Глава 18

Глава 18

Хорошо было так, что просто сдохнуть можно! Глаша кончила с тихим писком и, запрокинув голову к потолку, с шумом втянула воздух. Сердце колотилось, как ненормальное, пульс зашкаливал, а по телу одна за другой растекались обжигающие волны блаженства.

Кто бы мог подумать, что Поляков – настоящий виртуоз по части орального секса? После их первой ночи – уж точно не Глаша.

- Ты как? – спросил Роман, нависая над девушкой и шаря взглядом по ее порозовевшему, покрытому испариной лицу.

- На десятом небе, - хорошенько все обдумав, вынесла вердикт та. Поляков самодовольно улыбнулся. Аглая закатила глаза. Она и не сомневалась, что будет так. Самомнение у Романа было – мама не горюй. Но как бы ей не хотелось принимать участие в его пестовании, не признать очевидного она не могла. Это было… это было великолепно, крышесносно, улетно, превосходно! Отвал башки какой-то. Вот, как это было! Глаша, наконец, поняла, почему вокруг секса ходило столько разговоров. Она-то, было, вообще решила, что его роль в жизни женщины как-то уж слишком преувеличена, но тут с ней случился Роман… И Аглая прозрела.

Нет, первый раз был и правда… никаким. Хотя и тогда это было лучше, чем с Ганапольским, который, теперь Глаша это знала наверняка, в постели был редким рохлей. А с Поляковым было… приятно. Однако, не более. Никакой феерии, искр... Но! Тем не менее, Аглае понравилось, как она себя ощущала в его руках. Она себе казалась красивой и сексуальной. Она ощущала себя женщиной, которая смогла довести красавчика Полякова до цугундера. И это, черт возьми, льстило.

- На десятом? Это хорошо. Но пора бы тебе спускаться…

- Зачем? – не открывая глаз, поинтересовалась Глаша.

- Иначе не зайти на второй круг, - хохотнул Поляков.

- А это планируется?

- Еще как! Открывай глаза, одалиска.

- Эй! Разве я похожа на одалиску?

- А что, скажешь, нет? Прямо сейчас очень-очень похожа. – Хриплые чувственные нотки в голосе Романа заставили Глашу поерзать. А пальцы, скользнувшие вниз по телу – тихонько вздохнуть.

- Даже не мечтай, что я присоединюсь к твоему гарему, красавчик.

- Эй! Разве пару минут назад я не доказал, что в таком положении прямо таки миллионы плюсов?

- Может быть. Но я не из тех, кто будет ждать, когда ты до них снизойдешь.

Как будто он и сам этого не понимал! Аглая… Она вообще из другого теста. Ему бы даже в голову не пришло предложить ей стать одной из многих. Но открыть все карты сразу Роман был еще не готов.

- И как же нам быть тогда? – поинтересовался он, спускаясь ниже и поглаживая большими пальцами хрупкие выступы бедренных косточек.

- Хочешь грязную интрижку со мной – забудь обо всех других женщинах! – выпалила Глаша и замерла. Наверное, она слишком много хотела. Да… Впрочем, не удивительно. Ее категоричность родом из сопливого детства. Часть ее личности, если хотите. Все или ничего – это про Глашу Васильеву. А полумеры – это про слабаков. Так её с пеленок учили.

Поляков отстранился. Сделал вид, что крепко задумался, а сам… исподтишка наблюдал за Аглаей.

- Думаешь, ты того стоишь?

- Эй! – возмутилась девушка, вскочила с постели и запустила в Романа подушкой. Маленькая грудь качнулась. Член дернулся. И если бы Глаша опустила взгляд чуть ниже – сразу бы поняла, что её предложение принято. Но она смотрела Полякову в глаза, а он… он набивал себе цену. И наслаждался… огнем, полыхающим на дне её серебристых, полных праведного гнева очей.

- Думаю, мне нужно все хорошенько обдумать.

- Вот и думай! – насупилась Глаша и потянула простынь, на которой сидел Роман, чтобы прикрыться.

- Еще чего, - возмутился тот. - Как я могу что-то решить, не видя перед собой самых главных аргументов?

- Аргументов?

Кожа Глаши порозовела, и она отвела смущенный взгляд.

- Угу… Вот это, - Роман коснулся большими пальцами напряженных сосков, - одни из самых главных… - Поляков наклонился к груди и лизнул острый темно-розовый пик. У Глаши на ногах поджались пальцы. – Маленький, но увесистый аргумент, - прошептал он, обжигая дыханием кожу. Прошелся поцелуями вниз, лизнул аккуратную лунку пупка, погладил пальцами истекающие влагой складочки. – И еще один один аргумент, и еще… Перевернись!

- Что? – хлопнула глазами Аглая, выплывая из чувственного дурмана, но все еще не до конца понимая, чего от нее хотят.

- Перевернись на живот!

- Ты будешь искать аргументы у меня на спине?!

- Нет! Чуть ниже. Думаю… этот аргумент будет решающим!

Несколько секунд она осоловело на него смотрела, а потом тихо рассмеялась и неуклюже перевернулась. Господи, сколько женщин до нее, в попытке произвести впечатление, принимали перед Романом самые сексуальные, самые провокационные позы, а его, оказывается, вон, что заводило… Какая-то невозможная непритворная искренность. Во всем.

Роман сглотнул. Мазнул взглядом по безупречно гладкой, будто мраморной, коже, по аккуратной лунке позвоночника, вниз… К мягким округлым ягодицам. В горле собрался ком. Он осторожно отвел волосы Аглаи в сторону, коснулся губами шеи и сжал в чаше рук упругие ягодицы. Идеальные… Господи, они были идеальными!

- Ну, что там? – недовольно буркнула Глаша, но томное придыхание, с которым она закончила предложение, свело на нет весь запал.

- Ладно.

- Что?

- Говорю, так уж и быть. Пока я с тобой – никаких других женщин.

- Серьезно?

- Угу… - Роман аккуратно отвел в сторону Глашину ногу и провел головкой по истекающим влагой складочкам. Аглая приподняла попку. Поляков безошибочно нашел вход и мягко толкнулся бедрами. Глаша тихонько выдохнула, поерзав. - Тише, малышка, тише… - прошипел он. - Ты такая невозможно узкая… Не спеши, ладно?

Медленно, почти убивая себя этой неторопливостью, Роман погрузился в неё до конца. Он буквально чувствовал, как нехотя поддаются мышцы, его впуская, и едва держался. Двигаться дальше – не было сил. Одной этой узости было достаточно, чтобы кончить. Глаша вздохнула и неосознанно сжала мышцы. Роман выругался, обхватывая рукой ее талию.

- Ты меня убиваешь…

- Ты меня тоже. Клянусь, если ты что-нибудь не сделаешь с этим прямо сейчас… Я… я не знаю, что сделаю!

Аглая прогнулась в спине, насаживаясь на него еще сильнее, и рукою уперлась в стену. Терпеть больше не было сил. Роман отступил, и снова медленно погрузился, отступил, и снова, и снова. С оттяжкой, по-взрослому, так, как хотелось. Сходя с ума от происходящего. О том, что Глаша близка к разрядке, Роман понял по едва слышным ой-ой-ой-ой, которые она шептала, вгрызаясь в край подушки. Поляков и сам был на пределе, поэтому прохрипел:

- Хорошая девочка, давай, вот так… вот так… Да, моя хорошая? – пальцы коснулись напряженного скользкого бугорка. И мгновение спустя они кончили одновременно.

Глаша лежала на животе и рассматривала бегающих по полу солнечных зайчиков. Хорошо было так, что она готова была лежать так до скончания века. Но урчание в животе Полякова как бы намекало – вставай, и покорми изрядно попотевшего мужчину.

- Эй, ты куда?

- Приготовлю чего-нибудь на ужин. Если, конечно, ты на него останешься? - напряглась вдруг, стараясь ничем не выдать собственного расстройства, которое никак не вязалось с тем, что она предложила Роману совсем недавно. Грязная интрижка не предполагала совместных ужинов, поездок в Ашан и общих планов на выходные. Ей бы следовало это усвоить.

- Еще как останусь. До сих пор не могу понять, как ты умудрилась научиться готовить.

- Это еще почему?

- Ну… У вас же наверняка были слуги, и все такое…

- Ключевое слово «были». А вот сейчас у меня маленький ребенок и ограниченный бюджет. Жизнь чему хочешь научит.

- Эй… Постой-постой! Это что?!

Поляков потянул на себя простынь, которую Аглая стыдливо на себя натянула, перед тем как встать с кровати, и уличающе ткнул пальцем туда, где она его стараниями была грязной.

- Ты у меня спрашиваешь? – насупилась в ответ Аглая. Поляков медленно сглотнул. Зарылся рукой в волосы на макушке и хрипло потребовал:

- Скажи, что ты на таблетках.

- Я на таблетках.

- Глаша! Я не шучу!

- Так и я не шучу. Расслабься.

- Расслабься?! Я же кончил… Господи, впервые в жизни кончил без резинки.

Казалось, еще немного, и с Поляковым случился бы удар. Он выглядел таким потерянным! Но Аглае его было не жаль.

- Слушай, тут вообще-то мне надо волноваться!

- Это еще почему?

- Да потому, что у меня любовника не было бог его знает сколько, и я совершенно точно здорова, а вот ты… - Глаша покачала головой и все же завязала на груди злосчастную простыню.

- Я здоров! – рявкнул Поляков.

- Ты уверен?

- Говорю же, что всегда предохранялся! А ты… ты…

- Да?

- Должна была в этом удостовериться до того, как позволила мужику пробраться в свои трусики!

- Прекрасно. Я же еще и виновата…

- Твою мать, - выругался Роман в который раз. - Да не виновата ты ни в чем, просто… У меня рядом с тобой каждый раз отказывают тормоза.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Аглая закусила губу, чтобы не дать довольной улыбке расцвести на своем лице. Но, черт возьми, это было приятно слышать. Очень…

- Ладно, гонщик, расслабься. Я правда на таблетках.

- Но ты же сказала, что у тебя давно не было любовника… - осторожно напомнил Роман. Глаша помрачнела.

- Не было. Но противозачаточные делают мою кожу сияющей и не позволяют мне растолстеть.

- Но…

- Все, Ром, закрыли тему. Тебе достаточно знать, что я не залечу. Мне - что ты здоров. На этом все.

- Окей. Но я вообще-то не об этом хотел спросить.

Глаша обернулась. Поляков выглядел как-то странно. Будто находился в смятении и никак не мог решиться на что-то. И хочется, и колется – вот, что было написано на его лице.

- Ну? Давай, говори, раз начал.

- Если ты на таблетках…

- Опять если?! Да говорю же в сотый раз – так и есть!

- Не пыли! – одернул Глашу Поляков. - Я в этом не сомневаюсь.

- Вот спасибо! Таки дошло, что я тоже вроде как не горю желанием размножаться?!

Роман нахмурился и стиснул челюсти. Нет, детей он вообще не хотел – это точно. Так чего же его так взбесили последние слова Аглаи? Пообещав себе во всем разобраться, Поляков тоже встал.

- Вообще я веду к тому, что если мы оба здоровы, а ты на таблетках…

- Да? – резко кивнула головой Глаша.

- То нам ничего не мешает отказаться от резинок в принципе, - выпалил Поляков.

- На время нашей грязной интрижки, – задумчиво уточнила Аглая, почесывая правую икру стопой левой ноги. Роман скривился, как от зубной боли. Он, пожалуй, еще не встречал женщины, у которой бы полностью отсутствовало инстинктивное желание отвести мужика к алтарю. А тут прям сюрприз-сюрприз. Грязную интрижку ей подавайте! Вот же аморальная баба… Или дело в нем? Поди, к принцам заморским у неё другое отношение! Кстати, что там она говорила по поводу длительного воздержания?

- Ну, так как ты на это смотришь?

- Не знаю. А что не так с презервативами? Почему ты им решил изменить после… Скольки лет использования? – уточнила Глаша, выгнув бровь.

- Это что, такой завуалированный способ узнать, когда я лишился девственности?

- Больно надо! – закатила она глаза и таки вышла из комнаты.

А он остался. Ну, не объяснять же ей, что без резинки, оказывается, все иначе! До звезд перед глазами, до рвущегося из груди крика. Он в жизни такого не испытывал и теперь даже не представлял, как вообще вернется к старому доброму Дюрексу, когда они с Глашей расстанутся. Почему-то последняя мысль заставила Романа поморщиться. Он дождался, когда Аглая выйдет из ванной, обмылся сам и только тогда вернулся к прерванному разговору.

- Глаш… А что ты имела в виду, когда сказала, что у тебя давно не было секса?

- Начинается!

- Нет, ну, интересно же! Мне, как активному эээ…

- Трахателю?

- Фу, зачем же так грубо, Глаша? Как активному в сексуальном плане мужчине! – поправил Поляков девушку. - Просто интересно, что заставляет людей отказаться от удовольствия. Так что же означает твое «давно»? Полгода?

Аглая проигнорировала вопрос и, проведя лезвием ножа по стеклянной доске, отправила порезанный только что лук-порей на сковородку.

- Год? – продолжал Поляков. - Два? Неужели три? – недоверчиво сощурился он.

- Семь.

- Что?

- Семь лет, доволен?!