Глава 24

Ярослава. Двери лифта разъезжаются, в уши бьёт шум: глухие удары, гулкие выкрики рабочих, металлический звон. Я задерживаюсь на мгновение, цепляясь взглядом за хаос, творящийся в Оазисе. Там, за прозрачной перегородкой, защищающей остальные помещения офиса от строительного мусора, рабочие перетаскивают длинные панели, сверяясь с чертежом. Вокруг валяются рулоны утеплителя и коробки с проводами. Дымка пыли, густо висящая в воздухе, подсвечена искусственным светом. Всё это напоминает мне нечто большее – стройка как метафора моего разбитого мира. Я отворачиваюсь и шагаю в коридор Чертогов. В висках пульсирует тупая боль, тянущаяся вглубь головы. Держусь за эту боль – она даёт ощущение реальности. Не позволяет мне спрятаться в собственных мыслях, которые со вчерашнего дня приобрели вдруг оттенок розовый и сопливый, с ярким послевкусием возрождающихся надежд. Пушистые, заслышав звуки моих шагов, разбегаются, буксуя лапками по скользкому полу. – Яра! Ярослава! – Краснова, мать твою! – Голоса позади заставляют меня обернуться. Лада и Женя догоняют и подхватывают меня под локти с обеих сторон, будто я вот-вот упаду. Мы идём вперёд. – Ты чего припёрлась? – Женя хмурится. – Как ты, Ясь? – Лада смотрит серьёзно, почти сердито. – Тебя врачи отпустили, или ты сбежала? – Тебе нужно дома отдыхать, а ты на работу приехала! – Девочки, со мной всё в порядке, честно. Врачи сказали, ничего серьёзного. Маленькая ссадина, – откидывая со лба прядь волос, демонстрирую царапину, заклеенную прозрачным пластырем. – Так что нечего отсиживаться на больничном. К тому же, мы планируем победить команду Тамерлана. Мы ведь ещё хотим этого? Женя оживляется. – Мы уже готовы показать наброски! Нужно время, чтобы довести всё до ума, но пока мы вполне укладываемся в сроки. – Отлично. Очень радостно слышать. Вот! Можете же, когда хотите! А неплохой день! Он мне даже нравится. Доходим до кабинета Тамерлана. Толкаю дверь и застываю на пороге. В моём кресле сидит Ксюша. Длинные ноги закинуты на подлокотник, чёрная лаковая туфелька игриво покачивается в воздухе, удерживаясь лишь на пальцах. В глазах – упрямый вызов. – Девочки, загляните позже. Лада и Женя торопливо кивают и уходят. Захожу, прикрывая дверь за собой. Ксюша молчит, но её присутствие, как горячий воздух в душной комнате, заполняет всё. Медленно снимаю пальто, вешаю его в шкаф. Снизу торчит толстая попа Локи. Его хвост, словно агрессивная змея, готовящаяся к нападению, извивается и лупит об пол. Да, дружок, мне тоже эта стерва не нравится. Спиной чувствую, как между моих лопаток шурупом вкручивается тяжёлый взгляд. – Ксения Юрьевна, будьте добры, освободите моё рабочее место. – Вообще-то, Ярослава Андреевна, это место Тамерлана, – облизывает полные губы. – Тамерлана здесь нет. И впредь прошу не оспаривать мои просьбы. От своих сотрудников я жду подчинения. Вам и так многое сходит с рук. Ксюша закатывает глаза, но поднимается. Грациозно, даже демонстративно. – Я хотела с вами поговорить, – плюхается на диван, перекидывая ногу через ногу. – Если это не касается рабочих задач, то отложим разговор на потом. У меня много дел. – Нет, это не касается работы. Однако, это очень важно. И что-то в её сладком, почти медовом тоне заставляет меня поёжиться от неприятного предчувствия. Опускаюсь в кресло. Кожаная обивка чуть холодит спину через ткань блузки. Руки автоматически тянутся к ноутбуку, крышка с приглушённым щелчком открывается. Включаю экран и смотрю на Ксюшу. Её спокойная самоуверенность раздражает. – Хорошо, – стучу пальцами по клавиатуре. – Я слушаю. У вас ровно две минуты. – О, я управлюсь за одну. Молчание. Её взгляд цепляется за моё лицо, словно ожидая какого-то движения, какой-то эмоции, но я сохраняю абсолютное спокойствие, уставившись на экран. – Я слушаю. – Я беременна, Ярослава, – произносит она наконец. Её слова – удар молота по железу. Они дезориентируют меня на короткое мгновение, а в ушах зависает навязчивый звон. Мои пальцы едва заметно замедляют бег по клавишам. Вдыхаю поглубже… Признание Ксюши причиняют огромную боль, потому что я, дурёха, где-то глубоко внутри позволила себе быть счастливой с Тамерланом. Поверила в крохотную вероятность того, что для нас с ним ещё не всё потеряно, но теперь… Не позволяю ни единому мускулу на лице дрогнуть. – И чего вы ждёте от меня, Ксения? Поздравлений? Или, может, поблажек? Декретный отпуск у женщин в нашей стране начинается с тридцатой недели. Вы – не исключение из правил. Она чуть вздёргивает подбородок. – Вы же понимаете, почему я решила рассказать вам. – Не имею ни малейшего представления. Просветите. Ксюша резко встаёт. С хлопком припечатывает обе ладони к столу. – Оставьте. Тамерлана. В покое. – Выцеживает с отчётливыми точками между слов. – Вы ведь прекрасно понимаете, что вам не победить в этой игре. На мгновение отвожу взгляд от экрана и смотрю на неё. Осанка идеально прямая, лицо словно высечено из камня. Это делает её раздражающе сильной. – Игра? – Прищуриваюсь. – Именно. Вы же видите: у вас нет шансов. Тамерлан останется со мной. Я теперь не просто женщина. Я – мать его будущего ребёнка. Хотите вы того или нет, это факт. Она говорит это с наслаждением карточного игрока, выкидывающего козырь на стол. – Факт или манипуляция? – Смешно слышать это от вас. Манипуляцией было пытаться вернуть его после всего, что вы с ним сделали. – А вы так уверены, что его выбор – это любовь? Или всё же вы пытаетесь надавить на его чувство долга? Её усмешка холодна. А голос полон нескрываемой желчи и злобы. – Любовь проходит, Ярослава. А семья остаётся. Вам пора это понять. – Прекрасно. Так вперёд, идите, создавайте семью. Что вы от меня хотите услышать? Она склоняется над столом и говорит почти шепотом: – Я хочу, чтобы вы исчезли из его жизни. Полностью. Он этого заслуживает. – Заслуживает вас? В чём же он так провинился?.. – Я дам ему то, что вы не смогли. Семью. Настоящую. Вы цепляетесь за иллюзию. Он не вернётся к вам. У вас больше нет ничего общего, кроме пустых воспоминаний. Моё сердце на мгновение сбивается с ритма, но я выпрямляю спину, позволяя внешнему спокойствию обволакивать меня, как щит. – Я рада, что вы так уверены в себе, Ксения Юрьевна. Однако я оставляю за собой право решать, за что мне цепляться, а за что нет. Ксюша усмехается, но в её улыбке появляется что-то колкое. – Вам стоит начать думать о себе, Ярослава Андреевна. Вы не молодеете. Жизнь не заканчивается на одном мужчине. – Вы правы, – киваю. – Как и не начинается с одного ребёнка. Если вы так уверены в своём месте рядом с Тамерланом, зачем все эти разговоры? Её улыбка становится ледяной. – Потому что вам пора смириться. И отпустить. Вы сами понимаете, что у вас нет шансов. Вы боитесь. Боитесь меня. Вы видите во мне соперницу. Более молодую, успешную, амбициозную. Резко придвигаю кресло ближе, оказываясь с Ксюшей лицом к лицу. – Однако, это вы пришли ко мне в кабинет с просьбой уйти с дороги. Подумайте, Ксения, кто из нас действительно боится? Ноздри Ксюши гневно вздрагивают. Нижняя губа с вызовом выпячивается вперёд. – Вы никто. Вы уже проиграли мне, а скоро проиграете и Тамерлану. Мы растопчем вас, если вы сами не уберётесь… Дверь открывается. Ксюша, вздрогнув, возвращается в строго вертикальное положение и одергивает юбку на бёдрах. – Тами! – Натягивает широкую мягкую улыбку. Тамерлан цепким взглядом сканирует пространство и наши с Ксюшей напряжённые лица. В его руках – картонная коробочка из моего любимого ресторана и высокий прозрачный стаканчик с нарезанным на кубики фруктовым ассорти. – Что ты здесь делаешь? – Тамерлан задаёт вопрос Ксюше, однако не сводит глаз с меня. Чего ты смотришь? Что пытаешься внушить мне своим тяжёлым взглядом? Не нужно мне от тебя больше ни слов, ни клятв, ни подношений. – Я заглянула к Ярославе. Решила поделиться новостью. Это мне? – Ксюша ласковой кошкой прижимается к плечу Тамерлана и забирает из его рук фрукты. – Какой ты заботливый. Какой замечательный мне достался мужчина… – Выйди. – Только вместе с тобой, – почти мурлычет Ксюша. – Выйди! – Голос Тамерлана срывается в крик. Ксюша подпрыгивает на месте, выпрямляется по струнке и боком покидает кабинет. – Ясь… – Не надо. Я не хочу об этом говорить. – Значит, просто выслушай.