Глава 25

Глава 25

Роман выругался и отвел взгляд. Сказал бы он, что его заставляет день и ночь торчать на работе! Да не хотелось портить отношения Глаши с братьями. Он же не дурак. Видел, как она их любит. А если узнает, что это именно Павел и Константин стоят на пути ее счастья? Для нее это наверняка станет ударом. Так что нет. Пусть лучше пребывает в счастливом неведении. Да и вообще - это мужские разборки. Справится. Не маленький.

- Иди, переодевайся. Нам скоро выезжать, - наконец выдавил из себя Поляков и, устало ссутулившись, побрел из дома.

Самое смешное, что один из проектов, за участие в котором он боролся уже полгода, проходя многочисленные отборочные и конкурсы, из-за всей этой херни чуть не достался Ганапольскому. Поляков не знал, какой идиот поручил разработку проекта застройки целого квартала этому криворукому аморальному слизняку, но, уж конечно, сделал всё, чтобы вывести его из игры. Задействовал все связи, которыми успел обзавестись за годы безупречной работы, всё свое влияние. И к счастью, его взяла.

Роман опустился на скамейку среди разноцветных мальв и задрал голову к небу. С севера на деревню надвигалась черная туча. Где-то вдали шел дождь, и от этого казалось, что кто-то насквозь прошил небо и землю тонкими дымчато-серыми нитями.

Господи, о чем он думает?

У него будет ребенок!

Маленькая девочка, или мальчик…

У него будет ребенок… - повторил Роман про себя, будто пробуя эти слова на вкус.

На лицо упала первая капля, вторая… А потом небеса разверзлись, и хлынул дождь. Нужно было возвращаться в дом. Ему тоже еще предстояло переодеться. Чехол с новеньким смокингом он повесил на ручку двери сразу, как только пришел. Но почему-то было так хорошо сидеть в объятьях разыгравшейся непогоды, что уходить совсем не хотелось.

- Ты с ума сошел? Быстро в дом, пока тебя молнией не убило! – прокричала в окно Аглая.

Роман кивнул. Стряхнул с лица влагу, но оно тут же снова намокло. Где-то совсем рядом загромыхало. Поляков вернулся в дом, закрыл за собой дверь и бросил на Глашу пытливый взгляд. Выглядела она довольно жалко. Нос распух от слез, глаза покраснели. Роман отвернулся и сжал кулаки:

- Никто не умер, Глаша. Ты всего лишь беременна.

Поляков злился! Он вообще не помнил, чтобы когда-нибудь был так зол! Он столько раз говорил ей, что любит… столько гребаных раз, а она? Оказывается, она до сих пор сомневалась! Сомневалась в нем, в его чувствах, в его словах… Тех словах, которые он говорил лишь ей. Тех словах, которые дались ему не так, чтобы просто! Потому что это непросто… это, черт его все дери, вообще непросто, любить вот так. Остро, самозабвенно, впервые…

- Ром…

- Молчи. Ничего не говори. Я наслушался.

- Я не хотела тебя обидеть.

- Да, ты просто решила, что я… А, к черту! Иди, одевайся.

Глаша пожевала губу и пошла в спальню. Открыла комод, достала невесомое новое белье, которое специально купила для этого выхода. Тогда она еще не знала о своей беременности и планировала завершить вечер жарким сексом. А теперь… теперь даже страшно представить, что будет дальше. Скинув халат, Аглая быстро надела трусики, лиф. Эта беременность отличалась от первой тем, что она себя довольно неплохо чувствовала, её не тошнило, и не болела грудь.

Аглая подошла к зеркалу и осторожно погладила себя по все еще гладкому животу. Совсем скоро он изменится, а концу беременности станет таким большим, что наверняка надоест ей. Была ли она готова к этому? Определённо – нет. Хотела ли она этого? Да, господи… Да! Глаша всем сердцем любила этого ребенка. Уже любила…

Аглая зажмурилась, обхватила себя двумя руками, будто укачивая малыша в колыбели, и улыбнулась. А когда открыла глаза, встретилась в зеркале с голодными глазами Романа. Когда он так на нее смотрел, в его любовь было так просто поверить!

- Пожалуйста, не злись на меня, - шепнула Глаша, взволнованно облизав губы.

- Я стараюсь. Но все равно не могу понять, как тебе в голову пришло, что я откажусь… Что я уйду от ответственности!

Он сразу понял, что ляпнул что-то не то. По ее вмиг изменившемуся, будто превратившемуся в маску, лицу. Глаша разомкнула объятья, и ее руки повисли вдоль тела двумя безжизненными плетями. Поляков шагнул было к ней, но она отвернулась.

- Да… Действительно. Чем я только думала?

- Глаша…

- Знаешь, я тебя не обманывала! Я правда принимала таблетки. И не пропускала ни разу. Я не хотела тебя на себе женить, или что-то в этом духе.

Поляков, который только-только начал отходить, опять напрягся. Стиснул челюсти, так что выступили желваки, но все равно не смог удержать в себе слова:

- Мне такое и в голову не приходило. Где я, а где ты, да, Глаша?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Если бы Аглая не была так взволнована, она бы непременно уловила напряженные горькие нотки в голосе Полякова, но собственные переживания заслонили собой все. Она пыталась понять, что пошло не так. Почему не сработали противозачаточные? И вдруг её осенило!

- Господи, да я ее вырвала! Ну, таблетку!

- Ты, что?

- Меня стошнило, когда я подслушала ваш с Макаровым разговор. Помнишь? А таблетку я приняла как раз перед этим! - Аглая сорвалась со своего места и подлетела вплотную к Роману. – Препарат, видимо, не успел подействовать. Почему ты молчишь? – спросила она возбужденно. Поляков сглотнул собравшийся в горле ком:

- А что ты хочешь от меня услышать?

- Что ты мне веришь? – неуверенно спросила Аглая.

- Я тебе - да. А вот ты мне, похоже, не очень.

- Что ты хочешь этим сказать?

- Ничего, Глаша! Одевайся, мы и впрямь опаздываем.

Роман вышел в соседнюю комнату, переоделся, завязал бабочку и достал запонки из футляра. Этим вечером он планировал совершить самоубийство и хотел при этом выглядеть на все сто. Жаль, что Аглая так ему и не поверила. Очень жаль… Но он с этим тоже справится. Наверняка.

- Шикарно выглядишь.

Поляков обернулся. Аглая тоже выглядела на все сто. Поразительно, как мало ей нужно для того, чтобы из красавицы превратиться в совершенство. И, наверное, хорошо, что это происходило нечасто. Роман ненавидел, когда она становилась такой… Как будто не его Глашей вовсе.

- Ты тоже. Пойдем?

Глаша царственно кивнула и взяла его под руку. Ну, вылитая королева… К счастью, дождь почти прекратился. Они добежали до машины, практически не намокнув. До резиденции Кошманов ехать было недолго. Аглая пыталась разбавить повисшую тишину своей обычной болтовней, но разговор не клеился, и она сникла.

- Я отойду ненадолго, - предупредил Роман, когда они в числе первых гостей вошли в дом Кошманов.

- Зачем? – насторожилась Глаша.

- Мне нужно перекинуться парой слов с твоими братьями, - навел тумана Поляков и ушел куда-то. Ничего не понимающая Аглая немного помедлила, но все же двинулась следом. До начала приема оставалось еще немного времени, и у Глаши закралась мысль, что Роман торопил ее неспроста.

- Роман Георгиевич! Какие люди… Коньяка?

Пашка! Аглая замерла у приоткрытой двери, ведущей в кабинет брата.

- Я за рулем.

- Жаль! Очень жаль… Конечно, здесь нет вашего любимого коллекционного Hennessy Beaute du Siecle Cog, но, как говорится, чем богаты.

- Господи, да я куплю вам этот чертов коньяк! Вы мне его до конца дней теперь вспоминать будете?

- Господь с вами. Это такая мелочь. Каких-то… Костя, сколько стоил тот пузырь?

- Да тыщ двести зеленых, не меньше, – включился в игру младший брат.

- Вот! Всего-то несчастные двести тыщ. Для нас – тьфу, а для вас, Роман Георгиевич, в таком незавидном положении – лишние траты.

Глаша стиснула кулаки и хотела было выйти из своего укрытия на помощь Полякову, когда до нее дошел смысл слов брата. О каком незавидном положении тот толковал?

- Ничего. Как-нибудь переживу, - между тем сухо заметил Поляков. Невольно губы Глаши растянулись в улыбке. Она так гордилась им! Так гордилась… Немногие в этом мире смогли бы вести себя с таким достоинством рядом с её братьями.

- Точно? Ну, смотрите. А то мы всегда готовы протянуть руку помощи. Правда, Кость?

- Угу…

- Да уж. Вы помогли… - хмыкнул Поляков. Глаша сделала крошечный шаг вперед, чтобы лучше видеть происходящее. Что-то определенно было не так. Весь этот разговор, как завуалированный поединок.

- Ну, так ведь мы сколько раз предупреждали, что вы Аглае не пара. Ведь предупреждали, а, Кость?

- Предупреждали. И что выбирать придется – между бизнесом и Глашей, говорили тоже. Вы же не думали, что мы шутили?

Глаша зажала рот рукой и подошла еще ближе.

- Ни в коем случае. Я вас понял предельно ясно.

- Так что же теперь сокрушаетесь?

- Я? – удивился Поляков. – Не припомню.

- Значит, не за бизнес пришел просить? – сощурился Костя.

- Нет, конечно. Проиграть я, конечно, проиграю. Но перед этим, даст бог, еще повоюю.116b9d

Глаза Глаши распахнулись так широко, что стало даже немного больно. И такая ярость поднялась изнутри! Она и не думала, что была способна на такие эмоции.

- Зачем же тогда пришел?

- Пригласить вас на свадьбу. Вы, конечно, можете меня ненавидеть сколько угодно, но Аглая вас любит и очень расстроится, если в такой день её братьев не окажется рядом, так что…

- Расстроюсь?! Я? Расстроюсь?! – Аглая ворвалась в комнату и замерла в самом центре, разъяренная и прекрасная. – После всего, что они с тобой сделали?! Ты поэтому днями пропадал на работе? Господи… А я-то думала… Я думала, что ты меня не любишь! И это все из-за вас? – Аглая медленно повернулась к Павлу, перевела взгляд на Константина и сорвавшейся с места фурией налетела на старшего из братьев. – Я тебе сейчас покажу! Я тебе покажу, как лезть в мою жизнь! – приговаривала она, стараясь ударить того побольнее. Ошарашенный Павел, опасаясь навредить сестре, даже не стал защищаться. На выручку ему пришел, как это ни удивительно, будущий зять.

- Тише-тише! Ты что делаешь?! Совсем с ума сошла? Малышу навредишь…

- Они обидели мое! Никому не позволю… Никому не позволю тебя обижать!

В глазах Глаши стояли слезы. Чувствуя, что еще немного, и сам расплачется, Роман прижал к своей груди голову невесты, запрокинул лицо к потолку и тихо, счастливо рассмеялся. Он не знал, чем заслужил эту маленькую воительницу, но сейчас это было вообще не важно.

- Дыши… Я серьезно, дыши, Глаша. Кислородное голодание тебе сейчас совершенно точно ни к чему.

- Но ты… но они…

- Мы сами разберемся, хорошо? Это мужские дела.

- Вот именно! – вмешался в разговор наконец пришедший в себя Павел. – Мужские!

- А ты вообще молчи! Зажравшийся… буржуй! И не смей, не смей, слышишь, лезть в мою жизнь! – вновь вспылила Аглая.

- На твоем месте я бы нам спасибо сказал, – вставил свои пять копеек Константин.

- Спасибо? За то, что вы чуть, было, не разорили моего мужчину? – Глаша вырвалась из рук Полякова и угрожающе подбоченилась. На голые плечи легли теплые ладони Романа. Ей хотелось остаться в этих руках навсегда. И она останется! Непременно останется. Вот только разберется с этими двумя…

- За то, что теперь ты можешь быть уверена в его чувствах, - сощурился Павел.

- Что здесь происходит? – раздался зычный голос Царицы Тамары за спиной. Глаша обернулась. Но посмотрела не на мать, а на Полякова. Она была бы рада сказать, что это все было лишним! В конце концов, она ему и так поверила. Но… черт возьми, это было… круто! Это было так круто, что он готов был пожертвовать ради неё всем! Она ведь думала, так только в сказках бывает… Только в глупых сказках о любви.

- А ничего не случилось. Твоя единственная дочь собирается замуж.

- Ох, - Царица Тамара ухватилась за сердце. - Глаша… Я думала уже и не доживу до этого радостного события.

- Удивительно, что мы все до него дожили! – насупилась Аглая, двумя руками обнимая Полякова за пояс, - с такими-то защитничками!

- Ну, давай, еще заложи их, - шепнул Роман, вскинул взгляд и столкнулся с пристальным взглядом Павла.

- Что ты имеешь в виду? – удивлённо вскинула брови Тамара Егоровна.

- Да так, ничего. Не бери в голову, - буркнула Глаша. – А Дашка где?

- С правнуками. Тяжело ей одной. Кругом сплошь мальчишки. Не умеют Кошманы делать девочек.

- Что есть – то есть, - согласился Константин. У них с Павлом на двоих было пять сыновей и девять внуков. А с девочками, действительно, как-то не задалось, - Но, может, Глаша нас опять порадует? Вы как, пол уже знаете, нет?

- Ты беременна?! – обернулась к дочери Царица Тамара.

- Мы… Мы беременны, – ответил вместо Глаши Поляков.