Глава 30. Очень личное

Глава 30. Очень личное

Леру устраивало, что Ольшанский собирается организовать ей встречу с каким-то таинственным не названным незнакомцем не сегодня, а завтра. У неё будет время подумать, соглашаться или нет. Тем более уже сегодня ночью они с Тоцким подслушают разговор Ольшанского с Корнелией, и возможно узнают что-то новое, что поможет Лере понять, нужно ли и дальше держаться от «лётчика-залётчика» подальше или всё-таки позволить ему хотя бы минимальное сближение.

С этими мыслями она шагала к главному корпусу Академии, параллельно переговариваясь с Тересой о содержимом пенала. Старосту не меньше чем саму Леру заинтересовало, что может оказаться внутри. Они вместе строили предположения и сошлись на том, что в пенале какая-нибудь писчая принадлежность.

Валерии вспомнилось, как однажды, когда ей было лет девять-десять, одноклассники подарили на восьмое марта всем девочкам по одинаковой ручке. Воодушевлённые вниманием юных кавалеров, некоторые подружки на следующем же уроке решили испробовать подарки в действии. А подарочки-то оказались с подвохом. Чернила в ручках были особенными. Через три часа все надписи, сделанные этими ручками исчезали. Вот и сдали девочки тетрадки на проверку, не догадываясь, что когда учительница начнёт проверять, то выполненных ими упражнений в тетрадках не будет. В то время ручки с исчезающими чернилами только-только появились в продаже, не все про них знали.

Анна Васильевна, Лерина учительница начальных классов, была строгой, но справедливой. Она сначала во всём разобралась, а потом только начала вершить правосудие. Двойки тогда получили не девочки, ставшие жертвами розыгрыша, а сами шутники, «забывшие» предупредить об особенностях подарков.

Валерия не знала, почему ей вспомнился тот давний случай из детства. Может, она и в этом презенте тоже чует какой-то подвох? Нормальные люди ведь, когда делают подарки, сразу говорят, что это, зачем и почему.

На крыльце академии Леру поджидала Злата. В строгом костюмчике, очень похожем на академическую униформу, со строгим портфельчиком в руках. У Валерии невольно губы растянулись в улыбку. Вот неспроста сестра тут в такую рань и так подчёркнуто по-деловому одета.

— Лерочка, Тересочка, — бросилась она обниматься.

В этом вся Злата. Радуется встрече, будто сто лет не виделись, а всего-то ночь прошла.

— А я тут вот зачем, — посерьёзнела она. — Как думаете, не выгонят меня, если я с вами на лекциях посижу? Я где-нибудь в самом уголке, на самой задней парте, чтобы меня видно не было.

Валерия всей душой поддерживала энтузиазм сестры. И Тереса, разумеется, тоже была категорически «за». Она на секунду задумалась, а потом выдала:

— В уголочке — это будет наш запасной вариант. У меня есть идея получше. Насколько я знаю устав академии, а я знаю его наизусть, пункт третий, подпункт седьмой гласит, что на лекции допускаются вольные слушатели.

Злата просияла.

— Нам нужно только добиться разрешения администрации академии. И я думаю, мы его добьёмся. Не вижу ни одной причины запретить Злате присутствовать на лекциях. Идёмте, — бодро скомандовала она и решительным шагом направилась в административный корпус.

Злата и Валерия последовали за ней не менее решительно. Лера, конечно, понимала, что вольный слушатель — это совсем не то же самое, что студент. На практических занятиях присутствовать нельзя. Оценки тебе ставить не будут. Диплом по окончанию тебе не выдадут. Но всё равно, получить статус вольного слушателя — уже кое-что. Злата начнёт понемногу втягиваться в учебный процесс. А тем временем Лера попробует провернуть тот план, который придумала первоначально — подстроить так, чтобы Злата при помощи своего дара узнала что-то пикантное из прошлого Тоцкого, а потом этим пикантным его и огорошить.

— Ждите здесь, — велела Тереса возле кабинета ректора. — Пойду первой, разведаю обстановку.

С отважностью Жанны д’Арк она скрылась в приёмной. Решила принять первый удар на себя. Понятно почему. Тоцкий совершенно непредсказуемый. Казалось бы, что тут такого — разрешить хорошенькой послушной и доброй девушке слушать лекции? Но ведь может найти, к чему придраться.

В ожидании Тересы Валерия и Злата немного пошептались. Лера расспрашивала, как у сестры прошёл остаток вчерашнего дня, а та в подробностях рассказывала.

— Когда я приехала в отель, отца там ещё не было, — поделилась Злата. — Оказывается, пока мы были на экскурсии в аномальной зоне, он тоже куда-то уезжал. Вернулся только вчера поздно ночью. Такой активный, бодрый и довольный. Наверное, сделку удачную заключил. Он всегда бывает на подъёме, когда дела идут в гору. Только знаешь, что странно? — в глазах сестры заблестела настороженность.

— Что?

— У меня такое чувство, что он с кем-то подрался, — с благоговейным ужасом прошептала Злата. — На лбу огромная шишка, а под глазом — ужасный фиолетовый синяк. Особенно хорошо это стало заметно утром, при солнечном свете, когда мы с ним завтракали.

Ничего себе боевые ранения. Где это он успел?

— Я спросила, что с ним. А он только отмахнулся. Сказал, что неудачно упал. Но мне не верится. Мне так его жаль.

Сестра вздохнула настолько горько, что Лере вдруг тоже стало жалко побитого Ольшанского. Голова непроизвольно начала подыскивать слова поддержки.

— Считается, что боевые ранения только украшают мужчин, — заверила она Злату. — Кроме того, ты же говоришь он довольный?

— Да.

— Ну, значит, тому, с кем он дрался, досталась ещё больше.

Сестра приободрилась, но не так, чтобы уж очень.

— И знаешь, я не решилась рассказать ему, что у меня проснулась магия Колоджей. Это его убьёт. А он и так весь побитый. Я наверно, никогда не решусь признаться.

Лера понимала, насколько для сестры такой разговор будет мучительным. Как-то бы их обоих: и Злату, и Ольшанского, к этому диалогу подготовить. Но у Валерии не было пока ни единой идеи, как это лучше сделать. Ольшанский действительно будет ошарашен, когда узнает, что жена ему изменяла и дочь, которую всегда считал родной, неродная. Снова вспомнилось, что сегодняшней ночью Лера с Тоцким подслушают беседу Ольшанского и Корнелии. Может, удастся узнать что-то такое, что подскажет, как действовать.

— А знаешь, что папа сказал мне за завтраком? — не умеющая долго унывать Злата улыбнулась. — Он сказал, что готовит тебе сюрприз, который абсолютно точно тебе понравится.

Не тот ли это сюрприз, о котором говорилось в присланном на мобильный кристалл сообщении?

Злата улыбалась так хитро, будто знает, о чём речь.

— Он рассказал тебе, что это будет за сюрприз?

Сестра отрицательно замотала головой. С такой амплитудой, что кудряшки подпрыгивали. Ох, плутовка, ведь знает же. Или догадывается. Но видно Ольшанский взял с неё слово молчать.

— Всё гораздо лучше, чем я думала, — из приёмной вышла сияющая оптимизмом Тереса. — Сегодня Тоцкого нет на месте. Исполняет обязанности его брат.

Естественно Валерия поняла, почему Тереса довольная. Добиться разрешения для Златы посещать лекции гораздо легче от Энтони, чем от Тоцкого-старшего. Но вот чего Лера не поняла, так это — где, собственно, Тоцкий. Отсыпается?

Тереса, Злата и Лера дружной командой потопали в кабинет Энтони. Идти недалеко — владения Тоцкого-младшего были на этом же этаже. В этот раз они даже не стали разбивать процедуру на два этапа — уверенные в тёплом приёме зашли в кабинет все втроём.

Энтони действительно выглядел приветливым — встретил доброжелательной улыбкой. И судя по любопытному взгляду, его очень заинтересовала цель визита троицы. За всех говорила Тереса. Рассудительно и горячо. Что-то про тягу к знаниям, убивать которую — преступление. И про то, что академия всегда ценилась в княжестве демократическими традициями. В общем, сказала много чего, прежде чем перейти к делу. И когда, наконец, сформулировала, что конкретно они хотят от Энтони, тот удивительно быстро согласился.

— Я думаю, мы должны соблюдать демократические традиции и поощрять тягу к знаниям, — глубокомысленно выдал он. — Кроме того, не могу не принять во внимание, что отец нашей претендентки на статус вольного слушателя внёс большой вклад в развитие академии, сделав солидный взнос в бюджет. Поэтому считаю своим долгом подписать соответствующий приказ.

Лера и Тереса переглянулись. А это было гораздо проще, чем казалось.

Тоцкий-младший обмакнул перо в чернильницу и, настрочив нужный документ, тут же завизировал его. Он поднялся из-за стола и протянул Тересе бумагу:

— Занесите, пожалуйста, в секретариат, — и, обращаясь к Злате, добавил: — Поздравляю, теперь вы вольный слушатель нашей прославленной академии и можете посещать любые лекции. А кстати, не планируете пойти дальше? Может, подумаете над перспективой подготовиться к экзаменам и стать студенткой?

Знал бы Энтони, что попал в самое яблочко. Злата спит и видит стать студенткой. Только Леру с сестрой не устраивал предложенный путь — через экзамены. Возможно, дорогу к знаниям удастся сократить, если задуманный Лерою план сработает.

Но в любом случае Злате наверняка приятно, что её так радушно приглашают в академию. Только почему-то сестра молчала. Лера перевела на неё взгляд, полагая увидеть сияющие глаза. Глаза не то что сияли — горели, но лицо было бледным. Злата смотрела куда-то сквозь Энтони. Валерия забеспокоилась, взяла её за руку. Дрожит. Что с сестрой? Лера уже видела её такой пару раз. Так бывает, когда в Злате проявляется дар. Неужели это снова оно? Видит картины того, что происходило здесь в кабинете когда-то давно?

Башенный колокол протяжно подал сигнал о начале занятий. Его звук вывел сестру из транса — на её щеках начал проступать обычный румянец.

— Буду рад видеть вас на своих лекциях, — Энтони снова обратился к Злате.

— С-спасибо.

— Больше не задерживаю, — намекнул он, что пора на занятия.

Вся троица вышла из кабинета и резвой трусцой понеслась в учебный корпус.

— Ты что-то видела? — на ходу спросила Лера у сестры. — Тебе открылось прошлое?

— Да.

— Что-то страшное?

Почему Злата была такой бледной?

— Нет, не страшное, а… волнующее… и… — она никак не могла подобрать подходящее слово. Её щёки заливал густой румянец, — …очень личное…