Глава 52

Захожу в кабинет Адама и сразу же иду к его рабочему месту. Итан сказал поискать у него в столе, что и я собираюсь сделать.

Сажусь в кресло, открываю ящик и перебираю его содержимое. На глаза снова попадается наша фотография, но сейчас мне не до неё.

Тысяча ненужных бумаг, и всё не то.

Переворошив весь ящик, открываю другой. Снова очередные документы, до которых мне нет никакого дела.

Что мне делать, если не найду конверт? У меня нет времени на его поиски.

Когда второй отсек оказывается пустым, ищу дальше. Но всё безрезультатно.

– Да где же ты?.. – раздумываю, снова проводя проверку.

Может, здесь было двойное дно? Я часто видела такое в фильмах. И большинство людей из разряда Адама покупают похожие столы.

Исследую каждую дощечку на наличие потайного отсека.

И уже сдаюсь, пока рукой не натыкаюсь на какой-то выступ. Поддеваю его ноготком и тяну на себя.

Чувство радости растекается по груди, потому что дно поднимается, и я снова вижу белые бумаги, которые начинают раздражать.

Почему именно в столе? А не в сейфе, например? Он у Картера точно есть, поскольку даже спрятан. Спокойно стоит в шкафу под тремя сигнализациями и защитами. Может, конверт именно там? И я зря теряю время?

Нет, Итан сказал, что он здесь.

Разгребаю стопку бумаг, но ничего не нахожу.

– Да ладно, – разочарованно произношу, не веря своим глазам. – И где мне его искать?

Господи, я схожу с ума. Говорю сама с собой.

Запускаю пальцы в волосы и запрокидываю голову назад.

Дыши, только дыши.

Выдыхаю и смотрю вперёд. Провожу рукой по листам, распрямляя их.

Краем глаза хватаюсь за заметного цвета краешек и берусь за него, притягивая к себе. Тонкий коричневый конверт. Настолько, что просто затерялся между бумаг.

Нашла!

И из-за этой чёртовой бумажки весь сыр-бор?

Ерунда!

Встаю с места и шустро иду на выход. Чем быстрее отдам ему это, тем раньше всё закончится.

Подхожу к двери, дотрагиваюсь до ручки и только хочу выйти из кабинета, как останавливаюсь.

И всё-таки, что скрывает этот конверт?

Из-за него Итан угрожает мне. Подстреливает Адама. Что там может быть такого важного?

Закусываю губу, сминая бумагу в пальцах.

Это не моё дело. От него только одни проблемы. Но…

Интерес перебарывает.

Аккуратно раскрываю и так вскрытый давно конверт и достаю тонкий лист, сложенный вдвое.

Не тороплюсь его разворачивать, раздумывая, что там могло быть.

Возможно, что-то связанное с бизнесом?

Чёрт, зачем гадать, если просто можно открыть?

Что и делаю. Смотрю на печатные английские буквы. Письмо в официальном стиле. Значит, всё-таки что-то связано с руководством над городом, или из одной из деятельностей Адама.

Так я и думаю, пока не вижу, что заставляет моё тело и разум полностью отключиться и перестать функционировать.

Не верю в написанные слова, поскольку они могут быть неправдой, клеветой. Или и вовсе путают меня, вынуждая верить в это.

До сих пор сомневаюсь и шепчу онемевшими губами слова, которые читала в голове.

На душе теплится капля надежды, что это ложь. Но разум отказывается принимать происходящее.

Первые слёзы спускаются по щекам, падая на белый лист.

Пожалуйста, хоть бы эти слова были выдумкой…

Но нет.

Следом за напечатанным текстом, в котором Адама обвиняют в убийстве Артёма, и его обжаловании, каллиграфический почерк, написанный рукой, всё портит. Разрушает все домыслы и меня.

«Это вынес судья на закрытом суде. Пришлось постараться, чтобы убрать каждого, кто знал об этом происшествии. И заставить Коннора подписать бумаги о твоей невиновности. Теперь ты не при делах. В Россию не выезжал, всё это время был со своей сестрой в Канаде. Сожги конверт, как получишь его. Знаю, что у тебя до сих пор проверяют все почты и мессенджеры. Удачи».

Бумажка выпадает из рук, и я глотаю ртом воздух, попутно опускаясь на пол. Ударяюсь коленями и смотрю в коричневое пятно перед глазами. Его застилали слёзы. Отчаяния. Неверия. И ненависти.

Адам. Убил. Моего. Брата.

Четыре слова, произнесённые в голове, которые заставили меня мысленно умереть. Не поверить в происходящее, принять и снова отторгнуть эту информацию.

Я не верю…

Он не мог этого сделать. Тем более, Адам был в Америке, Артём в России, шёл домой, когда на него напали…

Он просто не мог этого сделать…

И снова слова из письма всплывают в голове.

«В Россию ты не прилетал».

А значит, что всё было в точности до наоборот.

Господи, это невозможно. Они ведь были друзьями. Я помню. Они часто гуляли вечерами и не брали меня с собой. Могли вернуться под утро или на следующий день, в другой одежде. Возможно, Тёма ночевал у Адама или…

Не знаю, я уже ничего не знаю.

Но это письмо, которое хочется разорвать на части, делает это со мной. Разрушает.

Мысль не укладывается в голове, но… Там стоит печать. А значит, обвинения, выдвинутые в его сторону, были правдой.

Долбаной правдой, в которую не хочу верить. Картер не мог этого сделать. Но сейчас вряд ли он сознается, поскольку лежит с простреленной грудью в больничной палате.

А я смотрю на бумажку, которая нужна Итану.

Ту, что принесла столько бед.

И ту, что он получит…