Глава 16

Глава 16

Даже когда Поляков услышал довольно редкое имя Аглая, он далеко не сразу сложил два плюс два. Перевел взгляд, проследив за кивком головы Тамары Егоровны. И даже сунул в рот вторую тарталетку, которую до тех пор бестолково сжимал в руках. Первая мысль – красивая. Вторая – вписывающаяся в этот мир на все сто. Это вам не из грязи в князи. Класс – он за версту виден. Класс – он в мелочах. Гордом повороте головы, в искусстве держаться, в непринужденном обращении с… это кто повис у нее на руке? Какой-то греческий принц? А платье? Это же вообще что-то невероятное. Золотисто-бежевое, в пол, с тонкой изысканной накидкой, прикрывающей плечи и спускающейся аж до пяток.

- Аглая, - повторила Тамара Егоровна, и, Поляков готов был поклясться, ее голос дрогнул.

- Мама… - выдохнула девушка. Двинулась им навстречу, обняла Царицу Тамару и… Их взгляды встретились. Вот тогда до него и дошло. Вот тогда он, мать его, понял. И как-то сразу все сошлось в голове. Аглая Васильева… Аглая, мать его, Васильева… Канарейка, которая, в противовес всем его опасениям, совсем не выглядит в этом обществе чуждой. Роман сглотнул, вглядываясь в ее лицо. Посчитал до трех, заставляя себя успокоиться, но… не тут-то было. Краем сознания понимая, что так ни в коем случае нельзя поступать, он схватил Глашу под руку и, пробормотав что-то удивленно наблюдающей за ними Тамаре Егоровне и греческому, чтоб ему пусто было, принцу, потащил её… а черт его знает, куда потащил.

- Что ты делаешь? – зашипела Глаша, улыбаясь, кажется, каждому в этом чертовом зале намертво приклеившейся к лицу улыбкой. Греческий принц остался с Царицей, удивленно таращась им вслед. – Что ты делаешь?! – повторила чуть громче.

А черт его знает, что? Похоже, какую-то жуткую глупость, но… Почему-то нет сил с собой совладать. Нет сил остановиться. И дать себе шанс одуматься.

Роман выскочил в коридор. Пронесся через него, толкнул двустворчатую дверь, ведущую, кажется, в библиотеку, и лишь когда та захлопнулась за ним с Аглаей, отпустил ее руку.

- Ну?! – рявкнул, впиваясь в девушку взглядом.

- Что, ну?! – в ответ та поморщилась и растерла запястье. Роман нахмурился. Чего-чего, а причинить боль он Глаше не хотел. Так… Встряхнуть немного, узнать…

- Что за игру ты затеяла?!

- Какую игру?

- Интересно стало? Как это - с простым смертным? Принцы надоели?!

- Какие принцы? – брови Глаши взлетели едва ли не до линии роста волос.

- Вот эти, - вытянутый палец Полякова ткнул в захлопнувшуюся за ними дверь. Огромную. Метра три в высоту – не меньше. Из… ясеня, не иначе. Поляков подавил в себе желание поближе ее рассмотреть. Но тут взгляд скользнул выше, к куполу… И он немного отвлекся, прикидывая в уме, какие архитектурные приемы были задействованы в его строительстве.

- Ты о Ставросе, что ли? – недоверчиво пробормотала Глаша, возвращая Полякова из дебрей отечественных СНиПов.

- Не знаю! Я с принцами не якшаюсь.

- Никакой он не принц. Так… внучатый племянник Онассиса.

Всего-то. Ему прям полегчало… Дерьмо! Ужасно раздраженный из-за того, что никак не может взять себя в руки, Поляков еще раз огляделся. Комната была просто огромной. Но взгляд Романа остановился на баре. Он подошел, взял стакан. Открыл бутылку какого-то коньяка и плеснул себе в стакан на два пальца.

- Так ты с ним? А я… так? Потому что наследной принцессе Кошманов вдруг стало скучно жить?

- Ром, ты дурак?

Поляков обернулся. Кажется, она впервые назвала его по имени. Или… нет?

- Вообще-то нет. Но после всего чувствую себя им, родимым.

- Ставрос – просто мой хороший знакомый. Я до сегодняшнего вечера не видела его… лет семь. Впрочем, как и всех этих людей.

- Что так? – сузил глаза Роман, не слишком-то доверяя Глаше.

- Это долгая история.

- А я никуда не спешу.

- Я спешу. Я маму почти шесть лет не видела.

- Да неужели и ее тоже?

Глаша замерла. От растерянности, еще недавно написанной на её красивом лице, ничего не осталось. Оно стало отчужденным и… холодным. В этот момент Аглая стала для него такой же недостижимой, как приглашение на этот чертов праздник еще совсем недавно.

- Я не пойму, почему ты решил вести себя со мной, как с дерьмом, но продолжать в том же духе не стану.

Она повернулась к нему спиной и сделала шаг к двери.

- Ты меня использовала! – продолжал гнуть свое Поляков.

- Серьезно? – Аглая даже не посчитала нужным обернуться. Так, чуть повернула голову в профиль. – Если я ничего не путаю, слово «использовала» подразумевает некую корысть. Не расскажешь, в чем она для меня заключалась… гонщик?

Поляков вспыхнул до корней волос. Открыл рот, но не произнес ни звука, несмотря на то, что никогда не лез за словом в карман. Она его уделала подчистую. Пять ноль. Игроки уходят с поля… Вернуть бы себе хоть какое-то подобие невозмутимости, и так ведь выставил себя дурак дураком, но почему-то не получалось. Здорово она, наверное, посмеялась над его самонадеянностью. Роман-то и впрямь решил, что для такой, как Глаша, станет настоящим подарком. Какой же он идиот!

Поляков пялился вслед удаляющейся фигурке, отмечая и гордую осанку, и плавно покачивающиеся идеальные бедра. После минувшей ночи он точно знал, что никакие они не костлявые. Просто… аккуратные такие, ладные. И вся она, как фарфоровая драгоценная статуэтка. Даже красота эта неброская… она для ценителей, а не для таких придурков, как он. Впрочем, может, все не слишком запущено. Глашину красоту он давно разглядел. Настоящую! А не ту, что ей сегодня навели в каком-нибудь дорогущем салоне. Если уж на то пошло, Полякову её умыть хотелось. Умыть, чтобы она вновь стала той Глашей, которую он успел… что? Полюбить? О, да бросьте!

Нарушая хаотичный бег его мыслей, дверь в библиотеку открылась.

- Глашка!

- Пашка!

Аглая пролетела разделяющее их с братом расстояние и повисла у него на шее.

- Ты в порядке? – первым делом поинтересовался Павел, бросая косой взгляд на Полякова.

- Конечно! – рассмеялась Аглая. - Что мне будет?

- И впрямь… Ну, хороша… Ну, хороша!

- Спасибо! А ты все мужаешь.

- Это намек, что я растолстел?

- Возмужал! – выставила палец вперед Аглая. - Сечешь разницу?

- Секу-секу! – ухмылялся в ответ Павел Львович. И вроде бы он смотрел лишь на сестру, а все равно Роман чувствовал, что именно он сейчас подвергается некоему тщательнейшему анализу.

- Познакомишь со своим спутником? - перевел взгляд на Полякова Кошман.

- Э-э-э… Да. Познакомьтесь. Роман Георгиевич Поляков. Мой… э-э-э работодатель. Павел Львович Кошман – мой брат.

Ага. Работодатель. А работодатели Полякова – Кошманы. Так и кто кому босс по итогу? Вот же дерьмо!

Роман подошел к Павлу и протянул руку. Пожатие вышло крепким. Но вряд ли потому, что Кошман мерялся с силами с Поляковым. Тут и дураку было понятно, что они в разных весовых категориях. Совсем.

Аглая смотрела на брата с обожанием. Как и тот на нее. Тем интереснее было, почему Глаша оборвала связь с семьей? И что такого должно было случиться, чтобы они позволили ей это сделать? Если Аглая, конечно, не врет насчет того, что они не виделись… сколько там она сказала? С нее уж станется. С другой стороны, она жила в обычной панельной двушке и разъезжала на потрепанной Ниве. А значит, доступ к семейным сокровищам для нее был закрыт. В то, что от такого можно отказаться по доброй воле – Роман не верил. Тут скорее родственники посодействовали. Или все же… сама так решила?

- Приятно познакомиться, - кивнул Роман, с достоинством выдержав остановившийся на нем темный взгляд мужчины. Павел Кошман был невысок. На полголовы выше Аглаи. У него была довольно крепкая фигура и не утратившие густоты темные с проседью волосы. Из общего с Глашей – разве что нос. Это фамильное, переданное от Царицы Тамары.

- Взаимно. У вас хороший вкус… - чему-то улыбнулся Павел Львович. – Не крепкий?

Поляков перевел взгляд на собственную руку с зажатым в ней бокалом, покосился на бар, где в ящике из дерева, отороченном бархатом и зеркалами, так и стоял открытый хрустальный сосуд.

- Да вроде нормально… А что?

- Да ничего. Только выдержка дай боже. Не каждому пойдет.

Роман с достоинством повел плечами:

- Как видите, нормально пошло.

- Ну, и хорошо! – обрадовался чему-то Кошман. А Поляков еще сильнее напрягся. Выдержка, золото и хрусталь. Сколько стоит эта бутылка? Он же ее открыл, так? Иди она была открыта? В пересчете на граммы... в какую сумму ему обошлось выпитое?

О, да чтоб его! Как будто ему кто-то предъявлял счет!

И снова открылась дверь. На этот раз на пороге возникла сама Царица Тамара. В компании…

- Мама! Костя! – опять ахнула Глаша, бросаясь второму брату на шею.

А ведь только сегодня утром Поляков говорил себе, что не собирается знакомиться с ее родней. И в тот момент он, между прочим, даже не знал, кто все эти люди! А если бы знал? А если бы она пригласила пойти с ней? Дерьмо… Какой смысл гадать теперь? Когда она совершенно точно его не позвала. Видимо, не посчитав его кандидатуру стоящей их внимания. Так?

Желваки на щеках Полякова дернулись.

- А Даша? Даша-то где? – спросила Тамара Егоровна.

- С Лешкиными пацанами. Какие у тебя внуки уже большие, а, Паш?

- Ты бы еще реже к нам заглядывала, так и вовсе бы не узнала, - пробурчал Павел и снова зыркнул на Полякова. - Эта дурочка отказалась от наследства, - зачем-то проинформировал он Романа.

- Павел! – одернула сына мать. Поляков опять же выдержал взгляд. Никак не комментируя эту информацию. Он понятия не имел, о каких суммах идет речь, но догадывался, что о больших. Очень-очень больших. Ему, как человеку, который в этой жизни всего добивался сам, кровью и потом, было трудно представить, как можно по доброй воле отказаться от больших денег. С другой стороны, если не знать, как тяжело те деньги даются, каких только идиотских поступков не совершишь. Что же касается всего остального… Так даже лучше. Можно не беспокоиться о том, что он ей, со своими несколькими миллионами долларов на счету, не пара. Точнее, в том, что не пара – сомневаться больше не приходилось, но… все же, если она осталась совсем-совсем без денег, так, может быть, и не самый плохой вариант, а?

- Отказалась и отказалась. Давай всем об этом сообщим, - пробурчала Глаша.

- Всем? Я думал, что Роман Георги…

- Неправильно думал! И вообще… что мы тут стоим? Гости тебя уже, небось, заждались. Пойдем, Паш, а?

Глаша тараторила что-то, и тараторила. Тащила брата к выходу из библиотеки, косилась на мать и улыбалась, а Поляков… стоял и прикидывал в уме варианты того, что там себе Павел Львович надумал. И не поэтому ли Роман в последний момент получил приглашение на этот пир жизни?

Какова вероятность того, что Кошманы… со всеми их возможностями и влиянием, отпустили от себя Глашу дальше, чем на шаг? Маловероятно. Кстати, если за ней до сих пор присматривают – вполне объяснимо, что менты сработали оперативно, когда его повязали из-за той дурацкой ситуации с Женькой. А значит… значит, они в курсе и об этой его ошибке. Впрочем, очевидно, Кошманы не посчитали её такой уж глобальной. Иначе почему он до сих пор ходил на своих двоих по этой грешной земле?

- Роман Георгиевич.

- Да?

- Вы же понимаете, что Аглая ни в коем случае не должна узнать, что это я за нее похлопотала? – наклонившись к Полякову, тихонько поинтересовалась Царица Тамара, когда Глаша с братьями вышла за дверь.

- Да, конечно…

- Видите ли, она девочка гордая. Предпочитает всего добиваться сама.

Ага! – злорадно подумал Роман. - Знаем мы, как она добивается. Плавали… - но вслух он ничего, конечно же, не сказал.

- Можете быть спокойны. Я вас не выдам.

- Вот и хорошо. Думаю, мы поладим.

Роман улыбнулся и кивнул. Перевел напряженный взгляд на бар и последним вышел из библиотеки. Глаша куда-то исчезла, наверное, с очередным племянником Онассиса, греки же плодятся, мама не горюй, как! А он запнулся, не совсем понимая, что ему делать дальше.

- Роман? Поговорим? – раздался за спиной голос… Константина Львовича. Ага, вот и второй брат!