Эпилог
Эпилог
Вечеринка удалась, несмотря на дождь и скандал, случившийся в начале вечера. Нет, признаться, поначалу Глаша хотела уйти, громко хлопнув дверью, но потом передумала. Потому что ей было хорошо… Невыносимо хорошо. Просто до слез.
- Опять плачешь? – спросил Поляков, осторожно кружа Аглаю в медленном танце.
- Нет… А ты? Ты на меня не злишься больше?
- Злюсь, - честно признался он. – А потом представляю, что ты всю жизнь будешь со мной такая…
- Какая?
- Вот такая, как сейчас… И не могу поверить, что мне так повезло.
- Я классная, - улыбнулась Аглая. - Это точно.
Поляков откинул голову и засмеялся, не замечая, что за ними внимательно наблюдает не одна пара глаз.
- Определенно. Ты – лучше всех. Мне под стать.
- Еще бы! – спрятала улыбку Аглая, потупила взгляд и покрутила в пальцах пуговицу на жилете Романа, делая вид, что страшно смущается. - А что тебе во мне нравится больше всего?
- Напрашиваешься на комплименты? – поинтересовался Роман, сдвигая руку чуть ниже.
- Почему бы и нет?
- Хм… Так с ходу и не скажешь. Наверное, то, что я никогда не знаю, чего еще от тебя можно ждать. Ты настоящая заноза в заднице.
Глаша запнулась, недобро сощурилась и, сладко улыбнувшись, мстительно наступила Роману на ногу.
- Ай! – взвыл он.
- Скажи спасибо, что не каблуком. Это ж надо, «заноза в заднице»!
- Но ведь так и есть…
- Угу…
Роман крутанул Аглаю, наклонил, выпрямил и повел в ритме танго из одного конца зала к другому. И где-то на середине пути Глаша решилась. Ну, просто потому, что посредине зала он вряд ли бы стал ее убивать. Вот если в конце… у двери, ведущей в сад – это другое дело. Там, как ни крути, от трупа избавиться гораздо сподручнее.
- Я должна тебе кое в чем признаться, - выпалила она. Роман остановился вместе с музыкой, сделал характерное движение головой. Глаша старательно повторила.
- Признавайся, раз должна, - бросил он, возобновляя шаги.
- Видишь ли… Когда братья сказали, что я отказалась от наследства, они несколько преувеличивали. – Роман опять запнулся. Резко повернул ее, меняя направление, и повел в стремительном темпе. Прямо к дверям… Глаша занервничала.
- Насколько преувеличили?
- Ну… Понимаешь, папа… Он ведь еще при жизни был человеком довольно известным. И далеко не бедным. А после смерти стоимость его картин поднялась до небес.
- Та-а-ак…
- Я его единственная наследница. То есть… к деньгам Кошманов я, конечно, отношения не имею, но…
- Но ты и без них богачка.
- Угу.
- Дерьмо! – резюмировал Поляков, подталкивая Глашу к выходу в злосчастный сад.
- Эй, куда мы идем? – занервничала девушка.
- Подальше отсюда.
- Послушай, ну, деньги - это ведь не так уж и плохо, да? – попыталась успокоить Аглая будущего мужа.
- Наверное. Но свою жену я буду обеспечивать сам.
- То есть я, по-твоему, на это не способна?!
- Конечно, способна. Но я вдруг подумал, что хочу большую семью. Так что работать тебе вряд ли придётся.
- Хочешь засадить меня дома и заставить нянчить твоих детей? – Аглая остановилась посреди дорожки и воинственно подбоченилась.
- А что, ты против?
- Еще бы! До этих пор мне прекрасно удавалось совмещать работу и материнство.
- Ну, тогда ладно, - не стал спорить Роман, и Глаша вдруг поняла, что все это время он просто её поддразнивал. Сердце сжалось от нежности. И огромной… огромной любви.
- Рада, что в этом вопросе у нас нет разногласий.
- Я тоже рад. Слушай, ты не знаешь, у кого мне искать ключи от машины?
- У Николая Петровича. А что? Мы уже уезжаем?
- Угу. Весь вечер только о том и думаю, как бы поскорее стащить с тебя это платье.
- Так ты правда не злишься? И не собираешься от меня сбежать?
- Из-за твоих денег, что ли?
- Ну… да?
- Нет. Пожалуй, я смогу пережить, что моей невесте принадлежит… Кстати, сколько? Пять миллионов? Десять?
Глаша покачала головой и виновато потупилась. Поляков сглотнул. Что ж… Видимо, речь шла о действительно немаленьких суммах.
- Понимаешь, все это время… Ну, что я находилась вдали от семьи, моими активами управляла инвестиционная компания Кости… А он, ты, наверное, слышал, настоящий финансовый гений, – затараторила она.
- Просто скажи, сколько?
- Ну-у-у… Миллионов двести или триста. Кто их считает?
Действительно. Глаз Полякова дернулся.
- И что ты думаешь с ними делать?
- Не знаю. Заведу парочку трастовых фондов для детей… Ты же не против, если наши дети унаследуют эти деньги?
Роман покачал головой.
- Проспонсирую несколько реставрационных проектов…
- Я так и знал! Так и знал, что ты просто растрынькаешь все подчистую, - обрадовался Роман.
- Ну-у-у, ты сам сказал, что будешь меня обеспечивать. А мне что прикажешь с этими деньгами делать? Не солить же их, да? – оправдывалась Аглая. – К тому же, кто, если не мы, сохраним эти грандиозные сооружения для потомков? Что? Ты почему так на меня смотришь?
- Поверить не могу, что ты настоящая.
- Это потому, что я не от мира сего, - вздохнула Аглая, сковырнув идеальный газон острым носком туфли. Поляков протянул руку и, приподняв ее голову за подбородок, медленно-медленно приблизился. Они замерли, глядя друг другу в глаза. Переплели пальцы. Роман, пожалуй, еще никогда не испытывал такой нежности. И такой любви. Она наполняла его под завязку и грозила вырваться наружу потоком сентиментальных слез…
- Ты самая-самая, знаешь?
- Угу… Разве бы другая смогла тебя заловить?
Роман рассмеялся. Он вообще рядом с ней постоянно смеялся. По крайней мере, когда не выходил из себя.
- Никто бы не смог. Только ты, – прошептал Роман и поцеловал Глашу. Горячо, сладко, как хотел весь этот чертов вечер.
- Ром…
- Ммм?
- Я еще хотела учредить что-то вроде стипендии для талантливых детей. Ну, или какой-нибудь гранд…
- Что, прямо сейчас?
- Нет… Нет, чуть позже.
- Вот и славно. А сейчас поедем домой, Глаша…
- А Дашка?
- А Дашка у бабушки останется. Только сегодня, ладно? Я так соскучился, что…
- Опасаешься за звукоизоляцию?
- Очень. Очень опасаюсь…
Семь месяцев спустя.
Роман был зол. Очень-очень зол. Просто невероятно. И от этой злости у него давило в висках, а сердце сбивалось с ритма. Он набирал номер Глаши вновь и вновь, но равнодушный механический голос отвечал, что абонент находится вне зоны действия сети. А между тем метель только усиливалась, дворники не справлялись, колеса увязали в снегу на нерасчищенной трассе, и он вообще не знал, когда доберется до… дома? Наверное, так. В какой-то момент маленький съемный домик в Иванковичах стал их домом в гораздо большей степени, чем все остальные места, где они останавливались с тех самых пор, как стали жить вместе. Ну, как стали? Ничего ведь особенно не поменялось, как на этом ни настаивал Роман! Аглая буквально прописалась во дворце Никоновых. Он уже сто раз пожалел, что доверил ей должность художника-оформителя в этом проекте. Работа отнимала у Глаши так много времени, что на собственную свадьбу его попросту не нашлось! Да что там… они не сподобились даже на банальную роспись! Вот и сегодня Аглая в который раз отложила поездку в город. И даже если бы Поляков захотел, он бы вряд ли мог вспомнить, какой предлог для своего отсутствия его невеста придумала на этот раз. Видит бог, он был пацифистом. Но прямо сейчас он собирался вернуть ее в город силой, раз уж все иные методы себя не оправдали.
Роман постучал пальцами по рулю и устало растер лицо. После того, как братья Глаши удостоверились в искренности его чувств, дела пошли на лад. Один за другим на Полякова посыпались проекты, которые он считал для себя навсегда потерянными. Кошманы отступили. И отступая, видимо, решили выплатить ему контрибуцию. Поначалу Роман планировал подробно объяснить, куда они могут сунуть свои отступные, но потом подумал, что Глаша расстроится, и… смирился. Он вообще очень часто ей уступал. И вот, к чему это привело! Нет… Женщинам нельзя давать спуску. Однозначно. Даже любимым…
Кадиллак занесло уже у самых Иванковичей. Роман выругался. Вышел из машины, чтобы осмотреть место пробуксовки. Выругался. Достал из багажника лопату и принялся расчищать снег, который валил, не переставая. Опять вернулся в машину, замерзнув, как собака, и стал потихоньку сдавать назад по собственной колее. Машина поддалась, когда Поляков было решил, что придется идти пешком. В общем, в дороге он потерял на целых полтора часа дольше, чем обычно. Дом встречал хозяина темными окнами. Роман сразу понял, что там – никого. Глаша наверняка пропадает во дворце. Маньячка… А главное, как она вообще планирует возвращаться домой по такой погоде?! Уж не на своей ли развалюхе, менять которую она категорически отказалась?
Через пятнадцать минут Поляков парковался прямо у той стены, реставрацией которой так гордился! Конечно же, он угадал. Аглая торчала во дворце. Чего он не мог предположить, так это того, что эта ненормальная полезет на стремянку.
- Какого черта ты туда залезла? – тихо, чтобы не напугать, но оттого не менее зловеще поинтересовался Роман. Глаша обернулась. Улыбнулась счастливо и принялась слезать. – Осторожнее, я тебя прошу! Осторожнее! Тебе же… тебе же рожать вот-вот!
- Ну, и чего орешь? Еще целых две недели…
Аглая застыла на нижней ступеньке и раскрыла объятья. Все такая же худенькая, с небольшим животиком, размеры которого не на шутку беспокоили Полякова. Почему-то ему казалось, что к этому времени Глаша должна была стать толстой, как дирижабль.
- Аж целых две?! Ты серьезно вообще? Какого хрена ты полезла на эту лестницу? А если бы у тебя закружилась голова? Или… еще что-то?
- Да я же ничего такого не делала. Так, шторы немного перевесила. Потому что рабочие повесили их шиворот-навыворот, а я только заметила…
- И что? Этим нужно было заниматься самой?! А если бы ты упала, а если бы…
- Ты уже повторяешься, - засмеялась Глаша и щёлкнула жениха по носу, но тут же, замолчав, опустила взгляд вниз:
- Вот же дерьмо!
- Что, Глаша, что?! Это воды отошли, да? Ты погоди…. Я сейчас машину подгоню, мы поедем… Стой! Ты куда?
- Так ведь за тряпкой!
- Какой тряпкой?
- Поляков, не тупи! Это же обюссон начала восемнадцатого века! Господи… я, наверное, его испортила…
- Ты совсем спятила? Какой, на хрен, обюссон?! Ты рожаешь!
- Ух…
- Что?!
- Нет-нет, ничего… А-ах…
Глаша покачнулась и, что есть сил, ухватилась за Полякова.
- Я подгоню машину…
- Поздно!
- Что?
- Я говорю, поздно. О господи!
- Так не должно быть! Ты не можешь родить так быстро…
- Но я уже рожаю!
Роман побелел. Сделал несколько глубоких вдохов.
- Ложись на кровать. Я… я посмотрю, что там.
- Ты совсем спятил?! Эта кровать – часть спального гарнитура конца семнадцатого века, которую князь… о-о-о… - простонала Аглая, сквозь стиснутые зубы.
- Господи, я уже и не надеялся, что что-то может тебя заткнуть, - просипел Поляков, устраивая Аглаю на кровати, где каких-то пятнадцать минут спустя в результате стремительных родов и родился наследник древнего рода Никоновых, и его, Романа Полякова, наследник… Где-то за окном орали сирены скорой, а он смотрел на теплый комочек в своих руках и поверить не мог, что это случилось. Что они справились с этим. Вместе.
- Ты просто чокнутая. На всю голову. Я тебе говорил?
- Сколько раз…
- И что я люблю тебя?
- Это гораздо реже, - заметила Аглая капризно.
- Я люблю тебя. Очень… люблю.
- Эй… ты что, ты реветь надумал?
- Вот еще. Мужчины не плачут! Ну-ка, поцелуй меня! Я заслужил.
Конец