Глава 31. Хороший вопрос

Глава 31. Хороший вопрос

Валерия не стала на ходу расспрашивать Злату о том, что она увидела в кабинете Энтони. О волнующем и очень личном лучше поговорить в спокойной обстановке. Единственное, что Лере пока хотелось узнать — кто был основным участником сцены, которая открылась сестре. А вдруг это Тоцкий-старший? Он же иногда заходит к брату в кабинет. И если так, то план по протаскиванию Златы в академию будет реализовать даже проще, чем думалось.

— Злат, кого ты увидела? Там был Тоцкий-старший?

Сестра отрицательно покачала головой. Эх, жаль. Лере бы хотелось узнать о нём что-то очень личное.

Каким-то чудом все трое успели заскочить в аудиторию раньше, чем там появилась преподавательница. Валерии хотелось взять сестру под крылышко — в смысле усадить рядом. Но кое-кто опередил. Марчел будто знал, что Злата сегодня появится на лекции — берёг для неё место рядом с собой. Она, увидев его приглашающий жест и широченную улыбку, обрадовалась и пристроилась к нему за парту. Вот жук!

Лере ничего не оставалось, как привычно сесть рядом с Тересой. В следующее мгновение в аудиторию зашла лерра Зузанна. Всегда подтянутая строгая безупречная и безнадёжно юная для преподавательницы. На вид ей было не больше двадцати пяти. При этом дисциплина, которую она преподавала, считалась очень сложной. Как сопромат в земных технических вузах. Который, как известно, никто ещё не сдавал быстрее, чем с третьего раза.

Но предмет, который читала Зузанна, к сопромату, разумеется, никакого отношения не имел. Он именовался «Магический контроль». Целью этой дисциплины было научить студентов использовать свой дар тогда, когда они сами этого хотят или того требует ситуация, а не так, к примеру, как у Леры.

Ей жуть как хотелось научиться пользоваться магией. Было досадно, что дар не слушается и всегда приходится прибегать к каким-то провокационным приёмам, чтобы заставить магию сработать. Вон у Тоцкого как всё легко — по щелчку пальцев. Хотела бы и Лера научиться такому же хладнокровному контролю над своей магией.

Когда в конце занятия Зузанна объявила, что собирается читать для желающих факультативный курс, Лера была в числе первых, кто записался.

Ян пришёл в академию на пару часов позже положенного времени и сразу взялся разбирать документы. За время отсутствия накопилось три внушительных стопки бумаг, требующих его внимания. Разбирал несколько часов подряд, пока в кабинете не появился брат. Энтони как всегда вовремя — у Яна уже мозги вскипали от нудной бумажной работы.

— Какая у меня для тебя новость — не поверишь, — брат сел в любимое кресло и закинул ногу на ногу.

Вид у него был такой — мол, угадывай.

— Выбил из какого-нибудь толстосума добавочное финансирование для академии? — предположил Ян.

— Лучше. Помнишь мою идею, как создать вокруг документа о помолвке юридические коллизии? Сделать так, чтобы и вторая дочь Ольшанского стала студенткой академии. Мы ломали голову, как соблазнить учёбой ветреную девушку. А сегодня она сама пришла просить разрешить ей посещать лекции. — Энтони самодовольно улыбнулся. — Теперь смотри, от вольного слушателя до студента рукой подать. Так что поздравляю, братишка, ты без пяти минут мужчина без обязательств.

Ян выслушал брата, озадаченно постукивая пальцами по столу.

— Я не понял, ты что, не рад? — Энтони удивлённо посмотрел на Яна.

— Я передумал расторгать помолвку.

— Что?! Ты серьёзно? — брат подпрыгнул в кресле. — Помнится, ты собирался проходить холостым ещё как минимум лет пять. Надоела свободная жизнь?

Хороший вопрос. Яну хотелось, чтобы кто-то вот так вот в лоб и прямо, с горящими от удивления глазами, спросил его об этом. Желательно ещё и приговаривал бы: «Опомнись, братишка!». Может, Яну это поможет? С чего вдруг ему захотелось влезть в эту адову авантюру — сделаться женихом самой невыносимой девушки, какую он когда-либо встречал? В том-то и дело, что она слишком невыносима. В ней всего чересчур. Чересчур дерзости, чересчур чувственности, чересчур темперамента. И Яна это «чересчур» жутко заводит. Его постоянно подмывает подначивать её, ему нравится, какой взрывной она становится, когда злится. Ему слишком много нравится в ней.

— Но почему ты передумал? — Энтони всё ещё пребывал в шоке.

— Я не хочу, чтобы её целовал кто-то другой.

Когда Валерия начала рассуждать о том, с кем могла бы поцеловаться ради расторжения помолвки, Яну заранее хотелось убить любого, кого она назовёт.

— То есть вы уже и целовались? — Энтони приподнял бровь.

— Да-да, напомни мне, что я ректор, а она студентка. Я знаю, что переступил черту.

Рядом с ней ему постоянно приходится бороться с собой. Он уже тысячу раз напоминал себе, что не имеет права прикасаться к девчонке. Первый поцелуй, ещё можно было оправдать необходимостью вызвать магию. А второй? Его тянуло к чертовке так, что в голове туманилось. Сколько в ней женственного, соблазнительного, горячего, влекущего. Как устоять? Особенно когда откуда ни возьмись берётся мысль: ты же по документам её жених, а значит, вправе желать её.

— Ты ей уже сказал? — брат посмотрел на Яна как на смертника.

— Намекнул. Не знаю, восприняла ли всерьёз.

— И как она отреагировала?

— Сказала, что у меня нет ни единого шанса.

Энтони рассмеялся.

— Другой реакции я от землянки не ожидал. Скажи начистоту, тебя ведь это завело? Будешь доказывать, насколько она не права?

— Ты меня знаешь. Буду.

После занятий Злата, конечно же, захотела побыть ещё немного с Валерией. Они вместе направились в общежитие. Лера собиралась расспросить про то, что сестра увидела в кабинете Энтони, но отложила разговор на время, дав Злате выплеснуть эмоции по поводу первого дня, проведённого за партой. Она беспрестанно весело щебетала.

— Лерочка, мне так всё понравилось. Я совершенно ничего не понимала, но всё-превсё записывала.

Валерии передавался её оптимизм и энтузиазм. Она тоже улыбалась во весь рот. Так наверно чувствуют себя родители, когда отводят своё чадушко в первый класс.

— Конечно, трудно что-либо понимать, пропустив полсеместра. Но ты нагонишь, — подбадривала Лера.

— Я тоже надеюсь, что нагоню — Марчел будет меня подтягивать. У нас сегодня первое занятие. Лерочка, не хмурься, я всё помню. Учёба, только учёба и исключительно учёба. Я буду держать сердце на замке.

Будет она держать. Будто Лера не видит, как сестра увлечена.

— Мы будем заниматься в общей комнате у всех на глазах. Лерочка, ну, пожалуйста, не хмурься…

Вот что с ней делать?

— …тем более у тебя скоро будет повод для положительных эмоций, — Злата посмотрела на Леру хитрющей лисой.

Это она о сюрпризе от Ольшанского?

— Злат, ты ведь знаешь, что это за сюрприз?

— Знаю. Папа рассказал мне под большим-большим секретом, — Злата таинственно улыбнулась.

— Ну, со мной-то можно поделиться. Мы же сёстры, — прибегла Лера к наглой манипуляции.

— Ты уже вот-вот всё сама узнаешь. Они уже должны быть в твоей комнате.

Вот это Леру насторожило. Речь же шла про завтрашний день. И местом встречи называлось совсем не общежитие. Ольшанский собирался прислать экипаж.

Валерия со Златой уже подходили к комнате, но прежде чем зайти, Лера спросила.

— И всё-таки кто они? Кто там меня ждёт?

У Златы на губах играла растерянная улыбка.

— Ну, я не знаю, как они правильно называются. Ботинки на колёсиках. У нас таких не делают.

Что? Какие ещё ботинки на колёсиках? Это было настолько неожиданно, что дальше Лера уже не медлила. Решительно открыла дверь и зашла в комнату. Никого кроме Тересы там не было. А рядом с Лериной кроватью стояла коробка. Ни намёка на подарочную упаковку — обычный серый картон.

— Посыльный несколько минут назад доставил, — объяснила староста.

Лера села на кровать и раскрыла коробку. Она глазам своим не поверила — в ней лежали роликовые коньки. Не какие-нибудь абстрактные, а её собственные. Она их сразу узнала. Чёрные с кислотно-зелёными полосами по бокам. Правый потёртый спереди — о бордюр поцарапала. Они у неё уже сто лет. Ещё дедушка покупал. В груди ёкнуло. До сегодняшнего дня у Леры не было ни единой вещи из родного земного мира.

— Папа сказал, ты вся в него, — Злата присела рядом, — и ни за что не примешь от него подарки. Но от вещи, которая так и так твоя, ты же не откажешься?

Да, Ольшанский просчитал верно. Свою собственную вещь Лера ему возвращать не будет. Но как ему удалось переместить что-то из земного мира сюда? Ведь переместиться может только живое. Всё неживое сгорает. Она помнила, что её потому и раздели перед перемещением, чтобы ожогов не было.

— Не знаешь, как могла земная вещь попасть сюда? — Лера посмотрела на Тересу.

Та рассказала, что есть маги, которым подобное под силу. Отдельно взятый предмет окольными путями через сумеречную зону можно протащить сюда. Какая-то очень сложная магия – делается слепок подобия. Там предмет исчезает, а здесь воссоздаётся. Дар редчайший и стоит такое удовольствие бешеных денег.

Выходит, влетели ролики Ольшанскому в копеечку.

Лера вынула записку, призывно торчащую из левого конька, и пробежала глазами строчки.

Девочка моя,

мне кажется, ты скучала по этим ботинкам для опасных развлечений. Мы, Ольшанские, не можем без приключений, ведь так?

P. S. Заказал себе такие же. Дашь мне пару уроков?

У Леры почему-то на глаза слёзы навернулись. Да, она очень любила свои ролики. Любила лёгкий экстрим. Ольшанский же об этом? Она держала ботинки в руках и совершенно чётко ощущала, что это подарок без подвоха. Ольшанский просто хотел сделать для неё что-то приятное. Как отец для дочери. В груди снова кольнуло.