Глава 6
— Пей. Ну пей же, дурья твоя башка!
И о сомкнутые губы ударилось что-то твердое.
Ай! Так же и поранить можно!
Забава хотела возмутиться, но в горло полился горький, но знакомый на вкус отвар.
— Пей, пей! — строго велел голос. — Ох, блаженная…
Ирья!
Однако вместо радостного крика получился стон. Забава закашлялась, когда едкие капли попали не в то горло. Женщина тут же отняла кружку.
— Очнулась! — охнула, трогая ее лоб. — Ну и ну! Я уж думала, ты к Богам отправилась. Пятый день без памяти.
Пятый?!
Но из горла вырвался лишь едва слышный сип. А тело будто соломой набито. Ни повернуться, ни рукой двинуть. Держать глаза открытыми и то оказалось трудно.
Забава нахмурилась, пытаясь разглядеть, где она находится.
Коморка была небольшая, однако очень светлая и чистая. На бревенчатых стенах дрожали пятна солнца, потолок расписан дивными цветами, как в гареме.
— Здесь женщины отдыхаю, если немочь терзает тело, — пояснила Ирья и, наклонившись вперёд, добавила, — три дня назад тут и Ярина была. Сунулась, дура, князю под горячую руку. Ну Властимир и не стал сдерживаться. Отпустил только под утро едва живую…
Ох, бедная девушка!
-.. А ну не смей! — сердито нахмурилась Ирья. — Ярина знала, на что шла! Сама удачу испытать решила, потому как жадная без меры и за это вот, — потрепала густое сплетенье бус на шее, — да вот это, — тряхнула браслетами, — готова хоть дюжину мужиков вниманием одарить. Может, наш князь и неласков, но за косу к себе в постель никого не ведёт. Главное, не попадаться ему на глаза, если зол.
— А он… зол? — из последних сил прохрипела Забава.
Ирья важно кивнула.
— Конечно! Все мужчины злятся, когда не по-ихнему идёт. Учудила ты, Забава! Даже мне удивительно стало. А я многое успела повидать. Но чтобы девка лютоволка спасала… Ну и ну!
И на лоб шлёпнулась влажная ткань.
Застонать бы от облегчения, но щекам сделалось мокро. Забава всхлипнула раз, другой, а через мгновение уже рыдала, как малое дитя, размазывая слезы и вздрагивая всем телом.
Ужас, ею испытанный, выходил солёной влагой, а на его место приходило отчаянье.
Ничего не закончилось!
И ждут ее княжьи хоромы, ведь теперь Властимиру интересна новая игрушка. И просто так он ее не отпустит.
На голову опустилась теплая ладонь, мягко огладила.
— Утри слезы, Забава. Никого они здесь не разжалобят. Но каждой из нас есть ради чего жить. И ты найти, постарайся. Может, дома кто ждёт.
— С-се-е-естры, — провыла в ответ.
А Ирья снова погладила.
— Вот и ладненько. Пошли им весточку, а?
И сей же миг на душе сделалось легче. Забава даже плакать перестала.
— Весточку? А можно?!
— Ну конечно, глупенькая. Не думаю, что князь в такой безделице откажет. Просто не забудь попросить…
Боги светлые! Глаза вновь защипало, но на этот раз от радости.
— …А пока давай, пей отвар, — велела Ирья. — Тело нужно хорошенько очистить, и от лишней крови тоже, — добавила, слегка выгибая темную бровь.
Забава схватилась за кружку.
Ну конечно!
Женские дни!
Хоть маленькая, а все же передышка. Князю точно не будет интересна «грязная» наложница.
Проглотив все, что было в кубке, она скорее отдала его Ирье.
Но больше поговорить они не успели. Без стука в покои зашёл волхв. Забава сразу его признала по темным одеждам и тяжёлому посоху.
— А-а-а, стало быть, очнулась, — прищурился, окидывая цепким взглядом. — Оставь нас, — неприязненно велел Ирье, — займись бабьими делами.
Каков грубиян!
Забава не любила служителей Сварога. Женщин они держали за скотину, а то и хуже. Считали даже маленьких девочек недостойными покровительства Богов.
И громче всех кричали, что все беды из-за женщин. Стало быть, богам нужны особые жертвы… Слухи шли, что в некоторых поселениях действительно пропадают светлокосые.
Но Ирью оказалось не так-то просто испугать.
— Приказывать мне может лишь князь милостивый и великий! — вздернула подбородок. — Его волей я присматривать назначена, по его слову и уйду!
Волхва аж перекосило.
Обвисшие щеки затряслись, рот скривился.
— Не смей перечить! — взвизгнул так, что уши заложило. — Вон пошла! — стукнул посохом.
Но храбрая женщина только подбоченилась:
— Попробуй выгони!
Неизвестно, чем бы закончилась перепалка, если бы в горнице не объявился третий гость.
Забава не могла сдержать радостного:
— Господин Ждан!
Мужчина довольно подкрутил усы. В темных глазах блеснула радость.
— Очнулась-таки. Ох, бедовая… Ирья, ступай. А я тут останусь.
И перевел взгляд на волхва.
Тот скис, будто старые щи. А как же! Этого воина так просто за порог не выставить. Ждан ходил сотником при князе. Тоже власть имел.
— Обряд требует таинства, — попытался возражать, но Ждан прошел к окну и грузно опустился на одну из лавок.
— Или ты делаешь, или убираешься отсюда. Девке отдохнуть надобно. Обряды подождут.
Волхв прошипел ругательства.
Однако выхватил из-за пояса флягу и сунул ей.
— Выпей!
Пахло просто ужасно! Но Забава без промедления приникла к горлышку. Фу-у-у! И на вкус гадость едкая! Но, опасаясь разозлить мужчин, она даже не поморщилась.
Однако волхв все равно остался недоволен.
— Сварог, отец наш! — взвыл, потрясывая посохом. — Дай мне сил и взгляд прозорливый! Явись!
И по темечку стукнул тяжёлый набалдашник.
— Ай! — вскрикнула, хватаясь руками за голову. — Больно!
Еще проломит голову! С этого татя черношарого станется!
А жрец все выл дикие песнопения.
Призывал на нее кары божьи, просил небо разверзнуться и покарать прислужницу мертвой богини.
Забава смиренно молчала. Ждан морщился и разглядывал то потолок, то окно. Боги тоже не спешили являться на призыв волхва. То ли заняты были, то ли не хотели — уж больно паскудно выл прислужник. Такому и собаки подгавкивать побрезгуют.
Наконец, волхв устал голосить. Ещё раз ударил ее по голове посохом и скривился пуще прежнего.
— Блудница меченная, — зашипел змеёй. — Настигнет тебя кара Сварога! Запомни!
И все ж таки покинул горницу.
— Тьфу, падаль писклявая, — сплюнул Ждан, когда за прислужником хлопнула дверь.
— Он зол, кажется…
— Всегда такой. От одного вида девки аж трясется. А тебя наверняка думал под нож жертвенный уволочь, только руки коротковаты. Зелье чистоты ты выпила, от молитв не рассыпалась…
— И тебя он испугался, — с улыбкой добавила Забава.
В темных глазах воина промелькнула хитринка.
— Да уж, при свидетелях трудно будет клевету возвести. Однако держи ухо востро. Мстив недаром свое имя заполучил. Ещё как только ты в княжьем тереме объявилась, он уже слюной брызгал, народу вещал о проклятье, что пришло к Сварг-граду.
— Я ж ему ничего не сделала!
— Ты родилась — и этого достаточно. Мстив истинный последователь Сварога. А тот женщин не жалует. К тому же волхв обладает какой-никакой, а поддержкой. Город уже полон слухами, а уж после твоей выходки с лютоволком…
— Он живой? Ушел?
Ждан закатил глаза.
— Я вот все думаю, с какого неба ты рухнула, девка? Ей про опасность, а она о злобной твари печется, — и, заметив ее умоляющий взгляд, Ждан тяжко вздохнул. — Убежал он. Такого попробуй останови… Огонь, а не лютоволк!
Забава улыбнулась. Даже сил прибавилось на постели сесть.
— Спасибо, господин Ждан!
Но воин махнул рукой.
— Лучше бы Мситв в лес убежал! Сегодня я его планы спутал, а завтра отправят меня на какую заставу, что делать будешь? Почему свободы не просила?
Забава понурила голову.
— Не могла…
— Эх, девка! Не могла она… А была б уже под мужской защитой!
И посмотрел внимательно.
Ее в жар так и кинуло. Это что же… Ждан намекает на свое покровительство? Ох… Мужчина он, конечно, видный, да только в отцы ей годится! Хотя теперь для неё, порченной, и это большая удача.
Вцепившись в покрывало, Забава покосилась на сидевшего невдалеке мужчину.
— Т-теперь уж ничего не сделаешь, — шепнула, запинаясь на каждом слове. — Князь не отпустит.
Ждан помрачнел.
— Когда-нибудь отпустит, — сказал не то ей, не то себе.
И, поднявшись с лавки, поправил кожаный доспех и вышел.
А в приоткрытую дверь скользнула Ирья.
— Ох, девонька, — шепнула, оглядываясь назад. — Пей-ка ты зелье быстрее. Следующей ночью князь тебя в покои требует…
* * *
Властимир
В иное время Властимир решил бы, что девка хитрит. Нарочно его дразнит, чтобы на крючок подцепить, но… Уж слишком много страха плескалось в лазурно-зеленых омутах.
Да и женские дни — это неудивительно для молодой девушки, особливо после лихорадки.
— Иди сюда, — махнул рукой, подзывая светлокосую ближе.
Сжав остренькие кулачки и закусив губу, наложница сделала пару шагов.
Боязливая! Но все равно храбрая. Будто лозинка, гнётся, но не ломается. Значит, и то, что сейчас случится, примет…
Обычно, Властимир не трогал женщин, если у тех случались грязные дни. Но сейчас голод плоти терзал так, что ни одной наложнице не утолить. Все дни, пока светлокосая валялась без памяти, Властимир забирал в свои покои по две, а то и три девицы. Но желание только крепло. Новая игрушка не шла из головы, и Властимир хотел бы скорее от этого избавиться. Не дело это — мыслями в штанах жить.
— Сядь, — велел, кивком указывая рядом с собой, на постель.
Стыдливо опустив ресницы, Забава исполнила.
— Расплети волосы.
Тонкие пальчики пробежались по косице, выхватывая кончик ленты.
А Властимир с жадностью изучал личико юной наложницы. Как она нервно поджимает губы, как бросает в его сторону опасливые взгляды. Кобылка дикая, не иначе! Но даже теперь в ее глазах мелькало любопытство.
И оно дразнило хлеще самого искусного кокетства.
Ухмыльнувшись, Властимир рывком сдернул с себя рубаху и отшвырнул в сторону. Нарочно медленно повел плечами, давая Забавушке рассмотреть.
Румянец на нежных щечках расцвел жарче, даже на шею перекинулся.
— К-князь, я…
— Молчи, — оборвал строго. — Болтать с другими девками станешь.
И, с трудом дождавшись, пока последний локон станет свободным, перехватил тонкие запястья и дернул красавицу на себя.
* * *
Алчный взгляд князя жег, будто грозовой огонь.
Забава вся дрожала, а уж когда ладошки уперлись в широкую мужскую грудь.
— Ох…
Стон-шепот растворился в напитанном сумраком воздухе, но Властимир едва ли его слышал!
— Помнится, хотела ты меня гладить, — захрипел, сжимая ее руки. — Ну так давай! Только вот тут…
И потянул ниже.
Забава понимала, чего хочет князь. Оказалось, мужской голод можно утолить иным способом. Ирья поведала…
С губ сорвался новый вздох.
И лихорадка была не так мучительна, как слышать о таких ласках. Но воспротивиться Властимиру опасно! Ирья шепнула, что князь и так проявил слишком много терпения. Другой бы не пожалел девицу в лихорадке, взял бы свое.
Сейчас хотя бы больно не будет. А со стыдом она уж как-нибудь справится.
Скользнув пальцами по крепкому животу, Забава тронула дорожку, убегавшую за пояс штанов. Будто шелк темный… На вздувшийся бугор под тканью старалась не смотреть. И так едва дышит!
— Дальше, — нетерпеливо рыкнул Властимир.
Ой, боги светлые, помогите!
Выдохнув, Забава сильнее прижалась к разгоряченному мужчине и… поцеловала. До губ не достала, ткнулась, как котенок, в короткую жесткую бороду, и соскользнула губами по шее. Думала, закричат на нее, но Властимир крупно вздрогнул и, облапив медведем, повалил на кровать.
Ткань на груди треснула, крик утонул в поцелуе.
Дикий он был!
Горячий, яростный… Забава просто не могла ответить, но князю было не нужно. Его ладони скользили по бокам и проникали под платье. Бедра, жмвот, груди — все было отмечено напористыми поглаживаниями.
А она лишь могла стискивать твердокаменные плечи и тонуть в пьянящем запахе мужчины. Никто, кроме князя, не мог пахнуть так остро и… приятно! Однако так же неожиданно Властимир сбавил напор. Отстранившись, окинул горящим взглядом и шумно вздохнул.
— Сладко целуешь! Но хватит нежностей!
Нежностей?! Да ее чуть не съели!
А князь перекатился на бок, утаскивая за собой. Платье совсем сбилось, оголяя грудь, и Властимиру это понравилось!
Мягкая плоть тут же попала в плен мужской ладони.
Забава приготовилась терпеть боль — помнила грубость Бокши! — но князь сжал неожиданно тихо. Погладил даже.
— Ох!
Ее чуть не подкинуло! А внизу живота дрогнуло странное ощущение. Будто перышком пощекотали. Властимир почему-то хмыкнул. И гибким движением избавился от штанов.
— Не смей глаз закр-р-рывать! — прорычал, стискивая ее подбородок. — Смотри!
И вновь перехватив ее руку, уложил на вздыбленную плоть.
* * *
Властимир
Никогда еще прикосновения женщины не отзывались внутри таким восторгом! Она ведь не умела ничего! Только ахала да краснела… И вдруг целовать попробовала. Хоть вздрагивала от каждого прикосновения.
А теперь дрожал и он, стоило тонким пальчикам коснуться окаменевшей до боли плоти.
Забава медлила, не знала, что делать, а Властимир едва мог выдохнуть:
— Сожми.
Наложница торопливо исполнила. И, накрыв ее руку своей, он повел вверх-вниз.
Едва стон удержал, и себя тоже! Не только ее губы сладкие, еще и ручки шелковые! А чистота и невинность девушки хмелили, будто крепкое вино.
Все больше хотелось смять нежное тело без жалости, оставляя на нем метки. Теперь это его все! Это он научит пугливенькую красавицу тому, что надобно мужчине. Станет первым во всем!
А Забавушка аккуратно вела ладонью и, прерывисто вздыхая, смотрела, как он приказывал. Приятное чувство! Ее смущение изысканной специей наполняло обычную, даже скучную, близость новыми красками.
Сколь долго он не видел искренней робости? Не мог вспомнить! И теперь жадно наслаждался каждым мгновением.
А низ живота все более наливался огнем. Слишком быстро! Как никогда он жаждал хотя бы немного оттянуть момент наслаждения. И закончить по-другому…
* * *
Плоть под ее ладонью была словно горячий бархат. Первый страх прошел, стыд тоже, и Забава с удивлением поняла, что прикосновения к мужчине не вызывали отторжения. Разве что немного тревожили.
Властимира было много! Хоть она и не видела других мужчин, но как-то понимала, что боги наградили князя не только могучей статью.
Взгляд медленно скользил по толстой, увитой выпуклыми венами плоти, касался крупного навершия и вновь сбегал вниз, к собственным дрожащим пальцам. Толщина мужского достоинства никак не позволяла сомкнуть их в кольцо.
Из груди вырвался едва слышный вздох. А на плечо легла тяжелая ладонь и надавила вниз.
— Возьми ртом.
Хриплый шепот князя пронесся по коже табуном мурашек. Забава ждала этого приказа. Но, услышав его, не лишилась чувств. Вместо этого грудь слегка заныла.
Неловко опустившись ниже, она устроилась между сильных бедер. А распущенные локоны тут же оказались зажаты в мужском кулаке. И Забаву подтолкнули ближе.
— Ну же! — зарычал нетерпеливо.
И, приоткрыв губы, она коснулась вершины налитой плоти.
Рот наполнил легкий солоновато-водянистый вкус. Вроде даже не гадко… Боязно только. Не сделает ли больно?
Однако на этот раз обвыкнуть ей не дали.
Властимир надавил сильнее, приказывая усилить ласку, и Забава вобрала столько, сколько могла.
Хриплый стон-вздох ободрил и подсказал, что она делает правильно. Послушно следуя за сильной рукой, она принялась ласкать князя так старательно, как могла. Вела языком по твердому стволу, крепко сжимала губы и снова лизала, как будто леденец.
А мужчина без слов заставлял двигаться чаще и глубже. Доставал уже до горла, мешая вздохнуть.
Забаве казалось, что вот-вот, и она подавится! Но мужской вкус стал вдруг ярче, и с коротким стоном-рычанием Власти мир дёрнул бедрами ей навстречу, наполняя рот густой влагой.
От неожиданности Забава рванулась в сторону и все же закашляла. Но успела проглотить семя, как велела Ирья.
А князь дернул за волосы и гибким движением подмял под себя.
Вот тут Забава чуть не сомлела.
Властимир смотрел так… ох! Если бы взглядом можно было обжечь, то не осталось бы от нее и пепла!
— Межовые губы, — прищурился, прихватывая ее за подбородок и поводя большим пальцем по нижней. — Оближи, — легонько надавливая. — И в глаза мне смотреть!
Забава вся задрожала, но ослушаться не могла.
Лицо князя, будто лик самого Сварога, манило и любоваться им, и трепетать от ужаса. А его голос… будто сталь, обернутая бархатом.
Кончик языка коснулся шероховатой подушечки. Задыхаясь от теснившихся в груди чувств, она ласкала мужчину, а Властимир не мигая рассматривал ее.
И от этого внизу живота сладко немело. Видеть столь сильную жажду оказалось… приятно. Немножечко.
Князь же глубоко втянул воздух и, перехватив ее руку, потянул вниз. Вновь уложил на отвердевшую плоть.
— Всю ночь со мной будешь, — прохрипел жарко.
И вновь поцеловал.