Глава 14
Глава 14
Аглая избегала Романа всю следующую неделю. Нет, по работе они, конечно, общались – Глаша представила ему команду из двух реставраторов, которых хотела взять себе в помощь, и несмотря на то, что он был категорически против, успела несколько раз смотаться на объект, чтобы проследить за начавшимся работами по укреплению штукатурного слоя. Виктор Сергеевич докладывал Полякову, что она лично сверлила дыры в стенах, не доверяя этот процесс никому, и замешивала раствор извести с казеином. Фанатичка! Изуверка… Она ведь даже не дала себе отлежаться!
Роман хотел, но никак не мог прекратить это безобразие. Во-первых, потому что сам был занят по самое не хочу, а во-вторых, потому что она просто не давала ему и рта раскрыть. Каждый раз, когда он звонил Глаше, эта зараза переводила тему то на опись повреждений объекта, которую она, видите ли, выслала ему на электронную почту, то на результаты последних биологических исследований, благодаря которым она, наконец, до конца определилась со своими дальнейшими действиями, то на реставрационное задание, которое, кажется, умудрилась выучить наизусть. И в её голосе было столько неприкрытого восторга и энтузиазма, что Роман, подхваченный им, тут же забывал, зачем вообще звонил, и включался в обсуждение навязанной Аглаей темы. Возбужденный, окрыленный новыми идеями, Поляков отключался, сидел еще минут пять с блаженной улыбкой на губах и только потом понимал, что его в очередной раз отшили. Красиво. Профессионально. Зная, на что надавить.
И это, мать его все дери, было по-настоящему круто. То, как она неосознанно… или сознательно возбуждала его мозги. Кто-то из великих сказал, что мозг – это главная эрогенная зона. До этих пор Поляков сильно сомневался в правдивости этих слов. И предпочитал стимуляцию более привычных в плане секса органов. Но после нескольких разговоров с Глашей Роман был вынужден пересмотреть свои взгляды на жизнь.
Он хотел ее. По-настоящему. И понятия не имел, что с этим делать. Точнее не так. Что делать, он знал, как никто. Но вот, что дальше? Роман не был уверен, что понимает. У него не было опыта нормальных отношений. Чистый секс. Никаких разговоров о важном, совместных завтраков и поездок на выходных в Ашан. Никаких планов на будущее. Потрахались и разбежались. Без обид. А Глаша… С ней все сложно. Она вообще не по этой части. После такой мрази, как Ганапольский, ей нужен нормальный парень, отношения… Все то, что вряд ли ей мог дать Поляков. Или… мог? Он постоянно об этом думал. А вот о том, что еще недавно хотел все прекратить из-за возможной связи Аглаи с Кошманами – не вспоминал. И все забывал спросить у Глаши, кем они ей приходятся. Да и не знал, как начать эту тему.
К пятнице терпение Романа вышло. Он подкараулил Глашу у детского сада и двинулся наперерез.
- О, привет… - залепетала та, отводя взгляд.
- Ну, привет. И долго ты еще от меня будешь бегать?
- Мы же разговаривали сегодня утром! – возмутилась она, но так на него и не посмотрела. Ага… Прям святая невинность.
- Но ты опять ничего не ответила по поводу моего приглашения в цирк. А я, между прочим, уже купил четыре билета.
Никаких билетов у него не было. Это так, в голову пришло наобум.
- Правда? На сегодня? Ой, вон, девчонки уже бегут… - опять перевела тему Глаша. А Поляков приободрился. Девчонки – это хорошо. Вряд ли они откажутся от идеи пойти в цирк. А где билеты взять – он придумает.
Все оказалось проще простого. Билеты Поляков заказал онлайн, они успели прямо к началу представления. Глаша плелась за ним без всякого восторга, то и дело с тревогой оглядываясь по сторонам, а вот Женька с Дашей пребывали в превосходном расположении духа. Роман купил девочкам светящиеся короны, не забыв и об Аглае, а себе – демонические рога.
- Тебе идет, - улыбнулась Глаша.
- Тебе тоже, - вернул комплимент Роман, медленно оглядев ее с ног до головы. И не соврал ведь. Он впервые видел ее в обтягивающих черных скини, которые подчеркнули удивительно длинные для Глашиного невысокого роста ножки. Вот, что в Аглае определенно стоило внимания – так это они. Непонятно, почему она прятала их за широкими бесформенными штанами.
- Не пытайся убедить меня в том, что я тебе действительно нравлюсь.
- А то что? Твой мир перевернется?
- Не дождешься! Просто все равно не поверю.
- А тому уроду, значит, поверила?
- В чем? – сощурилась Глаша.
- Ну, это же он убедил тебя в обратном? И не говори, что я не прав.
Глаша отвернулась и сунулась в гущу толпы, собравшейся у входа на арену, подтверждая, что Роман попал в цель. Это объясняло действительно все. И неказистый гардероб, и все другие попытки Аглаи выглядеть как можно невзрачнее. Как он раньше не догадался, что Глаша просто пыталась соответствовать чьему-то о себе представлению? Вот ведь, идиотка!
- Я думал, что ты умней, - прошептал Поляков, пробираясь между рядов.
- Не представляю, почему, - огрызнулась Аглая.
- Выбросить на свалку свою самооценку только потому, что какой-то придурок...
- Тебя это не касается!
- Вот! Говорю же – красивая. Особенно, когда злишься. Глаза сверкают, щеки горят…
- Ага. Интересно только, как ты это в темноте разглядел. И вообще, тебе никто не говорил, как избиты твои комплименты?
- Никто, - честно сознался Поляков, пряча улыбку.
Вверх взмыли лучи прожекторов, послышалась барабанная дробь, и шоу началось. Выбежали клоуны. Девочки восторженно захлопали в ладоши и повскакивали со своих мест. Но Романа клоуны не интересовали, а вот Аглая… Пока она смотрела на сцену, он смотрел на неё. Впервые смотрел по-настоящему. У нее был красивый профиль. Породистый нос, высокий лоб, не слишком пухлые, но выразительные губы. Ей требовалось совсем чуть-чуть, чтобы стать настоящей красавицей. Подчеркнуть глаза, идеальные скулы… и все, пожалуй. Но, похоже, румяна и тушь в какой-то момент стали Глашиными заклятыми врагами.
Следом за клоунами вышли акробаты, за ними – воздушные гимнасты. А потом – дрессированные львы. И вот тут началось самое интересное. Даша вскочила с места. Аглая за ней…
- Что случилось? – проорал Роман, удерживая Глашу за руку.
- Извини. Нам нужно срочно выйти!
Да это он и так и понял. Но что не так-то? Роман наклонился к племяннице, которая выглядела такой же растерянной, как и он сам.
- Не знаешь, что произошло? – подсел поближе.
- Не-а.
- Пойдем за ними…
Извиняясь и пригибаясь, насколько можно, Роман с Женькой выбрались из-под купола. Огляделись по сторонам, не сразу заметив диван за большим фикусом, на котором, обнявшись, сидели Даша и Глаша. Поляков сглотнул образовавшийся в горле ком и пошел к ним.
- Пойдем отсюда, мам! Пойдем, а?
- Сейчас, солнышко. Я только такси вызову.
- Не надо такси, – возразил Роман. - Я вас отвезу. Только не пойму, что за спешка?
- Не в спешке дело, - пробормотала Глаша.
- А в чем?
- Там были звери! – возмутилась Даша.
- Э-э-э… Ну, да. Это же цирк, – осторожно подбирая слова, согласился с девочкой Поляков.
Аглая наградила его надменным взглядом, который довольно сильно резонировал с ее последующими словами.
- Это моя вина, Даш. Я забыла, что в местных цирках до сих пор сохранилась эта традиция.
- Да какая традиция? О чем вы толкуете, а?
- Даша и я поддерживаем движение «Цирк без животных».
Роман и Женька переглянулась. И снова перевели взгляд на Аглаю.
- Ай, долго объяснять! – отмахнулась она, вставая с дивана.
- И ничего не долго! Мы с мамой против жестокого обращения с животными. А эти дрессировщики… - в бездонных очах Дашки блеснули слезы. Поляков дернул воротничок рубашки, возвращаясь к уже ставшему извечным вопросу… Как он оказался в таком дерьме? А ведь хотел всего лишь сводить в цирк детишек. Вот так и делай добрые дела.
- Что? Что дрессировщики? – Женька замерла от нетерпения.
- Бьют их и держат в клетках, - всхлипнула Даша.
Три пары глаза уставились на Полякова. И было в них столько укоризны, словно он самолично и бил тех животных, и в клетку сажал. Роман вскинул вверх обе ладони.
- Эй… Я вообще не думал о цирке с такой точки зрения. – Аглая еще сильнее нахмурилась, и Роман начал закипать: - Сознаю… виноват, наверное… Ну, а вы тогда какого чер… то есть… - запнулся он, подбирая слова поприличней, - почему согласились пойти?
- А уж это была моя ошибка.
Ну, хоть тут он не виноват! Роман пригладил волосы. Отвернулся. С яркой афиши на него с укоризной смотрела макака в юбке. Поляков выматерился про себя и растерянно замер.
- Так, значит, планы на вечер меняются. Пойдем смотреть на животных… в живой природе! – оповестил он всех присутствующих.
Кто ж знал, что живую природу Роман решит им показывать из окна своего пентхауса? Никто не знал. Потому и согласились поехать. А когда стало понятно, куда он их всех привез – было поздно отнекиваться.
И ведь было, чем любоваться. Не соврал. В квартире Полякова имелся выход на большую террасу под открытым небом. С нее открывался шикарный вид на реку и городской парк. И они любовались им, сидя в плетеных креслах, в то время как Дашка и Женька кормили голубей.
- Нам домой пора… - наконец заметила Глаша, отодвигая от себя так и не допитый бокал вина.
- Это еще почему? Сегодня пятница. К тому же мы договаривались проверить звукоизоляцию. Забыла?
Конечно, нет! Именно поэтому она весь вечер сидела, как на иголках, вертя в руках бокал чилийского вина. Пить Аглая боялась. Мало ли, как подействует алкоголь на внезапно проснувшуюся в ней потаскушку. После их последнего вечера с Поляковым она то и дело напоминала Глаше о себе. Распутными, греховными фантазиями, в которых обнаженный Поляков… Ну, вот… Кто о чем, а вшивый о бане.
Аглая застонала про себя и поднялась из кресла. На город опускался прохладный апрельский вечер. Пахло весной. Только-только проклюнувшимися листочками и дикой фиалкой, застелившей пологие склоны парка пестрым лиловым ковром. Глаша подошла вплотную к ограждению и уставилась вдаль. А девочкам стало не до видов. Они вернулись в квартиру и уселись перед огромным телевизором, настроенным на детский канал. Не иначе, как по Глашиному недосмотру, они с Романом остались совсем одни, чем он тут же воспользовался. Подошел близко-близко, прижался к ее спине грудью и положил руки на поручни по обе стороны от вмиг побелевших ладошек Аглаи.
Поцеловал… затылок с выбившимися из хвоста тонкими прядками, выступающие позвонки. Аглая замерла, захлебнулась воздухом. Продолжать – не хватало смелости, а прекратить – не было сил. Мама всегда повторяла, что на своих ошибках учатся лишь идиоты. И это было истинной правдой. Беда в том, что Глаша в этом смысле была вообще безнадежной. Жизнь ее не учила в принципе… Иначе как объяснить то, что происходило?
Прохладные пальцы Полякова легли на живот. Поиграли с пуговицей на ширинке, провели по голой полоске кожи чуть выше пояска. Губы прихватили ухо… Глаша задрожала, запрокинула голову, неосознанно потянулась к его губам, и когда они соприкоснулись, тихонько вздохнула. Вырвавшееся облачко пара закружил и унес ветерок. Как и её сомнения. Это было сладко, жарко и невозможно прекрасно. Её никто так не целовал. Сказывался, наверное, опыт, но и это Аглаю не волновало. Так даже лучше… Она хотела опытного заботливого любовника, и на эту роль Роман подходил, как никто. От неудобной позы начала неметь шея, Аглая высвободилась из рук Полякова и повернулась к нему лицом. Его взгляд пылал, а мощная грудная клетка часто вздымалась.
Вау… Это она с ним сотворила такое? Вау…
- Дядь Ром! У нас ютюб завис! Дядь Ром…
Глаша моргнула и со стыдом отпрянула от Романа.
- Нам домой пора… Уже поздно.
- И не мечтай. Девочки лягут в свободной спальне, ты - в моей, а я - на диване…
Ага, как же… Судя по плотоядной улыбке Романа, дивану предстояло пустовать до утра. Но почему-то Глашу это больше не пугало. Возможно, в её размеренной жизни как и раз не хватало вот такой, ни к чему не обязывающей, грязной интрижки.