водой из Чуди.
Теперь там текла не отрава, а целебная влага. Самые лучше зелья на ней выходили, а цветы, политые хотя бы единожды, становились лучше прежнего.
И сейчас вот колокольчики готовились раскрыть лепестки. Крупные бутоны налились темной синью с прожилками, а внутри таилась ярко-желая серединка. Помнится, Ирья говорила, что эти цветы ей по нраву.
За спиной послышались шаги.
Ждан обернулся, да и замер, не в силах вымолвить ни слова.
К нему приближалась сама Лада, не иначе! Шаг легкий, как облачко, глаза ярче звезд сияют, а на лице румянец нежный… Будто молодильные яблочки и вправду старость отогнали — забрали у Ирьи два десятка лет, не меньше.
— Какая ты… красивая, — только и сумел из себя вытолкать, когда женщина приблизилась.
Бархатные щечки налились краской пуще прежнего.
— Да ну тебя, — отмахнулась, нервно теребя кончик платка. — Такая же, как прежде.
А Ждан, совершенно оробев, сунул ей горшок с цветком.
— Это тебе.
Ужасно звучало! Но лучшего он не мог придумать. Однако Ирья с удовольствием забрала подарок.
— Спасибо, Ждан! Я как раз хотела высадить под деревьями немного ночных колокольчиков. Как ты узнал?
— Не знал. Мне показалось, тебе понравится…
— Очень понравилось!
Ирья даже рассмеялась от удовольствия, и ее смех был лучше песен сладкоголосых птиц. И немедленно захотелось положить к ногам красавицы весь мир — только бы улыбалась ему одному всегда.
Но Ждан был всего лишь старым воином. Как ему такому угодить любимой женщине? Только и додумался, что предложить руку.
— Погуляем немножко?
Ирья кивнула и, стыдливо опустив ресницы, устроила свою ладошку на его локте.
Простое касание, вроде, а голову словно хмелем обмахнуло, аж земля из-под ног ушла. Однако Ждан как-то устоял. Надо бы красавицу привести на взгорок, где дожидалась расстеленная на траве накидка и самые вкусные яства, что он мог выпросить у вед и знахарок.
— Ой, Ждан! — ахнула Ирья, когда увидела, сколько всего он натащил. — Никак все Ладогорье потчевать вздумал?
А Ждан ухмыльнулся, подкручивая ус.
— Нет уж, другие нам без надобности… С тобой подольше побыть хочу, красавица.
Ирья так и вспыхнула
— Пододьше? До темна, что ли?
И, собравшись с духом, Ждан ответил.
— Нет, любимая. На всю жизнь.
* * *
— Любимый мой… До сей поры в себя прийти не могу. Неужели взаправду это?
Прижав руки к груди, Ирья любовалась спавшими детьми.
Щедра была Лада! Подарила им на старость лет в утешение сына и дочку. Ох, как испугалась Ирья, узнав, что в тягости. Давно не девка уже! Однако знахарки в один голос заявили, что хорошо все будет и от подарка богини только дурак откажется.
Ну они и не стали.
С благословения и помощи князя быстро справили себе жилье поболее, да и принялись ждать явления дитя на свет. Не понимали, чего это так хитро знахарки на них поглядывают, а Ягиня — старшая в Ладогорье веда, — притащила столько одежек, будто у них семеро по лавкам сидят.
Однако на вопросы Ягиня отмахнулась, заявив, что детишки завсегда пачкаются и портят вещи. А оказалось, пронырливая женщина обо всем знала. Молчала только, чтобы не пугать.
Роды были тяжелыми. Но Ирья забыла о боли, когда после появления сыночка на свет, Ягиня улыбнулась и спокойненько так произнесла:
— А теперь давай еще маленько потрудись. Дочка сейчас родится…
На глаза навернулись слезы. Сладок был тот миг, когда ей дали сразу двоих! И муж очень рад… Балует ее, по ночам сам встает — деток успокоить, не брезгует пеленки стирать или возиться с малышами.
Вокруг плеч сомкнулись нежные и такие родные руки.
— Ягиня сказала, что скоро капище Ладогорья будет совсем готово, — проурчал Ждан. — Приедет сюда князь с женой и маленькая Богдана — хозяйка этого всего… Нужно встречать. Однако если не желаешь, то я с детьми сам пойду.
Сердце наполнила благодарность к мужу, и еще немного стыда. Ирья помнила, что однажды крепко обидела княжну Забаву. Каялась потом, просила простить… И все же каждый раз думать про это совестно!
— Пойдем, любимый. К тому же вдруг Лада даст о себе знать? Она ведь говорила, что сама на Ладогорье глянет…
Муж хмыкнул. Его давно не заботили ни боги, ни Северное царство. Только дети и семья.
— Может, и глянет. Слухи аж в Сварг-граде идут — до чего прекрасен сад, выращенный твоими руками.
Ирья смущенно улыбнулась.
— Так уж и моими… Помощников вон сколько было! А последнее время только они и работают.
С малыми детьми шибко отвлекаться не станешь. Хоть Ждан и помогал, а все же приходилось трудно. Ирья терзалась, что совсем забросила работу, однако Ягиня возражала, что новая жизнь для Лады куда значимей цветов.
И для них с мужем тоже…
— А на праздник пойдем обязательно, — добавила с улыбкой. — Не каждый день видишь, как рождается новое поселение.
И муж согласился.
Они явились к капищу все вместе, стояли рядом с князем и его семьей. Забавушка была снова в тягости и надеялась, что Лада благословит ее ребенка так же, как это сделал Сварог. И верно — стоило молодым ведам начать петь да вести хоровод, как явились мавки. Теперь это были дивной красоты женщины, весёлые и счастливые. Они осыпали юную княжну цветами, надели на ее голову венок. А Ягиня подтвердила слова волхвов о том, что будет мальчик. Он многое сделает, чтобы примирить богов, и вернуть в Северное царство было величие.
Ирья радовалась этому от всего сердца. Для людей наступили новые, светлые времена и так чудесно, что ее детям доведется жить в новом мире.