Глава 3

— Ну а что… — уже в который раз продолжала мечтать Руби, — ты только представь… Мужчина. Мужчина, представила? Плечи широкие, нос орлиный, взгляд… стальной. Всё стально-о-ое, Табита!

Она лежала на спине рядом с камином, в котором уютно потрескивали поленья. Водила лапами по воздуху и улыбалась так сильно, как ей позволяла её аккуратная и обворожительная девичья пасть.

— Он тебя на руках будет носить… Ах… Апчхи! — она находилась в прекрасном расположении духа, и дело было не только в замужестве…

— Тише ты, дурочка, — шепнула я строго, — разбудишь Гарри.

Лиса фыркнула и продолжила мечтательно водить взглядом по лепнине на потолке.

Мы сидели в комнате брата, он, ужасно уставший, крепко спал. Из гостиной доносились голоса и смех. Это матушка обсуждала с Тортоном последние сплетни. Они открыли наливку для особого случая, пролили часть на ковёр. Тот тут же полюбился Руби.

Эдна никогда не славилась вредными привычками, сейчас она наверняка решила позволить себе расслабиться после напряжённых дней. Дядюшку и вовсе почти ничего особо не брало.

Отзвуки веселья доносились до комнаты Гарри, отражались в лисе, словно в зеркальце… и слепили мне глаза.

Я смотрела на брата и думала: неужели нет другого выхода? Не ошибается ли Тортон? Отчего он был так уверен в своей правоте?

— Это я так, мальчик мой, — прошептала, когда Гарри обеспокоенно заворочался, — я не подведу тебя. Не стану рисковать. И завтра же уеду.

Я должна была поехать первой, так как особые брачные обряды запрещено было видеть посторонним.

Брата привезли бы к свадьбе.

— Воду ему греть, — Руби тихо грезила на фоне, — в тазик наливать, чтобы ноги парил… Угождать ему! Это так приятно! У тебя появится хозяин, хозяйка…

Дальше у неё уже откровенно стал заплетаться язык. Я не выдержала и прыснула от смеха. Такой вот прощальный вечер выходил…

Я не могла отправиться к себе, потому что собиралась попробовать кое-что ещё. Лисица затихла, я глянула в сторону гостиной. Тортон с матушкой по-прежнему переговаривались.

Тогда я взяла Гарри за ручку и попыталась прощупать его недавно открывшуюся силу своим даром.

Он тоже был тайной. Ещё в детстве дядюшка убедил меня, что такие способности нужно скрывать.

Конечно, если я не хотела быть игрушкой в чужих руках.

Я, сама собой, не хотела.

Тогда я только обвыкалась в новом мире. Ещё не откликалась на Табиту, не могла поверить, что происходящее — не сон.

У нас служила старенькая женщина, помощница по хозяйству. Физическую работу ей уже давно не давали делать, но она владела магией, умела ладить с растениями. Это всегда приносило нам хороший урожай.

Вот только в одну из вёсен ей сделалось худо. Матушка отправилась за лекарем, я осталась рядом. Держала её за руку, когда она отходила.

И вдруг кое-что почувствовала… Словно маленькое солнышко от руки женщины перебралось мне под кожу.

Она умерла, а я почувствовала непреодолимую тягу что-то сделать с тем, что мне от неё досталось.

В тот год у нас был урожай не хуже, чем во все прежние, потому что я успела заговорить семена и коснуться почвы.

Это застал Тортон. Он и объяснил мне, что я могу забирать часть магии у других людей. Пользоваться недолго, после чего терять её.

Если бы об этом узнали корона или её прямые подчинённые, меня бы точно решили использовать в своих целях. Ведь так удобно забирать чужую силу одним лишь прикосновением.

«Никогда больше так не делай, если не хочешь навлечь на себя и на свою семью беду…», — до сих пор помню, каким строгим он выглядел, как вкрадчиво говорил.

Уже тогда он знал, что я попаданка. Догадался.

Девочка, Табита, прежняя хозяйка тела, долго болела. И, наконец, умерла. Как и я в своём мире, будучи таким же ребёнком. Там меня звали Татьяной. Но я мало что помнила. Именно поэтому со временем мне стало казаться, что я лишь придумала свою иномирность.

Однако Тортон напомнил мне, кто я такая на самом деле.

Я думала, что давно переросла это, но всё же дядя вновь начал меня пугать…

Гарри всхлипнул во сне. Я чувствовала его силу, но она не желала перетекать в мою ладонь. Надежда на то, что я могла бы вытянуть его болезнь, забрать её себе, а потом дать исчезнуть, гасла с каждым мгновением…

И окончательно умерла, когда на моё плечо опустилась тяжёлая ладонь.

Вздрогнула. Подняла взгляд. Тортон.

— Что я тебе говорил, девочка? — ухмыльнулся он.

По блеску в его глазах и блуждающему взгляду я поняла, что настойка всем настойкам настойка.

— Мужчина… — фыркнула Руби в полубреду, — уйдите… Вы такой ста-а-арый.

Я бы не сказала, что он был старым. Хотя никто точно и не знал, сколько ему лет. До смерти отца он был тёмной и таинственной фигурой и почти не появлялся в нашей усадьбе. Потом к нему, как к старшему родственнику-мужчине, перешло управление, он стал приезжать к нам, проводить время с матушкой, наставлять нас, своих неразумных племянников.

Оттиск чего-то странного в нём иногда был явно ощутим.

А иногда он представлялся весёлым и мудрым дядюшкой, который всегда находил уместное решение, всегда мог подставить своё крепкое, широкое плечо.

В своём поместье он разводил свиней. Выводил новые породы и успешно их продавал. Его свиньи всегда занимали лучшие места на ярмарках. Самому королю подавали мясо с фермы Тортона…

Это было довольно весомо, но всё же не до такой степени, чтобы влиять на решения о женитьбе в доме знаменитых и мрачных тёмных магов…

Откуда только у Тортона были такие связи?

Дядюшка явно был полон секретов.

Я посмотрела на него с опаской, но отпираться не стала.

— Почему не получилось? — спросила, всхлипнув.

Он ухмыльнулся, подошёл ближе, навис над братиком. От него слегка пахло спиртом, но этого хватило, чтобы меня замутило. Тем более вкупе с его пальцами, скользящими по моему позвоночнику через ткань платья. Как бы невзначай…

Не мог он и вправду?..

Я же наверняка себе надумываю. Он просто пьян. Все движения машинальные. А те взгляды, что иногда мне доставались… Мало ли.

Я старалась не паниковать зря. Сейчас дядя был единственной надеждой на спасение Гарри. Не хотелось надумать себе лишнего и обидеть его.

Но я бросила взгляд на дверной проём. Хотелось бы, чтобы сюда пришла матушка.

Но её не было.

Она, скорее всего, уже отправилась спать. В доме вдруг стало так тихо и стыло.

По комнате тёмным пятном прошёлся лис Тортона. Он был крупнее многих своих сородичей и обладал чёрной, блестящей шерстью.

— Особенность дара, — ответил Тортон на мой вопрос. — Родственники не могут забирать силу родственников. Если бы был такой вариант, думаешь, я бы сам не попросил тебя сделать это?

Я сидела на табуретке, дядя вдруг наклонился и обнял меня со спины, устроил подбородок на моей макушке, зевнул и усмехнулся, судя по голосу:

— Я был бы так рад, если бы был другой способ. Отправлять тебя к мужчине с сомнительной репутацией в мрачное место, где на тебя навечно наденут закрытое чёрное готическое платье… Ужасная участь для такого южного цветка, как ты…

Забавно, но в моём родном мире были ужасно морозные зимы, а слой снега был выше меня самой.

Тортон беспорядочно давил то на моё южное воспитание, то на мою тайну… И иногда это вызывало лишь недоумение.

— Пожалуйста, не говорите мне ничего о том месте. Я всё равно поеду. Так какой смысл пугаться заранее?

— Ты права… — он тихо, бархатно рассмеялся. Гарри поморщился во сне. — Лучше об этом не думать. А у меня ведь тоже есть тайна, Табита. Хочешь, расскажу? — это он уже шептал мне на ухо.

Я собралась оттолкнуть его. Слышать ничего не хотелось. В тот момент я опасалась связать себя с этим человеком любым способом.

Вот только Тортон успел прошептать:

— Всё-таки угаснет род моего брата, потому что у нас с ним нет общей крови… Не говори, матушке, хорошо? Она расстроится.

Он отошёл сам, будто почувствовав, что я вот-вот сорвусь.

И усмехнулся:

— Забавно, не правда ли? Благополучие этой семьи зависит от тех, кто имеет к ней опосредованное отношение. От тебя. И от меня.