22. Есть идея
– Нет, Клим Романович, ничего я не глотала. Ой…
Ну всё. Сейчас его разорвёт на мелкие клочки, а потом и меня. Пропала я!
– Ой, простите, Радимир Львович…
– Понятно… – шипит он. – Понятно… Клим Романович, значит… Клим Романович. И что он у тебя делал, пока я в командировке?
Что он у тебя делал, когда муж в командировке, а? И смех, и грех. Чувствую себя просто блудливой женой. Ох, не нужен мне такой муж, наверное… С ним же житья не будет… Будет, не будет… О чём это я вообще?
– Да он к вам приходил по какому-то вопросу, – пытаюсь я держать удар. – Узнал, что вы в командировке и ушёл.
– Ко мне? Неужели? И что же это за вопрос такой, что он осмелился лично прийти? Должно быть, чрезвычайно важный, да?
– Не знаю, он мне не сообщил, – пытаюсь я замять тему.
– Да ещё и секретный! Не только важный, но и секретный вопрос. Вопрос вопросов просто-таки, да?! – заводится босс.
– Радимир Львович, я не знаю. Позвоните ему и уточните.
– Личный ассистент, а не знаешь! На что ты мне вообще нужна такая, а?
– Вы можете в любой момент заменить меня Стеллой Казимировной… – начинаю я злиться.
– Так! Ты мне зубы не заговаривай. Почему мобильный был выключен?! Чем вы занимались? – не сдаётся Борзов.
– Мобильный до сих пор выключен. Похоже сломался во время эксперимента.
– Какого ещё эксперимента?
– Да Мечтанов затащил нас к себе в мастерскую, обнажился и чуть не изжарился заживо, – пытаюсь я переключить внимание босса на слонёнка. – Надо его приструнить как-то, во всём здании из-за него электричество вырубилось.
– Что значит обнажился? – настороженно и зло спрашивает шеф.
– Ну разделся донага и залез в свой агрегат.
– И кто в этом участвовал?
– Мечтанов, Разумовская и Стражников.
– А ты?
– Ну, и я там была, говорю же…
– Так вы что там, оргию устроили в подвале?! – не в силах сдерживаться, перебивает босс.
– Вы с ума что ли сошли, Радимир Львович? – взрываюсь я. – Вы меня уже и к Мечтанову готовы приревновать? Ну уж это как-то чересчур, вам не кажется?!
Он осекается и на какое-то время повисает пауза.
– Какая ещё ревность! – оживает он. – Ты размечталась, я смотрю. Меня, прежде всего, интересует трудовая дисциплина!
– А-а-а, – тяну я, – извините, не догадалась сразу.
– Вот я и вижу!
В таком духе разговор продолжается ещё пару минут, когда открывается дверь и в приёмную заходит Саша.
– Извините, Радимир Львович, здесь посетитель, – говорю я и прижимаю палец к губам, чтобы она не выдала себя голосом, а то у шефа слишком уж слух обострился в последнее время.
– Подождут! – пренебрежительно бросает он.
– Извините, мне расписаться надо. Я вам позже перезвоню, прошу прощения, – говорю я и кладу трубку.
Понимаю, это его, скорее всего, взбесит ещё сильнее, но что-то не могу я больше выдерживать этот разговор.
– Шеф? – понимающе спрашивает Саша.
– Ага, – киваю я. – Достаёт весь день.
– Ну так, на то он и Борзов. Телефон включился?
– Нет пока.
– А у меня включился, с третьего раза. Слушай, а Мечтанова в больницу увезли. У него давление скакнуло, – говорит она сокрушённо. – Надеюсь, его там в дурку законопатят.
– Добрая ты.
– Нет, ну ты же видела, что он устроил. Разделся догола, жопу свою жирную демонстрировал, да и не только. Хоботком потряхивал и бубенчиками.
– Да ну тебя, – усмехаюсь я. – Когда ты хоботок-то рассмотрела?
Мы смеёмся. Вдруг Саша резко обрывает смех и внимательно смотрит на пригласительный на бал, лежащий на моём столе.
– Это он? – серьёзно спрашивает она.
– Он, – так же серьёзно отвечаю я. – Твой пригласительный.
Глаза у Саши вспыхивают торжествующим огнём.
– Алёнка! – взвизгивает она. – Дай я тебя расцелую.
Она подскакивает ко мне и крепко стискивает в объятиях.
– Отпусти, задушишь! – пытаюсь я вырваться .
Кое-как освободившись из её рук, я едва перевожу дух.
– Ну ты даёшь, чуть не задавила, – выдыхаю я, но она меня не слушает.
Подхватив заветный лист бумаги, она кружится с ним по приёмной. Вот же везучая, как мало ей для счастья нужно. Всего ничего…
– Но есть проблема, – говорю я хмурясь. – Извини, что обламываю. Стражников сказал, что пойдёт только со мной.
– Да и хрен с ним, со Стражниковым. Пригласительный же вот он.
– А он ещё не подтверждённый, прочитай, там написано. То есть, если Клим не подтвердит билет в день бала, он станет недействительным.
– Карета превратится в тыкву? – разочарованно спрашивает Саша. – И что же нам теперь делать?
– Не знаю. Ты скажи.
Мы, взявшись за головы, садимся за стол и начинаем соображать, что нам предпринять. Признаться, на ум ничего особенного не идёт. Мне, честно говоря, этот бал сладкоежек вообще не так, чтобы очень интересен. Хотя я и понимаю, что Борзов, возможно, повторюсь ВОЗМОЖНО, будет настаивать, чтобы я с ним туда отправилась.
Но теперь, когда я дала обещание Климу, моё положение становится не очень приятным. Если вдруг оба кавалера начнут оспаривать своё право танцевать со мной мазурку и кадриль, мне придётся несладко.
Из-за Сашки этой поставила себя в двусмысленное и неловкое положение. Дура. Надо было сказать Климу «нет» и Саше тоже. Ну как теперь выкручиваться? В общем, как говорится, добрыми намерениями дорога кое-куда выстлана…
– А ну-ка, – оживляется вдруг Саша, – иди сюда.
Она открывает дверь в кабинет Борзова и машет мне, чтобы я подошла. Я поднимаюсь и иду за ней, пока не понимая, что она задумала. Саша подходит к большой зеркальной стене и встаёт перед ней.
– Иди, встань рядом, – бросает она мне.
Я подхожу. Мы стоим и смотрим на своё отражение.
– Ну, понимаешь? – весело спрашивает она, – Понимаешь теперь, что мы сделаем?