Глава 17

Расправа

И тут Сэтман сорвался с места быстрее разъярённого льва. Он подлетел к капитану и повалил его на землю. Тот ударился головой о мостовую и не сразу смог защищаться. Сэтман принялся дубасить его кулаками по лицу. Из разбитого носа хлынула кровь, глазное веко тут же стало набухать.

Капитан взвыл и попытался откинуть противника. Они покатились по мостовой, поднимая клубы пыли. Я оглянулась в поисках камня, которым можно было бы огреть капитана. Но ничего не нашла. Впрочем, приближаться к дерущимся было опасно — остервенелая бойня не потерпела бы вмешательств.

Оказавшись наверху, капитан несколько раз ударил Сэтмана по лицу, затем в живот и вскочил на ноги. Сапогом ударил Сэтмана в бок. Тот рявкнул и откатился. Тут же подскочил. Кинулся к капитану и двинул его кулаком под дых. Капитан согнулся, жадно хватая ртом воздух, а Сэтман врезал ему коленом по склонённой морде. Капитан отлетел в сторону с перекосившимся от гнева лицом. Он выхватил саблю и, взмахнув ею, кинулся на Сэтмана.

Я зажала рот обеими руками, чтобы не заорать от испуга. Ведь крик может отвлечь Сэтмана и стать причиной его гибели. Наскочив на Сэтмана, капитан рубанул что есть силы, но Сэтман отклонился, и сабля со свистом прорезала воздух. По инерции капитан пролетел вперёд и Сэтман успел наподдать ему под зад ногой. Капитан растянулся на мостовой, стесав о брусчатку морду. Она уже больше походила на кусок отбивной говядины.

Грязно выругавшись, капитан вскочил и бросился на Сэтмана. Тот увернулся от сабли и коленом врезал капитану под рёбра. Капитан еле удержался на ногах, но из-за этого неуклюже взмахнул руками. Сэтман подпрыгнул с разворотом, и ногой выбил саблю противника. Та со звоном упала на мостовую. И Сэтман и Капитан кинулись к ней одновременно, но так уж вышло, что она оказалась недалеко от меня.

Сама не знаю, что на меня нашло. Я схватила саблю и выставила вперёд. Капитан не успел остановиться и налетел на неё животом. Он хрипло выдохнул, удивлённо глядя на меня. Но он не увидел в моих глазах ни сочувствия, ни жалости. Я ощутила, как гладкий эфес сабли ещё хранит тепло руки моего мучителя. Вот она ирония судьбы — мы с ним поменялись местами! Теперь его судьбы была в моих руках!

Стиснув зубы, я ещё глубже воткнула оружие, и капитан захрипел, ухватившись руками за смертельную рану. Его руки были в крови, как и мостовая. Он упал на колени в лужу крови. Но я в нервном испуге крепко держала саблю. Из-за этого лезвие вспороло брюхо мерзавца по самое горло.

Только сейчас до меня дошло, что я убила человека. Я отпустила саблю и отшатнулась назад. Тут же тёплые руки мужа обхватили меня за плечи.

— О, боже… — пролепетала я, с ужасом глядя на мёртвое тело. — Я убила его…

— Он получил по заслугам, — прошептал Сэтман, разворачивая меня, чтобы я не видела искорёженное тело. — Если бы это не сделала ты, это сделал бы я. А если бы саблей завладел он, то вместо него на мостовой был бы я.

Я разрыдалась, уткнувшись в грудь мужа. Он гладил меня по спине и что-то тихо нашёптывал.

До моего слуха, будто сквозь туман, долетели крики, топот ног, нас с Сэтманом оттеснили от трупа, а потом и вовсе растянули в разные стороны.

— Отпустите! — завопила я, порываясь к Сэтману.

Только сейчас увидела, во что превратилась одежда мужа: пыльная и в крови. О, нет! Он ранен? Тут же поняла, что с ним всё в порядке и это кровь капитана. Лицо Сэтмана на удивление не сильно пострадало. Была подбита левая скула, да из разбитой нижней губы сочилась кровь.

— Это что за самосуд? — взревел мужской голос и передо мной возник грузный мужчина в латах. Стражник. И где он был тогда, когда капитан хотел убить Сэтмана?

— Не самосуд, а самозащита! — выкрикнула я, даже не подумав, что могу вызвать его гнев.

Впрочем, правильно сделала, что не подумала об этом, так как стражник отступил и уставился на распластавшееся тело.

— Самозащита? — почему-то переспросил он.

— Да! — завопила я, не дав Сэтману сказать что-либо. — Этот человек держал нас с мужем в плену, а когда мы освободились, он напал на нас прямо здесь. Он подрался с моим мужем, а когда выронил саблю, я подняла и наставила на него, но он кинулся на меня и сам напоролся на клинок.

В общем-то, всё так и было за исключением того, что драку всё же затеял Сэтман. Только стражнику знать об этом было необязательно.

— Да, я видела, как всё было! — тут же нашлась свидетельница. — Двое мужчин катались по мостовой. Тот, что убит, был вооружен и хотел убить этого, — она ткнула пальцем на Сэтмана. — Но в драке сабля упала, и девушка схватила её, а этот, — она ткнула на капитана, — набросился на девушку, и тут всё и произошло. Она и сама, бедняжка испугалась. Разве не видите, в каком она состоянии?

Стражник нахмурился и смерил нас взглядом.

— Это вас велено было выпроводить из города? — тут же спросил он, неожиданно сменив тему, будто никакого убийства и не было.

— Нас! — выкрикнула я.

— Тогда пошли отсюда прочь! — взревел стражник. — А этому проходимцу, — от тоже пнул капитана под рёбра, — давно пора было сдохнуть. Одни только беды от него и его команды. Похищали людей и продавали в рабство на невольничьем рынке. Вам повезло, что смогли спастись от него. Отъявленный головорез! Ещё бы с его бандой покончить, так совсем хорошо было бы. Сейчас доложу Повелителю Магии о происшедшем.

Ох, здорово он придумал нас отпустить, да с бандой поквитаться. Только вот не надо торопиться рассказывать обо всём Элуварусу. Не думаю, что жизнь капитана ценна для него, но не хотелось бы впасть в его немилость.

— Может, проводите нас из города? — заторопился Сэтман, пока стражник не передумал.

Женщина, что выступила свидетельницей, подошла к нам, смочила платок и обтёрла кровь с лица Сэтмана.

— Спасибо, — поблагодарила я, и отряхнула пыль с его одежды.

Нас обступили четыре стражника. Подтолкнув копьями в спину, повели дальше. Мостовая, выложенная грубо обтёсанными булыжниками, вела нас мимо чудесных парков и фонтанов. Какая я была наивная, когда, сидя на спине дракона, мечтала погулять здесь. Хотя, тогда я наметилась на висячие сады. Но те, видимо, принадлежат знатным людям. О них даже мечтать недопустимо.

Никогда бы не подумала, что в замке столько всяких закоулков и улиц. Я полагала, что замок — это отдельное строение, но никак не его совокупность с прилегающими постройками, парками и площадями. Вскоре нас подвели к крепостной стене. Интересно, зачем Элуварус отделил свои владения от города? Боится, что его возьмут приступом простолюдины?

Сэтман остановился на пару секунд и развернулся, чтобы в последний раз посмотреть на замок. Он покидал прежнюю жизнь. Надеюсь, что без сожалений. Хотя, о чём это я? Как можно не сожалеть о том, что было? Сэтман вращался в высших слоях общества, а теперь он на дне. Ниже некуда.

Ворота открылись и нас выпихнули, словно сами мы не стали бы выходить. Можно подумать, что если не тыкать нам в спину копьями, то мы развернулись бы и побежали назад. Ага, как же! Только об этом и мечтали! Тут же поймала себя на мысли, что Сэтман, возможно, с радостью бы вернулся. Или я себя просто накручиваю?

Ворота за нами закрылись, и мы оказались на шумной городской улице. Народ тут ходил разный. Одни одеты так же, как мы, другие получше, третьи вообще смахивали на уроженцев правящих семей. Уж больно наряды у них вычурные и шикарные.

— А разве члены правящих семей могут ходить по городу? — изумилась я, провожая взглядом юную кокетку в тёмно-зелёном бархатном платье с маленькой шляпкой на черноволосой голове. Её сопровождала девушка в одежде попроще, но тоже неплохой.

— Они не только могут ходить по городу, но и могут жить в нём, — пояснил Сэтман, тоже приглядываясь к девушке. Ощутив укол ревности, насупилась и, как бы невзначай, спросила:

— Небось, нравится?

— Что? — не понял он, оторвав взгляд от прохожей.

— Ни что, а кто, — хмуро ответила я, кивнув в сторону девушки. — Жалеешь, что женился на мне, а не на такой, как она?

Сэтман взял меня за руку и повёл по дороге.

— Если бы хотел жениться на ней, то уже давно женился бы, — ответил он.

И тут я осознала, что он с ней знаком! Аж дыхание перехватило от подобного открытия.

— Ты её знаешь? — не скрывая изумления, спросила я, думая лишь об одном, чтобы мой муж не сбежал от меня к этой красотке. Впрочем, вряд ли он теперь ей нужен. Брачные браслеты стали для него клеймом позора. По крайней мере, я так думала.

— Да, знаю, — безразлично ответил Сэтман. — Познакомились на балу у Элуваруса. Она прекрасно танцует. Да к тому же играет на фортепиано и поёт.

О! Сколько талантов в одном лице! Ничего себе! А я пою только в караоке, на фортепиано вообще не умею, а танцую так, что если Сэтман увидит, то подумает, что меня током бьёт. Ничего он не понимает в современных танцах! Привык, небось, к менуэтам, полонезам, мазуркам, да вальсам. Стоп! Вальсировать я тоже могу. И очень даже неплохо! Правда я и понятия не имею, что танцуют у них на балах, но ставку сделала на вальс. Моё самолюбие высунуло язык и скривило хищную мордочку, дразня давно исчезнувшую из поля зрения девушку.

Больше говорить о красотке я не хотела, потому что ревность держала меня за горло и неистово душила, ликуя и упиваясь победой.

Завидев колодец, мы остановились возле него. Сэтман снял с себя рубашку. Набрал воду в ведро и начал поливать тонкой струйкой, пока я замывала пятна крови на его одежде. Рубашка стала мокрая, но чистая. Некоторые прохожие недовольно оборачивались. Но мы сделали вид, что нас это ничуть не смущает.

Мы пошли дальше по тенистой улице вдоль небольших домиков сельского вида. Если так живут все простолюдины, то не всё настолько плохо, как казалось!

— У нас тоже будет такой домик? — воодушевлённо спросила я.

— Сомневаюсь, — вздохнул Сэтман. — Здесь живут плантаторы или фермеры. Они — высшее сословие простолюдинов.

О! Какая неожиданность! Так тут ещё и на сословия всё поделено? А я думала, что горожане все равны. Но, видимо, одни ровнее других.

— А к какому сословию относимся мы? — тут же озвучила свою мысль и глянула на мужа.

— К изгоям, — хмуро бросил он в ответ.

По поводу изгоев я уже давно поняла. Только вот насколько их положение ужасно?

— Это плохо, или очень плохо?

— Это — хуже некуда.

Упс… А чего я ожидала? У других есть хоть какая-то родословная. А у нас нет… Вернее — у меня нет. В своем-то мире я из состоятельной семьи, но тут — никто и звать меня никак. То ли дело Сэтман. У него с родословной всё в порядке — почитаемая древняя семья. Да только растерял он все свои права, женившись на мне. И как только он умудрился учудить такое?

— Ты женился на мне из-за чувства жалости? — вполголоса спросила я, в очередной раз донимая беднягу своими нелепыми сомнениями. При этом сильно боялась услышать положительный ответ. — Сэтман, неужели из-за того, что ты лишил меня девственности, надо было жениться?

Муж посмотрел на меня, как смотрят на неразумное дитё, и ответил вопросом на вопрос:

— Ирина, ты что, правда, думаешь, что ты — первая девственница, побывавшая в моей постели?

От услышанного покраснела и чуть не задохнулась. Ох! Могла бы сама догадаться, что у него девушек было-перебыло. Так нет же! Даже мысли такой не держала! С дальнейшими вопросами я отстала. Зачем я достаю его? Ведь уже говорил, что любит меня. Что, не терпится ещё раз услышать это? Возможно. Но сейчас не до этого.

Мы вышли на рыночную площадь. Она была наполнена гулом многочисленной толпы. Запахи овощей и фруктов щекотали нос, напоминая о голоде. Где-то готовили аппетитный гуляш, а к его аромату примешивался дух свежей выпечки.

— Хочу есть, — вздохнула я, с жадностью озираясь по сторонам.

— Потерпи немного, — попросил Сэтман. — Сейчас попробуем найти жильё, а после разберёмся с продуктами.

Даже не представляю, как он намеревался разобраться со всеми делами разом. Хорошо, что я сейчас не одна, а с надёжным спутником, готовым взять на себя решение всех проблем. Без него растерялась бы махом.

Мы подошли к продавцу хлеба с лоснящимся пухлым лицом. У того были две залысины на лбу и весьма добродушный вид. Сэтман поздоровался и спросил:

— Не подскажете, где можно найти главного распорядителя?

— Только сегодня в город приехали? — понимающе протянул толстый булочник. — Знаю, как нелегко приходится поначалу в незнакомом месте. Сам когда-то с семьёй переселился из владений Кроунов.

— А чего решили уехать оттуда? — любезно поинтересовался Сэтман.

— Мукомольня моя сгорела. Я попросил правящих владельцев замка с помощью магии восстановить её, но хозяин ответил, что не станет заниматься этим. Велел нанять рабочих и выстроить заново.

— Но ведь ему ничего не стоило помочь вам! — с искренним возмущением вскричал Сэтман.

— То-то и оно, — поддакнул мужчина, и даже кивнул, ещё раз подтверждая сказанное. — Тогда я решил, что не хочу больше жить там, где такое отношение к людям.

Сэтман прищурился.

— А что, здешний хозяин лучше?

— Элуварус? — для чего-то переспросил тот, словно у города было несколько хозяев. — Он тоже скуповат на магию. Но приезжих поддерживает. Как только я обратился к главному распорядителю, мне выделили мешочек магической россыпи. С её помощью я воздвиг мукомольню за считанные минуты. Там же и живу с семьёй на втором этаже. Места маловато, но мы не жалуемся. Жена печёт хлеб, я продаю. Дела идут. Смотришь, со временем и домик рядом поставлю.

— Пусть небо поможет вам в этом, — отозвался Сэтман.

— Благодарю, добрый путник, — расцвёл булочник и тут же спросил: — Небось, проголодались с дороги? Возьмите вот хлебушка. Да булочек с корицей. А то вид у вас замученный. Твоя красавица совсем худенькая. Корми её получше. Тогда и подержаться будет за что. Женщина должна быть пышной, как сдобная булка.

Я не разделяла его представление о женской красоте. Может, костями женщина и не должна греметь, но и расплываться тоже не стоило.

Высказавшись о полноте женщин, булочник подмигнул. Он излучал столько добра, что я улыбнулась.

— На, вот, красавица, — он протянул мне огромную булку. — Покушай хлебушка.

— Спасибо, — поблагодарила я, стиснув пальцами хрустящую корочку.

И тут он заметил на мне брачные браслеты. Недоверчиво присмотрелся. Потом посмотрел в лицо.

— Это что же ты удумала, девонька? От мужа сбежала, али как? Ты что ж это с простолюдином путаешься, когда твоё место в замке?

Я удивлённо уставилась на него, не сразу поняв, о чём он. Но тут же до меня дошло: из-за моей внешности он предположил, что я — уроженка правящей семьи. Добряк и не подумал что я — простолюдинка. Возвысил меня до звания благородной леди.

— Это моя жена, — с вызовом бросил Сэтман.