Затаив дыхание

Почти всё своё время я проводила у его постели. Дни сливались с ночами, и порой я теряла счёт времени. Медсёстры иногда уговаривали меня пойти домой и отдохнуть, но я упрямо оставалась, держа Виктора за руку и надеясь на его скорейшее пробуждение. Каждое утро приносило новую надежду, а вечер — разочарование, когда его глаза оставались закрытыми.

Ника и Макс регулярно приходили меня подменить, уговаривая хоть немного отдохнуть. Я возвращалась домой, где тишина только усиливала внутреннюю пустоту. Под душем еле сдерживала слёзы, пока в какой-то момент они не начинали литься потоком. Я не могла заставить себя вернуться в его номер в отеле — там всё напоминало о наших счастливых днях и ночах, так отчётливо, словно эти моменты происходили вчера. Внутренний голос настойчиво говорил, что прошлое не вернуть. Я старалась подготовить себя к худшему, держась за едва уловимую надежду на лучшее.

Спустя несколько дней мне пришлось вернуться в офис. Карл постоянно звонил, докладывал о важных событиях и старался поддержать меня. Если бы не он, я, наверное, вновь потеряла бы компанию. Работа накопилась, и я понимала, что нельзя больше откладывать свои обязанности. Даже Ника настояла на том, чтобы я вернулась в офис.

— Это поможет тебе отвлечься, — уверяла она. — А мы присмотрим за Виктором. Я сразу позвоню тебе, когда он очнётся.

С тяжёлым сердцем я всё же пошла в компанию. Но работа совсем не двигалась: документы размывались перед глазами, мысли путались. Я пыталась сосредоточиться на отчётах, но безуспешно. Чувствуя бессилие, опустила голову на стол.

— Роксана, — Карл вошёл в кабинет без стука. Он неуверенно улыбнулся и протянул мне чашку кофе.

— Прости, что взвалила на тебя столько обязанностей, — виновато пробормотала я.

Он сел напротив, обеспокоенно посмотрев на меня.

— Никак не могу собрать себя в кучу, — я вздохнула. — Всё, что получается, — бездумно ставить подписи.

Карл взял подписанные мной бумаги и бегло пробежал по ним взглядом.

— Даже с этим ты не справляешься, — заметил он, указывая на подпись, стоявшую там, где должна быть дата.

Я нервно хихикнула, беззвучно извинившись, закрыв лицо руками.

— Не страшно, — он пожал плечами. — Напечатаем новые. Но тебе нужен отдых. Я уже попросил, чтобы тебя отвезли домой.

Карл помог мне подняться и проводил до выхода. Я села в машину, а он напоследок пожелал:

— Просто выспись. Ты сильно вымоталась.

Как только машина тронулась, я закрыла глаза, пытаясь отогнать тревожные мысли, но спустя мгновения телефон завибрировал. На экране высветилось имя Ники. Сердце ухнуло вниз.

— Алло?

— Роксана! — в её голосе звучала радость. — Он очнулся! Виктор пришёл в себя!

— Что? — я не верила своим ушам.

— Он в сознании!

Я подпрыгнула на месте, не помня себя от счастья.

— Я еду!

Дорога до больницы тянулась невыносимо долго. Казалось, все светофоры нарочно переключаются на красный, а машины впереди едут слишком медленно. Я просила водителя поторопиться, мысленно повторяя: «Держись, Виктор, я уже рядом».

Наконец, уже в больнице, я бегом добралась до его палаты. Остановившись у двери, глубоко вдохнула, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце.

Дверь открылась, и из палаты вышла Ника. Она казалась взволнованной.

— Как он? Можно к нему? — спросила я, пытаясь заглянуть за её спину в приоткрытую дверь.

— Роксана, постой. Ты должна кое-что знать.

Время остановилось, пока я ждала её ответ.

— У него амнезия, — начала она осторожно. — Виктор не помнит последний год.

Её слова прозвучали как гром среди ясного неба. Я некоторое время стояла, пытаясь осмыслить услышанное. Что произошло за этот год? Предательство Аслана, обвинение в мошенничестве, от меня все отвернулись, и только Виктор протянул руку помощи.

— Пойдём, может, он тебя вспомнит, — Ника взяла меня за руку и повела в палату.

Оказавшись внутри, я увидела Виктора, сидящего на кровати. Под его глазами пролегли тени, а щёки стали совсем впалыми. Он разговаривал с врачом. При виде меня доктор приветливо улыбнулся и вышел, оставив нас наедине.

— Виктор... — прошептала я, подходя ближе.

Он посмотрел на меня с лёгким недоумением.

— Здравствуйте, — вежливо произнёс он. Хоть его голос был слаб, я была безумно рада его вновь услышать.

Казалось, будто это всё дурной сон. Вот он увидит меня и вспомнит... Чудо не произошло. Его взгляд был пустым. Ника, стоявшая рядом, неловко подошла к нему.

— Это Роксана. Ты помнишь Фокс Билдинг? Вы работали вместе, — осторожно объяснила она.

Он нахмурился.

— Я помню Алексея, — ответил Виктор, еле слышно.

Сердце сжалось от неожиданного приступа боли.

— Да... Это мой отец… Мы… — я запнулась, не зная, как продолжить. Чувствовала, как ком подступает к горлу.

— Извините, — произнёс Виктор, потирая висок. — Голова всё ещё кружится. Воспоминания обрывочны, и я ничего не понимаю.

Я натянуто улыбнулась.

— Ничего страшного. Главное, что ты очнулся. Память вернётся со временем.

Он кивнул, но в глазах его читалась растерянность.

— Ладно. Мне пора. Я зашла, чтобы убедиться, что с тобой всё в порядке. Выздоравливай, — сказала я прежде, чем поспешно выйти из палаты.

Слёзы застилали глаза, превращая коридоры больницы в размытые силуэты. Воздух сгущался, не давая дышать. Я не помнила, как оказалась на улице и села в машину. Водитель мельком взглянул на меня в зеркало заднего вида, но ничего не сказал, тихо тронувшись с места.

Виктор был жив — и это главное. Но он не помнил меня, не помнил нас и всё, что мы пережили вместе. Я осталась одна со своими воспоминаниями, словно с грузом, который теперь не разделить ни с кем. Как жить дальше, когда тот, кто был частью твоей души, смотрит на тебя глазами незнакомца?

Уже дома, я рухнула на кровать прямо в одежде и просто позволила себе утонуть в её мягкости, укутавшись в одеяло. Дыра в груди разрослась до невероятных масштабов. Вспоминая себя несколько лет назад, я бы ни за что не подумала, что для меня может быть что-то важнее компании. Но теперь...

Закрыв глаза, я провалилась в сон…

Мне снился Виктор. Тот самый момент, когда я впервые его встретила. День рождения влиятельного политика, собравшего под одной крышей всю местную элиту. Шумный зал, наполненный смехом и разговорами, искрящиеся бокалы шампанского и брендовая одежда. Всё это выглядело великолепным, но на деле являлось невыносимо скучным.

Поздравив именинника и вручив скромный подарок, я решила уйти пораньше. Этот мир показного блеска и пустых разговоров вызывал у меня неподдельное раздражение. Стоять с бокалом шампанского, кивая чужой болтовне, — это явно не моё. Единственным желанием стало вернуться домой, в уютную тишину, и забыть, что такое светские приёмы.

Тихо вздохнув, я спускалась по парадной лестнице. Вдруг внимание привлекла странная сцена. Невольно я стала свидетелем чужого конфликта. Высокий мужчина грубо держал за шею хрупкую девушку. Она была значительно ниже его ростом и, кажется, пыталась прижаться к нему, касаясь его шеи руками. Но он безжалостно оттолкнул её с такой силой, что она пошатнулась и чуть не упала.

— Не подходи ко мне больше! — его голос звучал холодно и презрительно. — От тебя воняет дешевизной.

Я застыла, пораженная неожиданностью момента. Девушка всхлипнула, резко развернулась и быстро поднялась по лестнице. Когда она пробегала мимо, я мельком взглянула на её лицо и узнала. Это была начинающая актриса Стелла Снейк. Она часто мелькала на рекламных щитах, и о ней многие говорили.

Эта необычная пара оказалась на моём пути, к сожалению, совсем не вовремя. Обычно я не вмешивалась в чужие конфликты, но внезапно поймала себя на том, что внимательно разглядываю мужчину. Его лицо оставалось непроницаемым, но сжатые кулаки и напряжённая осанка выдавали бурю скрытых эмоций. Как-то сама собой я сделала шаг ближе, несмотря на голос разума, твердивший держаться подальше.

— Как низко... так ужасно обращаться с девушками, — сорвалось с моих губ прежде, чем я успела подумать.

Мужчина перевёл на меня холодный, пристальный взгляд. Его глаза казались спокойными, но появилось ощущение, что они буквально сканируют меня с ног до головы. Повисло напряжённое молчание, которое словно сдавило воздух. Невольно замерев, я уловила в этом взгляде едва ощутимую угрозу.

— Вы заблуждаетесь насчёт этой... девушки, — усмехнулся он, выделяя последнее слово особой интонацией. — Она словно змея обовьётся вокруг шеи и задушит. Или вы предпочитаете спасать себе подобных?

Глаза невольно распахнулись шире.

— Себе подобных? — вырвалось у меня с неподдельным возмущением. — На что это вы намекаете? И, вообще, вы меня даже не знаете.

Его лицо на мгновение оживило насмешливое выражение, губы дрогнули, опасно оголяя уголки белоснежных зубов. Дважды он сократил расстояние между нами, заставляя меня затаить дыхание. Его присутствие словно сковывало.

— Вот именно, — произнес он чуть тише, склонившись надо мной, — вы не знаете, что произошло, но уже позволяете себе судить меня. Простите, но неужели это не говорит о вашей недальновидности?

Закатив глаза, я сделала шаг в сторону, пытаясь поскорее уйти. Но этот человек явно не собирался оставлять меня в покое. Шаги приближались, эхом отдаваясь в ушах. Инстинкты твердили одно: беги.

— Поняли свою неправоту и сбегаете? — его голос звучал издевательски самодовольно.

— Ухожу от типичного мужика, который считает женщин меркантильными, — парировала я.

Он рассмеялся, поравнявшись со мной.

— Я не говорил про всех, — заметил он, перегнав меня и преградив дорогу. — Сделаю вывод, что вы не такая. Давайте начнем с начала. Виктор.

Он протянул мне руку, но я только скользнула по нему оценивающим взглядом. Воздух вокруг наполняли его вибрации уверенности, как будто они были осязаемы. Да, он выглядел бесспорно привлекательно: подтянутый, с дерзким блеском в глазах, словно привыкший к восхищению. Но эта самоуверенность невыносимо раздражала.

— Не думаю, что нам стоит знакомиться, — ответила я холодно, демонстративно игнорируя его протянутую руку.

Он прищурился, будто не привык к отказам. Его губы чуть дрогнули, выдавая легкую усмешку.

— Почему такая неприязнь? — поинтересовался Виктор. — Мы ведь даже не начали разговор, а вы уже решили, что я плохой? Или всё дело в той сцене?

— У меня свои причины, — резко бросила я, сделав шаг в сторону, чтобы обойти его.

Но он снова оказался передо мной, вызывающе улыбнувшись.

— Ваши причины противоречивы. Если вы меня осуждаете, почему не хотите узнать правду?

Его слова и тон раздражали всё больше. Он словно наслаждался тем, как выводит меня из себя.

— Потому что такие, как вы, умеют доказывать «правду» только грубой силой.

— А вы резкая, — заметил он, делая шаг ко мне. — Не боитесь выступить против незнакомца. Это интригует.

Его взгляд пристально ловил мой, словно проверяя, отведу ли я глаза первой. Это напрягало, что я решила не показывать.

— Рада, что смогла вас хоть чем-то развлечь, — бросила я сухо. — Теперь позвольте пройти.

— Конечно, — легко согласился он, но не сдвинулся с места. Его улыбка вдруг стала загадочной. — Но только если пообещаете, что я увижу вас снова.

Сказанное звучало как выбор, но взгляд говорил обратное — он не просто стоял на месте, он играл со мной.

— Точно нет, — отчеканила я, обойдя его и направляясь к выходу. Сердце стучало чаще, а нервы были на пределе.

— Посмотрим, — донёсся его голос, провожая меня. Холод пробежал по спине.

Снаружи вечерний ветер пытался остудить мои разгорячённые мысли, но его взгляд — пронизывающий, насмешливый — по-прежнему не выходил из головы.