Там, где всё закончилось

Осознание пришло не сразу. Я сидела в полумраке спальни и смотрела на спящего мужчину. Его лицо было спокойно, а дыхание ровным, как будто весь мир находился в гармонии с ним. Вдруг меня словно током прошибло. Чувства, которые я испытывала к Виктору, были лишь маской, за которой скрывалось нечто более глубинное — неукротимая страсть, смешанная со страхом.

С самой нашей первой встречи он вызывал во мне самые противоречивые эмоции. Я старалась его ненавидеть или игнорировать, убеждая себя, что он всего лишь эпизод в моей жизни. Но каждый его взгляд, каждое случайное прикосновение заставляли сердце биться быстрее. А с тех пор, как мы сблизились, эти чувства переросли во влечение, от которого невозможно было избавиться. Они копились внутри меня, как вулканическая лава, и наконец-то вырвались наружу, грозя уничтожить всё на своём пути.

«Приведет ли это к чему-либо хорошему?» — думала я, глядя на него. Я не знала ответа. В памяти всплывали моменты нашего совместного времени — его искренняя улыбка, тихий смех, поддержка в трудные минуты.

Но это могло полностью меня уничтожить. Я боялась потерять себя в этом чувстве, стать зависимой от него. Пока всё не зашло слишком далеко, мне нужно принять правильное решение.

Я не могла найти себе места рядом с Виктором. Сердце бешено стучало, а дыхание перехватывало от волнения. Мне хотелось бесконечно смотреть на него, запоминая каждый сантиметр его кожи. Тихо закрыв за собой дверь, я присела на диван, глупо посмеиваясь. Выглядела я при этом, наверное, как сумасшедшая. Но как тут не сойти с ума от внезапно нахлынувших чувств и такого прекрасного мужчины рядом?

— Приди в себя, — сказала я себе, похлопав по щекам и пытаясь вернуть разумное выражение лицу. Оглянувшись вокруг, мой взгляд упал на разбросанные по полу вещи. Наша одежда лежала повсюду, создавая легкий хаос.

Я не любила, когда в помещении находились посторонние, поэтому делала уборку сама. Клининг приходил только тогда, когда мы куда-то уходили. И на этот раз мне не составило труда убрать одежду, аккуратно развесив её на спинке стула. Ткань всё ещё хранила едва уловимый аромат его одеколона.

Когда я со всем разобралась, моё внимание привлёк звук уведомления. Смартфон лежал забытым в прихожей на банкетке. На экране высветился неизвестный номер.

Какое-то время я старалась игнорировать это зудящее чувство любопытства. Но всё же оно пересилило, стоило мне вспомнить о тех фотографиях. «Доверяй, но проверяй», — всегда повторял отец народную мудрость. Я подошла, приняла вызов, а затем прислушалась. Сердце чётко билось в груди. Я вдруг испугалась и почувствовала стыд, так как впервые занималась таким. Гадкое чувство. Мой слух пронзил недовольный, но очень знакомый мужской громкий голос.

— Если ты снова сбросишь, я из-под земли тебя достану, пёс.

От шока я разинула рот. Совсем недавно я думала об этом человеке. Это точно был он. На секунду мне показалось, что я ошиблась. Поэтому вместо какого-то вразумительного ответа из меня вырвалось:

— Дядя?

— Роксана, это ты? — недовольный голос дяди Адама изменился на подозрительно-удивлённый. Он глубоко дышал, и это было слышно в трубке, он явно волновался. Я не могла выдавить из себя ни слова. Все мысли улетучились. — Малышка, я так переживал. Где ты? С тобой всё в порядке?

— В отеле. А что случилось?

Мой голос звучал как-то отстранённо. Я так давно не слышала его, что не сразу сообразила, как мне на него реагировать. И что вообще говорить? О чём?

— Точно всё хорошо? Боже, Рокси. Прости меня. Я был не в себе. Давай встретимся и поговорим. Этот пёс не подпускал меня к тебе. Я думал, он держит тебя в плену. Как же я волновался. Если бы я успел вовремя…

Мужчина тараторил, словно все его мысли перемешались в одну кучу, и он эту кучу всю разом вывалил. А мне нужно было её пережевать и не подавиться.

— Я ничего не понимаю. Объясни по порядку.

И он начал с самого начала. Рассказал, как пытался вытащить меня из изолятора, но Виктор опередил его. Что тот, благодаря своим связям, не дал Адаму заплатить залог. Затем Адам пытался связаться со мной, но Виктор ясно дал понять, что теперь я принадлежу ему и что я больше не желаю видеть дядю.

— Я много раз пытался с тобой встретиться, но этот урод кидал в меня своих собак. Мне разгромили весь дом и запугивали. Но я не сдался и смог дозвониться до тебя, моя родная.

В немом оцепенении я слушала весь этот разговор. Я не могла в это поверить. Виктор уверял меня, что меня все бросили. Он всегда был рядом и всё для меня делал. А я потеряла бдительность и почти влюбилась в него как дурочка.

— Малышка, ты здесь? Нам нужно срочно встретиться. Я хочу убедиться, что ты цела и невредима.

— Со мной всё хорошо. Я с ним по своей воле. Встретимся завтра, дядя.

Он глубоко вздохнул, но не стал требовать большего.

— Я буду ждать твоего звонка, милая.

Сбросив звонок, я оставила телефон лежать там, где он находился до этого.

Я пыталась всё переосмыслить. Все слова дяди звенели в моей голове, рождая вопросы. Что правда, а что ложь? Я не понимала, зачем Виктору действовать так грязно. Вместо ясности пришла только растерянность. А вскоре шаги в коридоре дали понять, что Виктор проснулся. За всем этим я даже не заметила, как прошла ночь.

Войдя в комнату, он окинул меня взглядом — будто пытался сразу определить моё состояние. Его было трудно обмануть. Я молчала, и это, похоже, его насторожило.

— Почему ты не спала со мной? Я храпел? — сказал он с лёгкой улыбкой, подходя ближе. — Всё хорошо? Почему ты такая бледная?

Я подняла на него взгляд. Слова вырвались словно сами по себе:

— Ты... Ты ведь не будешь удерживать меня силой, если я захочу уйти? — мой голос звучал отстранённо, а внутри всё кричало.

Он замер. На его лице мелькнуло недоумение, которое быстро сменилось настороженностью.

— О чём ты говоришь, Роксана? — спросил он, сев напротив.

— Я поговорила с Адамом, — медленно ответила я. — Он поведал мне о том, как ты заставил его держаться от меня подальше. Это правда?

Между нами повисла тишина, тяжёлая, удушающая. Виктор отвёл взгляд, сцепив пальцы.

— А если да? — его голос стал холодным и жёстким. — Ты забыла, как он бросил тебя? Как он позволил тебе попасть в изолятор? Я тебя вытащил, Роксана. Я единственный, кто был рядом.

Я напряжённо выдохнула, чувствуя, как внутри всё сжимается. Своими словами он подтверждал мои догадки. Виктор не пытался оправдаться, хотя я на это и рассчитывала. Он не выглядел виноватым, и разочарование подступало к горлу тошнотворной горечью.

— Это не объясняет того, что ты сделал с ним. Он был моим единственным близким человеком. Почему ты прятал его от меня? Ты так боялся, что я сбегу от тебя? Даже попытался его запугать! Зачем?

— Ты не понимаешь, Роксана! — его голос стал громче. Я вздрогнула, когда он повысил голос. — Я делал то, что нужно было сделать, чтобы защитить тебя. Этот человек... Тебе не стоит с ним видеться.

Виктор выглядел злым. Он смотрел на меня большими, дикими глазами и пытался взять за руку, которую я тут же отдёрнула. Тогда он взъерошил волосы на голове и посмотрел на меня тяжёлым взглядом. Вопреки всему, мне захотелось утешить мужчину, но я выбросила эти мысли.

— Что значит «защитить»? — я встала, глядя на него сверху вниз. — Ты всё решил за меня, скрывая всё под этим предлогом? Ты всё контролируешь, и даже меня. Я не хочу быть под такой защитой. Только мне решать, с кем мне быть.

Я увидела, как напряглись его челюсти. В глазах что-то вспыхнуло — сожаление, злость, горечь? Я не могла точно понять.

— Послушай меня, Роксана. Если бы не я...

Но я перебила его:

— Если бы не ты? Может, я бы жила не в иллюзии, где мною дорожат.

Я вновь разочаровалась, когда не нашла в его лице то, в чём так нуждалась, — отрицание моих слов.

— Скажи честно, Виктор: ты просто меня использовал и решил всегда держать рядом, чтобы я стала удобной и не угрожала твоему бизнесу?

Выражение его лица перекосилось, словно его ударили. Глубокий вдох — он пытался сохранять хладнокровие, но я чувствовала, что это мучительно даже для него.

— Ты сама знаешь, что это не так, — медленно проговорил он, опуская взгляд. — Я не хотел, чтобы до этого дошло. Ты стала важной для меня.

Между нами будто выросла стена. У меня внутри всё полыхало, а он... Он держался так, словно мой ответ разорвал бы его окончательно. Я не хотела ему верить. Слишком большую цену мне приходится платить за доверие. Да и Виктор больше не звучал убедительно.

— Я устала, — коротко бросила я, отступая к двери. Из меня будто бы разом ушли все силы. — Нам нужно прекратить всё это.

Он поднялся, но остался стоять в центре помещения. Я видела, как он сжимает и разжимает кулаки.

— Только не говори, что уходишь из-за этого? — он пожирал меня глазами, в которых очень отчётливо было видно сомнение и надежду.

Так не могло дальше продолжаться, потому что я чётко осознавала свою зависимость от Виктора. И я теперь не хотела этого. Отец учил меня быть самодостаточной и не питаться иллюзиями. Изначально отношения с этим человеком не привели бы ни к чему хорошему.

— Я ухожу из-за твоей жадности и эгоизма. Мне не нужен тот, кто будет контролировать каждый мой шаг и держать на привязи.

Виктор поднял руку, будто собирался сказать что-то ещё, но я уже отвернулась от него, не желая слышать больше ни слова. Эмоции бурлили внутри, руки слегка дрожали, но я заставила себя делать глубокие вдохи, чтобы не сорваться прямо перед ним. Если я поддамся чувствам, это окончательно уничтожит меня.

— Роксана, подожди... — голос его стал спокойным, но я почувствовала, как в нём кроется напряжение. — Мы можем всё обсудить. Просто поговорим, не надо вот так...

Молчание между нами приобрело новые очертания. Оно больше не было тяжёлым — оно стало преградой.

— Хорошо, — тихо сказал он и направился к выходу из комнаты. — Я дам тебе время.

Его шаги утонули в тишине, дверь хлопнула. Виктор ушёл. Я обняла себя руками, тщетно пытаясь создать хоть какое-то тепло. Комната вдруг показалась пустой, хотя здесь я была всегда только с ним. И я едва ли верила, что Виктор осознаёт, что на самом деле сделал. Он ушёл потому, что хотел показать своё великодушие, но, возможно, даже не понял, что стал причиной всей моей боли.