О бедах и спасении

Я стала слишком много спать, словно прячась от реальности под весом одеяла. Дни и ночи растягивались в бесконечные цепочки, лишённые смысла. Апатия и хандра накрыли меня тяжёлым облаком. Я ощущала себя пустой и раздавленной, совершенно не в силах что-либо делать.

Я пыталась связаться с теми, кто раньше поддерживал меня, но все как будто отвернулись, встав на сторону Аслана. В интернете появилась масса лживой информации обо мне. Раньше меня тоже обсуждали, но совершенно иначе. Я была желанной. Теперь я ощутила, какова обратная сторона популярности.

Я погрузилась в уныние и, оставив все попытки, днями лежала, уставившись в потолок. Ника, несмотря на мой ужасный настрой, каждый раз звала меня поесть. Её заботливый, но недовольный взгляд регулярно останавливался на моём похудевшем лице. За это время я потеряла около пяти килограммов, и процесс, казалось, не собирался останавливаться. Моё тело будто стремилось исчезнуть вместе со мной. Оно словно хотело покинуть этот бренный мир, который отвергал меня.

Вспомнилось, как Аслан говорил, что хотел бы, чтобы я похудела. Тогда мне было всё равно — я любила себя с пухлыми щёчками, не считая калорий. Теперь же, когда щёки исчезли, ему стало всё равно.

Я старалась вспомнить, когда началось его безразличие ко мне. Он так трепетно и красиво ухаживал за мной, когда мы только встретились. Но потом начал всё чаще уговаривать меня завести ребёнка. И если бы я тогда согласилась? Была бы у нас счастливая семья? Нет, ведь он уже изменял мне. Я осталась бы одна с ребёнком, а он бы продолжал играть свою роль мастера-манипулятора.

Я вспомнила, как он приносил документы и, отвлекая меня разговорами, наливал кофе и подкладывал еду, прежде чем я что-либо подписывала. Что бы он у меня ни попросил, я всё давала. Он умело манипулировал мной с самого начала, а я только стремилась быть счастливой. Вывод напрашивался неутешительный: Аслан спланировал всё с самого начала.

— Роксана, нужно поужинать, — раздался голос Ники из коридора.

Её забота стала раздражать меня, словно шершавое прикосновение к свежей ране. Я проигнорировала её. Но она упорно приносила еду в комнату. Готовила она превосходно, и я не могла полностью игнорировать свой голод. Иногда мне удавалось поесть хоть что-то. Но в этот раз всё было иначе. Она заглянула ко мне и настороженно взглянула.

— Что? — хрипло спросила я, приподняв голову. Я почти не разговаривала в последнее время.

— Пришла убедиться, что ты ещё жива, — сказала Ника, подошла и придвинула стул к кровати. На прикроватную тумбочку она поставила два бокала, коньяк и колу. У меня невольно вырвалась гримаса, вспомнив прошлый вечер с Виктором. — Но ты, как выясняется, живее всех живых.

— Решила добить этим пойлом?

Я не стала отказываться от выпивки. Мне отчаянно хотелось хоть как-то заглушить пустоту в душе, отвлечься, пусть даже на время.

— Пей по чуть-чуть и запивай колой, или можешь смешать, — посоветовала Ника, сделав крошечный глоток и слегка сморщившись. В уголках её глаз появились маленькие морщинки, и я заметила, что её ресницы и брови светло-рыжие. Она выглядела как фея.

— Так намного лучше, — сказала я, когда напиток разлился по телу. Вкус даже начал нравиться. — Если будешь почаще приносить коньяк, могу привыкнуть.

Ника закатила глаза, но мельком улыбнулась.

— Если не будешь вести себя как стерва, я подумаю.

— Ты первая начала, — ответила я. Со вторым глотком говорить стало легче, а Ника показалась самой приятной из тех, с кем я общалась.

Она посмотрела вниз, затем снова на меня, прежде чем заговорить.

— Я не хотела, чтобы Виктор с тобой связывался, — я молча слушала её откровения. Она продолжила: — Он давно никого не подпускал к себе. А тут привёл тебя. Пойми правильно. Ты не просто обычная женщина. Ты — акула, которая способна проглотить его и не подавиться. А он не сможет противостоять.

Её слова звучали странно и неправдоподобно. Я даже не догадывалась, как другие видят меня.

— Постой, — прервала я её. — Ты точно говоришь о том Викторе, который воспользовался ситуацией, привёл меня сюда и хочет использовать в своих целях? Он же смог подкупить полицейских и даже начальника следственного изолятора. Он что, мафия?

Мы несколько секунд переглядывались. Я издала нервный смешок, и Ника рассмеялась.

— Не спорю, он тот ещё засранец, когда хочет чего-то добиться, но ничем противозаконным он не занимается. Напротив. — На мгновение девушка замолчала, обдумывая слова. Мой бокал опустел, и я налила ещё. С коньяком, возможно, переборщила. — Мы познакомились в детском доме, когда он туда попал. Его родителей не стало, но он не замкнулся в себе. Помогал младшим и слабым. А когда выпустился, основал убежище для тех, кому некуда было идти.

Она сделала глубокий глоток и продолжила:

— Однажды меня забрали в приёмную семью. Отец семейства был очень добрым, но ко мне относился совсем по-другому. — Она замолчала, и было видно, как трудно ей говорить об этом. Я удивлялась, почему она вдруг доверилась мне. — Не хочу вызывать у тебя жалость, поэтому не буду вдаваться в подробности. Я рассказала Виктору обо всём, что там происходило, как только представилась возможность. Он вытащил меня оттуда и довёл дело до суда. Тому человеку дали длительный срок. Оказалось, я была не единственной его жертвой.

От услышанного я моргнула несколько раз, внутри меня столкнулись смешанные чувства. Я была в ярости от того, что такие люди существуют, и в то же время рада, что он получил по заслугам. Я никогда не испытывала подобного и не могла представить, что чувствует Ника.

— Так к чему я это, — она продолжала говорить спокойно, несмотря на свои эмоции. — Виктор может казаться кем угодно, но действует он всегда справедливо.

Её слова заставили меня по-новому взглянуть на Виктора. В моей голове сложился новый пазл его личности, и я почувствовала тёплую благодарность к человеку, который не оставил Нику в беде. Внутри меня вспыхнула надежда, что с такими людьми мир, возможно, станет лучше.

* * *

Вечер постепенно перетекал в ночь. Мы с Никой переместились в гостиную, туда, где можно было включить музыку и потанцевать. Она всё-таки накормила меня. После мы ещё немного выпили, устроившись на уютном диване. Я рассказала ей о бывшем муже, и на душе стало легче.

— Вот мерзайцев! — воскликнула Ника, смеясь после неудачной попытки правильно выговорить слово. Я засмеялась в ответ.

Со временем усталость взяла своё, и Ника, улыбаясь, прикорнула на диване и быстро уснула. Я укрыла её пледом, чтобы она не замёрзла, выключила свет и ушла.

Пока она тихонько посапывала, я почувствовала непонятное волнение. Возможно, крепкий напиток делал своё дело, а может быть, я просто хотела отблагодарить Виктора за то, что он сделал для меня. Собравшись с духом, я решила пойти к нему в комнату.

Я аккуратно приоткрыла дверь и заглянула внутрь. В комнате было темно, и я знала, что он должен был приехать через пару дней. Решив воспользоваться моментом, я вошла. Кровать была аккуратно застелена. Пахло свежестью, а также тем же ароматом, что исходил от Виктора той ночью. Я прикрыла глаза, вдыхая его, и не заметила, как ночной гость моих мыслей подкрался со спины.

— Роксана? — его голос заставил меня вздрогнуть, пробежав по телу холодком.

Я замерла на месте, поражённая его неожиданным появлением. Сердце забилось быстрее. Виктор стоял так близко, что я ощутила телом исходившее от него тепло, как тогда, когда лежала на этой кровати.

— Я думала, что ты приедешь в четверг... — начала оправдываться я, чуть не запутавшись в своих же словах, когда внезапно его горячее дыхание коснулось моей шеи.

— Хотел быть здесь пораньше.

Пошатываясь, я повернулась к нему лицом. Он выглядел чертовски привлекательно. Кожаная куртка и растрёпанные волосы придавали ему бунтарский вид. Он пожирал меня взглядом, а я была не в силах сопротивляться нахлынувшим желаниям. Алкоголь разливался по венам. Захотелось снова ощутить то, что Виктор делал со мной здесь, в этой комнате. От его близости кружилась голова.

Медленно я подошла к кровати, не разрывая зрительного контакта, и легла на неё. Позвала его. Как загипнотизированный, Виктор приближался. Он сел на край и склонился надо мной. Его прохладные пальцы коснулись моей щеки. Глаза в полутьме казались почти чёрными.

— Я пришёл лишь потому, что хотел поскорее взглянуть на тебя. Не ожидал такой приятный приём, — его голос звучал так возбуждённо, что мне хотелось прикусить его пухлую губу.

Мой затуманенный разум не был способен до конца понять, что именно происходило, но сердце подсказывало — это именно тот момент, который мне был нужен. Виктор наклонился ещё ближе, и я почувствовала, как его губы едва касаются моих, словно спрашивая разрешения, и эта нежность разожгла внутри меня пожар.

Я не удержалась и потянулась к нему, сокращая расстояние. Мы растворялись друг в друге, и казалось, нет на свете ничего, кроме нас двоих. Это было как безумие, стремительное и всепоглощающее.

Наши губы встретились, и мир взорвался яркими красками. Каждый миг был насыщен страстью и желанием, которые так долго таились внутри, сжигая всё дотла, вырвавшись наружу. Но теперь, когда мы были здесь, в этой комнате, в этой точке, не имело значения ни прошлое, ни будущее. Только настоящее, полное огня и необузданной страстной энергии.

Виктор, не прерывая поцелуя, провёл рукой по моим волосам, и меня охватило чувство, что он держит в своих руках всё моё естество. Я знала, что это только начало, что впереди нас ждёт что-то большое и неизведанное. Но в ту минуту мы просто позволяли этой магии случиться.

— Никакое препятствие не сможет удержать меня вдали от тебя, — прошептал он, с трудом отрываясь, чтобы вдохнуть воздух.

Я улыбнулась, чувствуя, как внутри меня разливается тепло. Это было как мечта, но реальность была куда слаще.

— Тогда больше ничего и не имеет значения, — ответила я, глядя в его глаза и видя в них отражение той же эмоции, что бушевала в моём теле.