Пресс-конференция

— Как спалось без меня, Роксана?

Всего один вопрос заставил меня забыть обо всём, что я себе пообещала. Его надменный тон мгновенно взбесил, не оставив шанса на спокойный, рациональный ответ.

— Замечательно, — произнесла я с обманчивым спокойствием, хотя внутри бушевал настоящий шторм.

— Как хорошо. А то я волновался, что моё присутствие мешало тебе. Не знал, что тебя так легко завести.

Если бы я обладала неимоверной силой, телефон в моей руке наверняка раскрошился бы на мелкие осколки. Я сжимала его так крепко, что заболели пальцы.

— Говори, чего хотел, или я отключаюсь.

На другом конце связи раздался довольный смешок. Виктор всегда был мастером провокаций, и я едва сдерживала себя, чтобы не выругаться.

— Я приеду в четверг. Тебе придётся потерпеть компанию Ники и Макса. Одну я тебя не оставлю. Из дома советую не высовываться. Если что-то нужно, можешь попросить Нику. Я пока собираю информацию, так что можешь просто отдыхать. Приеду — обсудим дальнейший план действий. Есть вопросы?

Я вспыхнула от возмущения. Почему он всё решил за меня, что мне делать, а что нет? И почему приставил ко мне этих сомнительных людей? Подавив в себе ядовитые эмоции, я спросила то, что волновало меня больше всего:

— Что со мной было?

Он не торопился с ответом, глубоко вздохнул, и из его голоса исчезла та острота, с которой он говорил в начале.

— Я получил твои анализы. Ты была под действием очень сильных препаратов. Тебе ввели лекарство. Оно не вызывает привыкания. Какое-то время будет легче. Так что не удивляйся, если снова появятся головокружения или состояние ухудшится, — он замолчал, и я обдумывала его слова, находясь в шоке. — Скажешь, что принимала?

Этот вопрос болезненно уколол.

— Я никогда ничего не принимала! Зачем мне это? У меня была замечательная жизнь! — слова жгли горло, хотелось бросить телефон об стену и закричать. Но воспоминания о прошлой жизни, как всё изменилось в один миг, преградили путь ярости. Неужели такое бывает?

— Ладно. Я тебе верю. Но ты должна хорошенько подумать об этом. Тот, кто сделал это с тобой, будет наказан. Я не шучу, — в его голосе звучала уверенность и угроза, направленная не на меня. И почему-то это успокоило. Мгновенно нахлынула усталость. Я откинулась назад на спинку стула, вся спесь улетучилась с выдохом.

— Мне пора идти. Если что, звони. До связи, чертёнок.

В голове пронеслось несколько резких мыслей, но прежде чем я успела выразить своё возмущение по поводу прозвища, Виктор отключился.

После разговора я долго не могла прийти в себя. Мысли метались в беспорядке, оставляя за собой бесконечную череду вопросов без ответов. Мне необходимо было отвлечься, и, к счастью или же к сожалению, у меня была в распоряжении компания в лице Ники и Макса. Наше трио переместилось в гостиную, каждый занял определённый конец комнаты. Я находилась посередине.

Ника была молчалива, но её взгляд выдавал глубокую наблюдательность и готовность прийти на помощь в любой момент. Макс же, напротив, словно стремился заполнить собой всё пространство. Его заразительная улыбка дарила иллюзию, что все проблемы растворяются хотя бы на мгновение. Однако вскоре я поняла, что они, скорее всего, просто следят за мной, и это их присутствие больше напрягало, нежели радовало.

Слова Виктора о том, что я могла что-то принимать, засели в голове, как заноза. Раньше со мной никогда такого не было, чтобы я теряла сознание. Даже когда отец ушёл, я смогла пережить это и стать счастливой. Последние несколько месяцев я стала больше уставать и много спать, хотя чувствовала себя хорошо. У меня не было домработницы — готовила я себе сама или же меня кормил Аслан. Он приносил мне завтрак в постель; с его рук я принимала стакан с водой или другой жидкостью. Я доверяла ему безоговорочно. И вот чем всё это обернулось. Осознание пришло вместе с тупой головной болью. Я зажмурилась, вспоминая его слова о любви, которые на самом деле являлись ложью.

— Могу предложить обезболивающее, — прервала мои размышления Ника. По её нахмуренному лицу я поняла, что она изображает беспокойство.

— Откуда мне знать, что там действительно обезболивающее?

Я не могла поверить в её доброту после того, как она общалась со мной. Да и вообще, хотелось выместить свой гнев хоть на ком-то.

— Мне не нужна нянька.

Девушка вскинула руки и направилась к выходу.

— Да мне как-то всё равно. Делай что хочешь, — бросила она перед тем, как уйти.

Моё внимание привлёк смех Макса.

— Я сказала что-то смешное?

— Нет. Просто обычно Ника самая невыносимая, а тут ты её заставила уйти.

Любопытство подтолкнуло меня к разговору. Макс выглядел как человек, готовый рассказать обо всём, что нужно узнать. Он был болтлив, и у меня появился шанс узнать их поближе.

— Ника твоя подружка? Вы встречаетесь? — спросила я, видя, как он смотрит на меня с недоумением.

Как только до него дошёл смысл сказанного, он заливисто рассмеялся.

— Если ты спросишь это у неё, тебе лучше быть где-то на другом конце материка, — ответил он, вытирая выступившие слёзы. — Она ни за что не будет встречаться с таким, как я.

— Почему? — спросила я, запнувшись на следующей догадке. — Она влюблена в Виктора?

— Во-первых, она считает меня безответственным и уверена, что я не могу о себе позаботиться. И я с ней полностью согласен, — начал Макс, обнимая подушку и смотря на меня с весёлой улыбкой.

Его глаза сияли, и я отметила для себя, что он симпатичный. О Нике он говорил с теплом, и насколько близки они были, можно было только догадываться.

— Во-вторых, Виктор для неё как старший брат. Он вытащил её из беды, и она хочет отблагодарить его. Ты, наверное, слышала, что у Виктора была жена. Так вот, с тех пор как они развелись, он никого не подпускал к себе. Ты первая женщина, которую он принёс в этот дом на руках. Представь, как мы удивились, когда он почти не выходил из своей комнаты, пока был с тобой.

Слова Макса напомнили мне о времени, проведённом с Виктором: как он обтирал моё горячее тело мокрым полотенцем, как я тянулась к нему и как он поцеловал меня. Мне стало настолько неловко, что я уронила голову и спрятала лицо в ладонях, желая провалиться сквозь землю. Самое ужасное было то, что мне это понравилось.

— Так сильно голова болит? — обеспокоенно спросил Макс, выведя меня из оцепенения.

— Нет, может, немного, — солгала я, понимая, что оправдаться не смогла бы.

Он не стал меня расспрашивать, за что я была ему благодарна, и вместо этого сменил тему.

— Сегодня у твоего бывшего мужа пресс-конференция. Там будет наш человек, так что мы можем наблюдать прямо отсюда.

Макс достал телефон, подключился к прямой трансляции и сел ближе ко мне. Мы ждали недолго, вскоре конференция началась. Меня поразило, сколько репортёров было на этом событии; я никогда не видела такого внимания прессы к моему бизнесу. Я участвовала во многих интервью, но такой шумихи ещё не было, и тут я поняла, что являюсь темой обсуждения.

Наконец-то в кадре появился Аслан. Он выглядел просто безупречно в новом костюме, словно мой уход пошёл ему только на пользу, и теперь он сияет, показывая это всем своим видом. Всё внимание репортёров сразу сосредоточилось на нём. Вспышки камер осветили его, и он лучезарно улыбнулся. Во мне снова начала закипать злость.

— Приветствую всех, кому небезразлична судьба компании, — начал он, читая заранее подготовленную речь. — К сожалению, моя бывшая жена, Фокс Роксана Алексеевна, попала под следствие. Её ждёт суд, на котором решится её дальнейшая судьба. Я ничем не могу ей помочь. Мы развелись, чтобы спасти нашу компанию. Это было её последнее желание, и я ничего не знаю о её дальнейшем местонахождении.

Репортёры наперебой начали задавать вопросы, создавая неразбериху, пока Аслан не сказал всем соблюдать тишину и очередность. Первым выступал тот, кого мужчина выбрал сам.

— До нас дошли сведения, что Роксана Алексеевна не выплачивала рабочим зарплату по несколько месяцев. Как вы это прокомментируете?

На лице Аслана промелькнула грустная улыбка, которая выглядела фальшивой.

— Я понятия не имею, о чём она думала. Она не допускала меня к управлению на правах главного директора. Я предупреждал её о всех вытекающих проблемах. На данный момент наша цель — выплатить все задолженности людям.

Его слова вызвали аплодисменты и новые вспышки камер. Я же вцепилась в обивку дивана. Волна негодования накатывала на меня. Как он смеет так нагло лгать? Неужели он так уверен, что его не коснутся никакие последствия?

— Простите за вопрос сугубо личного характера, — начал следующий репортёр. — В каких отношениях состоит ваша бывшая жена с Доберманом Виктором Зенкевичем?

— Хороший вопрос, — Аслан поправил галстук, сжимая челюсть. — Только я не понимаю, какое это имеет отношение к пресс-конференции.

— Нам сообщили, что она покинула место, где содержалась под стражей, вместе с ним. Они уехали на его машине.

Аслан замолчал на мгновение, давая себе время собраться с мыслями. Он словно оценивал, как лучше всего повернуть ответ в свою пользу.

— Видите ли, — начал он с нескрываемым холодом в голосе, — Роксана всегда была самостоятельной женщиной, принимающей свои собственные решения. Если она решила довериться Доберману, это, возможно, её личный выбор и не имеет никакого отношения к делам компании. Ей всегда было присуще желание выйти за рамки дозволенного. Единственное, о чём она думает, — её личная выгода

Он ловко перевёл внимание всех присутствующих обратно на мои «недостатки», избегая любых признаков того, что сам может быть замешан в чём-то нелегитимном. Репортёры кивали, записывая каждое его слово.

Это была лишь часть его представления. Пока Аслан продолжал говорить, умело манипулируя фактами и уничтожая мою репутацию, во мне кипел гнев и желание нанести ответный удар. Он должен ответить за всё своё враньё и за то, что сделал со мной. Придёт время, когда Аслан столкнётся с неизбежными последствиями своих действий. Именно я буду той, благодаря кому он окажется на самом дне.