Глава 1

Матушка бросилась в ноги моему двоюродному дяде, Тортону Лайтери. Он сидел в кресле, перебирая в пальцах фамильный перстень с кроваво-красным камнем.

Это вещица говорила о том, что Тортон — глава семейства Лайтери, старший мужчина, который должен был заботиться об остальных.

— Он умрёт, господин… — всхлипнула матушка, запрокинув голову, жалостливо глядя в глаза мужчине. — Я всё правильно поняла? Неужели нет никакого выхода? Мы согласны на всё. Мой сын… он ведь совсем ещё малыш.

Моему брату, Гарри, было девять лет. И он не выглядел больным. Его поведение это только подтверждало: мальчик выбежал из коридора в гостиную и закричал:

— Да в порядке я! Дядя, не пугайте матушку!

Гарри взмахнул ладонью и люстра упала с потолка, едва не придавив его лисёнка. Тот затявкал и поджал хвост.

— Это… случайность, — потупился Гарри.

Дядюшка Тортон поджал губы и едва заметно покачал головой, пронзая племянника взглядом янтарных глаз. У него были слегка вьющиеся средней для мужчины длины волосы, каштанового цвета. Правильные, но всё же грубые черты лица, и при этом лукавые глаза и большой рот, из-за которого раньше, в детстве, мужчина напоминал мне змею.

Хотя сейчас я и могла бы назвать его мужественным и красивым.

— Твоя сила только растёт, Гарри. Я уже видел подобное, — заключил Тортон. — Сначала ты будешь крушить всё вокруг, затем сляжешь с лихорадкой, твоё тело ослабнет, а сила начнёт вредить уже тебе самому, разрушая тебя изнутри.

Дядя, наверное, считал, что от Гарри не стоило скрывать такие подробности, ведь он был мальчиком и должен был уметь справляться с трудностями. Даже в таком нежном возрасте.

Брат поднял на руки лисёнка, погладил его, покачал головой.

— Всё со мной нормально! — сказал он. — Ну, подумаешь, сломал три сарая и проломил пол на третьем этаже…

Матушка тут же поднялась на ноги и, всплеснув руками, в сердцах выкрикнула:

— Вредитель!

Словно на мгновение забыв, что Гарри не специально.

— Разбил все мои вазы, — запричитала она, переведя взгляд на дядю. — Согнал куда-то стадо овец… Где их теперь искать… Что мы будем есть зимой?

Она уже точно такими же словами встретила Тортона, когда он приехал из-за её письма, госпожи Эдны Лайтери, в котором она просила вправить мальчику мозги.

В общем-то, мы ожидали услышать, что это просто переходный возраст.

А вовсе не то, что виной всему редкая магическая болезнь.

— Хватит валять дурака, дядя, — держался Гарри до последнего, — вы здесь, чтобы выпороть меня! Как мужчина мужчину! Так сделайте это. А женщину зачем пугать?

Он веско провёл пальчиками по своим курчавым, светлым волосам и вдруг… закашлялся.

Посреди лета, да ещё и имея при себе магию.

Это только подтверждало слова Тортона.

— Разве стал бы я пугать напрасно? — сказал он и поднялся с кресла. — Увы, магические сбои иногда случаются. Лекарство ещё не найдено. Тут может помочь только чудо…

Матушка Эдна снова попыталась броситься Тортону в ноги, но он схватил её за плечи и по-отечески обнял. Хотя выглядел не сильно старше её самой.

Его двоюродный брат, наш с Гарри отец и её муж, погиб несколько лет назад. С тех пор Тортон помогал нам наладить хозяйство в усадьбе, пообещал помочь с обучением брата и моим замужеством.

И сейчас приехал без промедлений.

Но неужели зря?

— Дядя, — начала я, — неужели ничего нельзя сделать?

Тортон окинул меня цепким взглядом. Он знал о моей тайне. И не об одной. Но до сих пор держал это при себе.

— У тебя же… — прошептала мама запальчиво, вцепившись в его плечо, — я слышала… Слухи ходят, дорогой Тортон, что у тебя с самим королём есть связи… Неужели нельзя попросить? Мы верные подданные короны. Мы на всё готовы, правда, Табита?

Она посмотрела на меня.

И я кивнула.

Конечно, они моя семья. Уже давно моя семья. Если бы была возможность достать лекарство для брата, я в этот же миг отправилась бы в путь.

— Попросить короля… — хмыкнув, произнёс дядя. — Об этой болезни говорить посторонним опасно. Вы знаете, никому не захочется рисковать… Ведь сила у Гарри разрушительная. И она только набирает обороты. Но… вариант есть.

— Какой же, Богиня помилуй всех нас, какой же, господин?

— Замужество, — ответил дядя и бросил на меня тот самый опасный взгляд, который я рада была бы не ловить на себе никогда.