Глава 7

В себя Забава приходила трудно.

Не из-за ломоты в теле — ее-то как раз вытерпеть можно. А вот воспоминания… Ох, лучше бы князь ею в первый вечер насытился.

Сейчас она согласна была вытерпеть что угодно и даже подумывала, а не легче ли обошлось бы с Бокшей? Потому что девицы быстро надоедали кмету. А Властимир…

«Завтра снова придёшь!»

Забава даже вздрогнула, пряча лицо в подушках.

Князь оказался неутомим! Трогал всюду, мял, тискал… и заставлял ласкать его.

К концу Забаве казалось, что она уже не на этом свете, а на том. Губы болели от беспрестанных поцелуев, кожа расцвела красными пятнами, грудь — метками укусов. Властимир будто хотел заклеймить ее!

И не только прикосновениями… Забава тихонько застонала, вспоминая ощущение теплых капель, бегущих по шее и лицу.

Князь высился над ней, как гора, а она в это время стояла на коленях.

Но горше всего было понимать, что в тот момент Забава совсем не чувствовала себя униженной. Только уставшей и очень сонной.

Казалось, что если Властимир захочет ещё, то она сбежит в забытье.

К счастью, испятнав ее семенем в последний раз, князь велел отдыхать.

Забава толком не помнила, как выбралась из княжьих хором. На плечах почему-то оказался плащ, а рядом Ирья, которая вместо покоев для наложниц привела в отдельную горницу и заставила мыться.

Не было сил спрашивать, откуда тут появилась бадья. И к пище на столе Забава осталась равнодушна.

А вот постель стала самой желанной наградой. И крепкий глубокий сон. Как в прорубь черную нырнула.

Остаться бы там навсегда!

Но рядом уже хлопотала надзирательница.

— Вижу, что не спишь, — сварливо заметила Ирья. — Поднимайся давай, хватит сопли на кулак наматывать. Ни ты первая, ни ты последняя, кто мужика обхаживает.

Тяжело вздохнув, Забава заставила себя сесть.

Ужасно хотелось спрятать лицо за водопадом локонов, но она не стала.

— Так не должно быть! — воскликнула и сама испугалась хриплости своего голоса.

Но Ирья бровью не повела.

Важно расхаживала по горнице, то поправляя мягкие подушки, то перекладывая тарелки и меняя яства.

— Блаженная ты! Ещё и нежная слишком… Радуйся, что не пришлось отрабатывать как надобно. Князь бывает ох как горяч…

Да она уже заметила!

Всю облапал.

— …А мать твоя что, шибко радовалась вниманию отца? — продолжила Ирья. — Подумать только — одна жена у мужчины, это ведь никакого отдыха!

— Не все женщины согласны мужа делить! Ещё… ещё и любовь есть!

Но Ирья громко расхохоталась.

— Любо-о-овь? — протянула, упирая руки в бока. — Эти сказки ты оставь для несмышленышей. Вся любовь мужчины тут, — показала меж ног. — И мы должны этим пользоваться! Сегодня опять к князю пойдешь, — понизила голос. — И после ночи не будь дурой, а намекни, дескать, тебе рядиться не во что…

Забаву так и перетрясло.

Все-то у Ирьи златом мерялось. А женщина вдруг вздохнула и, подойдя к постели, села рядышком.

— …Однажды я была такая, как ты, — заглянула в глаза. — Думала, любовь у нас с Тюшей… ох! Нерушимая, вечная. Как однажды у Сварога с Ладой…

В груди противно заныло. Рассказ этот будет недобрым!

— …Но, как и у богов, она закончилась худо. Меня продали, будто кобылу на ярмарке. Отдали в княжий терем для развлечения стражи… — в темных глазах сверкнуло что-то еще, очень нехорошее. — Думала, руки на себя наложу. И стыдно было, и гадко, и больно… А потом решила — нет! Назло всем выживу. И вот, — развела руками, — теперь сама себе госпожа. Любого мужчину выбрать могу, если захочется. Потому как золота у меня довольно. И только оно сделает женщину счастливой, а никакая не любовь. Все одно мужики наших чувств не ценят…

Пусть так.

Но она не станет ничего просить у князя! Однажды уедет из Сварг-града и выкинет случившееся из помыслов. Замуж не выйдет — незачем. Жизнь свою положит, только бы сестрам помочь.

И вместо украшений попросит послать им весточку. Ирья сама говорила, что в такой безделице князь не отказывает.

— А сегодня тебе работать не велено, — продолжила женщина. — Отдохни перед будущей ночью.

— Я не хочу.

— А ну цыц! Что князь приказывает, то выполняй. Хватит уже кобениться. И так весь терем гудит после твоей выходки.

— Какой?

— С лютоволком, глупая! Ох и навела ты шороху! Особенно волхв бесился. А теперь идём, отведу тебя в купальни…

Но едва Забава успела вымыться и сменить женский поясок, как в дверь забарабанили.

— Отворяй, Ирья! — зычный голос Ждана ни с кем нельзя было спутать. — Князь к себе требует. И тебя, и Забаву.

Женщина охнула. На тонком лице мелькнул страх и так же быстро пропал.

— Что случилось, Ждан?

— Да гости у нас… Лохматые.

Что?!

А Ирья снова разохалась и, подхватив парчовые юбки, бросилась отворять дверь.

* * *

Властимир

Выглядела девчонка бледно. Кожа будто молоко, под глазами залегли тени, и только губы алым горят.

Властимир знал почему так. И жаждал повторить снова.

Прошедшая ночь до сей поры мерещилась наваждением. Забава ничего не умела! И все равно была лучше, чем любая даже самая опытная наложница.

Все утро он то и дело вспоминал о светлокосой. Представлял, как вновь сожмет в объятьях податливый стан, насладится шелком кожи и робкой лаской нежного язычка. И сам на себя злился.

Уже хотел было позвать другую наложницу, чтобы голову в порядок привести. Но опять его чаянья кувырком! Лютоволк объявился!

— Вернулся друг твой разлюбезный, — проговорил вместо приветствия. — Сидит вон за стеной. Воет.

Девка глупо захлопала ресницами. При таком цвете локонов они были на редкость темны, как и брови. Необычно!

— В-воет? — шепнула, боязливо посматривая по сторонам.

И ответом ей стало далёкое «у-у-у»!

Знать, находившаяся тут же, зашептались.

— Это она все!

— Беду на Сварг-град накликала.

— К идолам ее!

— Плетей дать и выгнать!

— Сердце вынуть!

Услышав последнее, девчонка позеленела в тон платья и засобиралась лишиться духа. Нет, так не пойдет!

Властимир поднял руку, и мужчины притихли.

— Ну, что с лютоволком делать будешь? — обратился к девушке.

— Н-не знаю…

— Ежели так, то сейчас с ним лучники разберутся.

— Нет!..

Прижав руки к груди, наложница качнулась в его сторону.

— …Не губи, князь! Я… я не знаю, что делать. Но и дикие животные из леса просто так не выходят. И не сидят у всех на виду! Может случилось что?

Да, он и сам об этом думал. Зверь вел себя странно. Будто хотел чего-то. Или кого-то ждал.

Властимир крепко потер подбородок.

Разговорами они ничего не решат. А убить лютоволка всегда успеется.

— Пойдешь со мной, — велел девчонке. — Надо узнать, что гостю понадобилось…

* * *

Очень странно, но, ступая по присыпанной пеплом земле, Забава почти не боялась.

Страх исчез, стоило князю приказать идти к ожидавшему на холме лютоволку. Почему так? Она не знала. Да и знать не хотела.

Просто не было страшно.

И Властимир, который шел рядом, совсем ни при чем.

Завидев их пару, лютоволк насторожил уши и… улегся на землю. Желтые глаза зверя неотрывно следили за ней.

Князь задумчиво хмыкнул.

— Спасительницу свою ждёт.

Не дожидаясь приказа, Забава сильнее стиснула полы шерстяного плаща и прибавила шаг.

Если бы хотел, уже бы загрыз.

Но зверь даже клыков не показывал, хоть в его взгляде сквозила настороженность.

Не дойдя нескольких локтей, Забава присела и смирно сложила руки на коленях. За спиной встал князь. Как истинный воин, Властимир скорее принял бы смерть, чем высказал покорность.

А вот Забаве это было не унизительно!

— Зачем ты пришел сюда? — спросила осторожно. — Беги в лес, к своей семье. Не тревожь Сварг-град.

Лютоволк чуть склонил косматую голову, будто пытался понять ее слова, и тихонько зарычал. Посмотрел в сторону леса, а потом снова на Забаву.

— Не понимаю тебя…

Зверь чуть прижал уши и зарычал громче.

— Ты голоден?

Опять рычание.

— Болеешь, может быть?

Лютоволк оскалился.

— В лес он тебя зовёт, — не выдержал князь. — Хочет, чтобы ты за ним шла!

А зверь вскочил на лапы и вздыбил шерсть. Щёлкнул зубами.

— Ой, чего это он?!

— Меня отогнать пытается. Не гожусь в провожатые шерстяному выродку.

И Властимир положил ладонь на меч.

Тут уж и она на подхватилась.

— Князь, прошу! Не гневайся! — а затем глянула на рычащего лютоволка. — И ты, дикий зверь, смилуйся! В одиночку я никак не могу идти!

Рычание стало тише. Мужчина и хищник застыли друг напротив друга. Тяжёлый меховой плащ князя делал его похожим на двуногое животное, лютоволк весь ощерился, зло прижал уши.

А Забава холодным потом облилась. Сейчас кинутся они друг на друга, и хлынет кровь.

— Будь милостив! — воскликнула, снова падая на колени. — Я очень хочу помочь!

Сама не знала, кого просила. Князя или зверя. Но посмотрели на нее оба, и оба одинаково хмуро.

— Пойдёмте вместе, пожалуйста! — добавила, складывая руки на груди.

И позорно шмыгнула носом.

Ответом ей стало два вздоха. Мол, ну что за плаксивая дура эта девка! И все же лютоволк отступил назад, а Властимир убрал ладонь с рукоятки оружия.

— Не пойдем, а поедем! — не хуже зверя рыкнул князь.

И пронзительно свистнул.

* * *

Властимир

Взмыленный Стогрив едва пробирался сквозь колючую поросль. Нервно всхрапывал и то и дело пытался развернуться назад, но Властимир крепко удерживал поводья.

И одну верткую светлокосую заодно.

— Хватит елозить, — прорычал, когда Забава вновь попыталась отстраниться.

Брезгует им, что ли? Всю дорогу норовит улизнуть, будто с уродом каким сидит! Девчонка замерла и, пролепетав извинения, сделала вид, что занята разглядыванием чащи.

А ему ох как не нравилось, куда ведёт их лесная тварь.

Солнце давно уж спряталось меж густых ветвей, деревья встали плотнее, а под копытами Стогрива захлюпала вода. Болото близко… Властимир чуть шевельнул поводьями, приказывая жеребцу остановиться.

— Дальше пешком пойдем.

И легко спрыгнул на землю.

Сапоги тотчас увязли в ржавом месиве. Но пока ничего, стоять можно. И Властимир протянул руки, чтобы помочь Забаве сойти с коня.

Наложница зарделась, однако позволила себя снять. Проворной рыбкой скользнула вниз, а Властимир с трудом подавил в себе желание прижать девчонку теснее и еще раз изведать вкус сочных губ.

Хмель медовый, сладеньки! Не напиться никак!

Сердито тряхнув головой, Властимир развернулся и пошел за мелькавшим средь деревьев лютоволком.

Забава торопилась следом. Пыхтела, спотыкалась, однако пощады не просила. А ведь у нее грязные дни… Любая другая наложница только бы и делала, что на лавке валялась и лекаря просила.

А эта ничего… Подол крепче подхватила, плащ подоткнула — и бежит-старается.

От этого к недовольству примешивалось восхищение. И стыд. Нашел кем восторгаться — обычной бабой!

Однако в том, что Забава не обычная, Властимир убедился уже совсем скоро.

— Это же его подруга! — ахнула девчонка, когда за очередным буреломом их ждал скалистый выступ и волчица на нем. — От бремени разрешиться хочет!

Зверь протяжно заскулил. В несколько мощных прыжков оказался рядом со своей женщиной и принялся облизывать морду. А волчица почти не шевелилась. Лишь изредка по ее косматому телу пробегала дрожь, а выпирающий живот напрягался.

Запричитав молитвы, светлокосая бросилась на помощь.

На ее лице не было страха, только волнение и горячее желание помочь. Властимир сунулся следом, но лютоволк вновь оскалил зубы, мол, не твое это дело. И чем-то был прав. Всякое князю доводилось делать, но принимать дитя? Этим знахарки да лекари занимались. А животных в Сварг-граде скотники обхаживали.

Оглянувшись по сторонам, Властимир приметил поваленное дерево и направился к нему. Огонь, что ли, разведет. На болото спускались сумерки, к тому же теплая вода должна понадобиться. Роженица все таки… хоть и волчица.

* * *

У Забавы тряслись руки. Но то был не страх перед зверем, а выедающая нутро боязнь, что все уже кончено.

Роды у животных она принимала.

И, надо сказать, хорошо это делала! Часто к их двору подходили соседи — звать на помощь. То теленок вперед ногами пойдет, то собака ощениться никак не может.

Вот тогда народ и забывал, что она меченная. Даже подарки дарить не гнушались.

Однако плата за работу — дело последнее. Забава была рада помочь несчастному животному, и теперь ей не было дела, что на постилке из мха и веток лежала не какая-нибудь овечка, а огромная пепельно-серая волчица.

— Хорошая моя, хорошая… Потерпи немного, — огладила вздувшийся бок. — Дай я только потрогаю, аккуратненько…

И скользнула ладошкой под живот.

Ох и большой он! Много щенков там… а первый, как это часто случается, поперек костей встал.

Волчица вяло оскалилась, когда Забава спустилась ещё ниже, к мокрой шерсти между лап. Кровь и слизь уже подсохли. Плохо! Слишком много времени прошло.

Надо действовать быстро.

— Князь, мне нужен острый клинок! И воды, руки сполоснуть.

Непочтительно это! Знатного мужа просят в поклоне, тихим голосом. Но Властимир не стал ее отчитывать.

Приблизившись, вложил в руки клинок, а с пояса отстегнул кожаный бурдючок.

— Вино там, — обронил скупо. — Пригодится. Воду сейчас согрею.

И вновь ушел к занимавшемуся костру.

А лютоволк в это время улегся рядом со своей подругой, то и дело облизывал ее морду. Успокаивал.

Хорошо!

Забава совсем не хотела познакомиться с острыми волчьими зубами. Ведь дальше приятного будет мало.

Развязав плащ, да отмахнув широкий кусок подола, она приладила ткань под задние лапы волчицы. Руки промыла вином. Ох, топлёного бы жира сюда — смазать пальцы, но придется по-простому.

— Миленькая моя, потерпи сейчас, — зашептала умоляюще и, подвинув толстую лапу, осторожно надавила на женское место.

Волчица глухо заскулила и дернулась. Клацнула зубами. Больно! Однако Забава не останавливалась.

— Терпи, терпи. Ради деток своих, чтобы живы были, — приговаривала, пытаясь проникнуть глубже и ухватить застрявшего волчонка.

От страха и жалости к несчастному животному вся спина взмокла!

Но, видно, боги смилостивились.

Кончики пальцев нащупали скользкое тельце. Быстро прикинув его положение, Забава последний раз надавила.

И пошел волчонок!

Она едва руку отнять успела, а волчица поднатужилась и вытолкнула первого.

Схватив его, Забава стала тормошить бедолагу — дышит?! Нет?! Пасть от слизи вычислила, за ушки подергала… А сумерки с каждым мигом густели все больше. И щенок молчал, пищать не хотел. Плохо!

Вдруг над головой полыхнул огонь. Властимир света принес! Ох, и воды тоже!

— Я займусь им! — пророкотал твердо. — А ты волчице помогай.

Забава быстро передала детеныша князю.

— Не выжил, кажется!

Ее всхлипу вторил горестный вой лютоволка. Зверь бросился к Властимиру, попытался отнять малыша. Но князь отпихнул зубастое животное словно кошку домашнюю.

— Не лезь под руку, дурья башка! Будет жив твой сын! Княжье слово!

И, бросив на землю и свой плащ тоже, принялся за волчонка.

А Забава уже ловила следующего! Живого!

Громкий писк наполнил прогалину.

Поняв, что дело пошло на лад, волчица ободрилась. Голову подняла, и в жёлтых ее глазах сверкнула надежда. И немой вопрос: а первый?! Неужели все?

Властимир ведь так и продолжал тормошить щенка, разминая то лапки, то живот. Даже в пасть дуть не брезговал! Раз за разом отдавал свое дыхание, и вот оно — чудо!

Волчонок совсем тихонько, но закряхтел!

Победный вой и громкое мужское восклицание взвились к темнеющему небу.

Жив! Жив!

Забава счастливо рассмеялась. И вновь огладила волчицу.

— Ну, милая, теперь доработать надобно! Хорошо все будет.

Не солгала!

Друг за другом появлялись растрепанные писклявые комочки. До глубокой ночи продолжались роды. Ещё один раз ей пришлось помогать, когда волчонок вперёд лапками шел и зацепился.

Лютоволк усердно помогал. Вылизывал своих деток, обхаживал. А она с князем аккуратно подкладывали их под бок волчицы, чтобы щенки изведали материнского молока.

— Последний, кажется, — вздохнула Забава, обтирая мордочку седьмому. — Послед вышел… убрать надобно…

А ноги не держали! Так намаялась, что вот тут, рядом с волчицей, упала бы и уснула.

Но и в этот раз князь удивил!

Безо всякого отторжения сгреб окровавленные ветки, траву и ткань. Перенес все к костру.

— Пусть огонь примет жертву. Сегодня боги были щедры!

И бросил в дар пламени.

Лютоволк коротко взвыл. Ещё раз лизнув притихшую волчицу, обнюхал на щенков, и тяжело вздохнул.

А потом направился к князю.

Косматая башка опущена, уши прижаты. Не дойдя нескольких локтей, зверь упал на брюхо и уткнулся носом в землю.

А Забава за сердце схватилась.

Он ведь себя в рабство отдает за спасение волчицы и детей. Но почему?! Загрызть ведь легко может! Меч-то у поваленного дерева лежит, и сейчас князь был безоружен.

Кажется, и Властимир об этом вспомнил.

Нахмурился, руки на груди сложил. Алая рубаха в свете костра мерещилась будто из крови сотканной. Блики пламени делали мужественные черты ещё резче. Злее. Даже глаз не видать, только чёрные провалы.

Будто древний бог, Властимир высился над животным.

Неужели возьмёт плату?! Осиротит волчат?!

Но вдруг князь опустился на одно колено. Поднес ко рту запястье и рванул зубами, прокусывая кожу.

— Будь мне не рабом, а товарищем верным! — громыхнул, протягивая окровавленную руку. — Приходи, когда хочется, и помогай, если сам того возжелаешь. А другого мне и не надобно!

У нее слезы из глаз брызнули! До чего правильно сказано! Лучше придумать нельзя!

Лютоволк снова завыл. Вскочив, облизал рубиновые капельки с княжьей руки, а потом и свою лапу надкусил, чтобы Властимир отведал звериной крови.

Пламя вспыхнуло ярче, будто принимая клятву между зверем и человеком. Аж дух захватило!

А суровое лицо князя озарилось улыбкой.

— Что ж, товарищ мой лесной. Завтра поутру ищи у своих владений подарок. Буду приносить трех откормленных овец через каждые три дня, а всего — три раза. Это позволит твоей семье силы подпитать. А теперь будь любезен, выведи нас обратно. Не привыкла твоя спасительница на болоте ночи коротать.

Волк понятливо насторожил уши и отбежал несколько шагов в сторону.

А Забава, огладив волчицу еще раз, без возражений поднялась на ноги. Щенки все живы, мать тоже. Значит, ее работа тут закончена.

И хорошо! Потому как от усталости глаза слипались.

Может, в этот раз Властимир будет милостив и не позовет на ложе?

Ей бы отдохнуть день. А лучше несколько.

Но едва она устроилась в седле, как князь перехватил ее крепче поперек талии и притиснул к себе.

— Когда вернёмся, вымойся и ступай в мои покои. Это приказ.

И вся радость исчезла из сердца, будто хрупкий иней на солнце. Забава до боли прикусила губу и, опустив голову, тихо ответила.

— Как скажешь, господин…