Глава 30

Бодро топаю по парковке бизнес-центра, второй раз на неделе опаздывая на работу.

Что поделать, мне пришлось ехать на электричке! А я, знаете ли, уже больше года этого не делала.

Если у кого-то возникнут претензии, я скажу, что меня задержала уважительная причина. Я проспала, потому что наш Генеральный директор вернул меня домой почти в час ночи!

Знаю, Князев бы сказал, что я совсем оборзела. И был бы прав. Но, я чувствую себя совершенно безнаказанно. Это всё из-за моей влюблённости. Мне сейчас ровным счётом на всё плевать, а в особенности на работу. Ведь в жизни есть вещи куда важнее!

Например, чувствовать себя нужной и драгоценной в этом стремительно меняющемся мире. Именно такой посыл вложил в свой прощальный поцелуй мой любимый босс, которого мне уже не терпится увидеть. А ведь мы расстались около восьми часов назад, семь из которых я спала.

Когда я вчера попросила отвезти меня на Молодёжку, он и слова против не сказал. Возможно потому, что я клевала носом после прогулки на свежем воздухе и расслабляющего оргазма на публике.

Кхм…это был самый безбашенный поступок в моей жизни. Я всегда считала такие шалости "подростковыми", но это до того, как мой прагматичный занудный босс превратился в искусителя. Когда я думаю о том, что он когда-то был таким же с другими женщинами, испытываю внутренний дискомфорт. Для меня-то он стал первооткрывателем во многих вещах.

До него я не подозревала даже о том, как это волшебно — спать в одной постели с мужчиной. Именно спать вместе. Когда он обнимает тебя всю ночь и тихо сопит в шею, словно ручной тигр. А потом встаёт, потирая глаза, и выходит из дома, чтобы весь день покорять этот сумасшедший город.

Всё, что происходило со мной «до» Князева, покрылось рябью. И это касается не только личной жизни, но и работы тоже. То, как он работает совершенно отлично от всех моих понятий и представлений. Работа — это стиль его жизни. Встречи, переговоры, общение — ему совершенно комфортно в этом море событий. Это как раз то, что меня в Косте восхищает. Я, правда, не встречала ещё подобных ему людей. Деятельных ради движения вперёд, а не ради бабла. Хотя, с баблом у него тоже всё не плохо. И это закономерно, ведь он его заслужил как никто. На таких людях держится этот мир.

Наверное, я рассуждаю как влюблённая женщина, но ничто не заставит меня усомниться в том, что Константин Князев и есть Соль Земли.

Пролетаю через турникет, приложив свой пропуск, и несусь к лифту.

Надо бы сказать Князеву, что это дурацкая электронная система пропусков никуда не годится! Ведь даже невозможно прикрыть своё опоздание! К чему это?!

Смеюсь.

Я оборзела. Это факт.

В коридоре резко замедляюсь.

Щёки обдаёт жаром и сводит от улыбки.

Господи, какой же он у меня невероятный. Пожираю глазами ладную фигуру, задумчивое серьёзное лицо. Костя тоже замечает меня и еле заметно улыбается, пробегая своими голубыми льдинками по всей мне.

— Уснула? — хмыкает он и приглашает меня рукой в лифт, двери которого уже секунд тридцать как открыты.

Молча прохожу внутрь, показав ему язык, за что получаю шлепок по попе. Разворачиваюсь и опираюсь спиной о стену, наблюдая за тем, как он медленно заходит следом и нажимает СТОП.

Улыбаюсь и кусаю губу. Протягиваю руку, чтобы притянуть его к себе за лацкан пальто.

Он кладёт одну руку на металлическую перекладину, тянущуюся по периметру кабины, а второй касается моей щеки.

Улыбается.

Склоняет голову и легонько бодает мой нос своим в таком доверительном и невероятно личном жесте.

Уффф…

Тянусь лицом навстречу и прошу у его губ:

— Поцелуй…

Они растягиваются в ответ. Медленно и порочно.

Ааааа…

Если он не перестанет быть таким сексуальным, я нас обоих подожгу!

— Костечка…пожалуйста… — прошу я, закрывая глаза, и замираю в ожидании.

— Костечка? — тихо усмехается он и расстёгивает мою куртку.

Проводит носом по моей шее и оставляет на ней тёплый поцелуй.

Я покрываюсь мурашками с головы до ног и жадно вдыхаю его запах. Вчера я зашла в лифт и сразу же уловила этот его парфюм. От осознания, что он был тут возможно минуту назад, я вся разнервничалась.

Вот что он со мной делает.

— Костечка… — повторяю я, забавляясь этим словечком.

Он хмыкает и стаскивает с моей головы жёлтую шапку. Запихивает её в карман своего строгого чёрного пальто, от чего я не могу сдержать очередной улыбки от уха до уха.

Костя же склоняет голову на бок и проводит губами по линии моей челюсти. Легонько захватывает мою верхнюю губу.

Это мягкий, восхитительный захват.

Я перестала дышать. Со следующим его движением соединяем наши языки. Встаю на цыпочки и отдаюсь медленному ласкающему поцелую. Костя шумно вдыхает и берёт моё лицо в ладони.

— Я тебе сказал взять такси… — шепчет он, продолжая покрывать мягкими поцелуями мои губы.

Никогда не думала, что губы могут быть такими чувствительными, но мои просто искрят.

— Семьсот рублей… — шепчу я, надеясь, что эти два слова объяснят, почему я его не взяла.

Костя вздыхает тяжко и смотрит на меня. Смотрю в ответ и обвиваю его запястье своими пальчиками.

Тянусь вверх и оставляю поцелуй на его кадыке.

— Ты что, бедствуешь? — пеняет он мне в волосы.

— Не бедствую, потому что не мажорю…

Он оставляет комменты при себе и лезет в карман пальто. Достаёт оттуда ключи от Мерседеса и кладёт их в мой карман со словами:

— Забери машину. Я сегодня и завтра весь день с американцем.

Последнее слово он произнёс так, будто оно помазано говном.

— Он тебе не нравится? — спрашиваю, поправляя ворот его чёрной водолазки, потом провожу руками по отворотам клетчатого двубортного пиджака.

Я не знаю второго мужчину, на котором этот коварный пиджак сидел бы так же эффектно, как на моём боссе. Он вообще сегодня выглядит непозволительно круто, будто заблудился на Манхеттене и случайно попал в бизнес-центр на Белорусской.

КХ заправляет мне за ухо прядь волос с серьёзным видом. Наклоняется и целует кончик моего носа. Трётся об него своим. Нежно и осторожно.

— Он дырявый конченный гондон, — отвечает мой интеллигентный собеседник, выпрямляясь.

Прыскаю от смеха.

— Фу…а как же корпоративная этика?

— Он на неё срать хотел. Его папашка миллионер.

— Тебе обязательно с ним таскаться? — с искренним участием спрашиваю я.

— Пока не знаю, — мягко говорит Костя. — Переживу, не волнуйся. Я встречал таких мудаков, с которыми этот и рядом не валялся.

Смотрю на него и хмурюсь. Всё-таки, работа у моего Героя нервная. Костя улыбается и отстраняется со словами:

— Могу я рассчитывать на твоё возвращение домой сегодня?

— Не можешь, — честно отвечаю я, складывая руки на груди.

Я настроена решительно. До субботы ни одна из моих ног не ступит на его территорию.

— Лады, — хмыкает Князев через плечо и запускает лифт.

Кладёт руки в карманы брюк и насвистывает. Это немного меня настораживает. Выглядит он так, будто готовит моей гордости кота в мешке. Прежде чем покинуть лифт, КХ поворачивает ко мне голову и подмигивает как пират.

Ну, точно, что-то он задумал.

— Увидимся, Тыковка, — обещает он и уходит.

Хмуро смотрю ему в след. Кто бы его сейчас видел. Мужчины навсегда остаются детьми, и этот не исключение.

И он забрал с собой мою "цыплячью" шапку.

У меня звонит телефон, и я вынуждена прерваться. Это моя мама. Я болтаю с ней на протяжении всего пути до своего рабочего места. Недавно я призналась в том, что у меня появился «мужчина». Она знает обо всех его выходках (разумеется, кроме той, что случилась на выставке) и эта женщина пала жертвой князевских чар, уж не сомневайтесь. А когда она увидела его фото…

В общем, моя мама считает, что родила меня единственно для того, чтобы осчастливить Константина Князева. Между прочим, она настаивает на том, чтобы я вернулась к нему незамедлительно. Пугает меня тем, что моё место могут занять, пока я строю из себя Скарлетт Охару.

В районе обеда на свою рабочую почту получаю письмо с темой «Следуй моим инструкциям, Сладкая Попка.».

Константин Б Князев: «Жди меня на баре в 20.00. Адрес прилагаю (парковка оплачена, если будут вещи, оставь на ресепшен, наш номер 152D).».

Лиана В Антонова.

Тема: «Что задумал Константин Князев?».

«Ты уверен, что нас не читают айтишники? Мы что, встречаемся в отеле, как любовники? Зачем тебе моя шапка?».

Константин Б Князев.

Тема: «

Теперь весь оставшийся рабочий день я буду просто доживать до вечера.

Ровно в шесть меня уже нет в офисе. Говорю же, я совсем оборзела, но я ушла на три минуты раньше. Во-первых, у меня не было больше сил там находиться, а во-вторых, я хотела уехать со стоянки до того, как у нас с Мерседесом появится сто пятьдесят свидетелей.

Я заскочила домой буквально на полчаса, чтобы собрать вещи и принять душ. Во время последнего шопинга я приобрела несколько роковых комплектов белья, но все они остались на Кутузовском.

Вот ведь блин!

Что же я за неумёха такая? Разве можно найти более подходящий случай надеть один из этих комплектов? Я ужасно расстроилась, потому что дома у меня вообще ничего отдалённо напоминающее слово «роковой» нет.

Хоть вообще ничего не надевай!

Надеваю трусики, чулки без пояса и маленькое чёрное платье. Зимой в чулках не комильфо, но я планирую пробыть на улице очень короткий промежуток времени. Кладу в спортивный рюкзак одежду и бельё на завтра.

Судя по всему, это какой-то новый отель, так как фоток в интернете очень мало. Это на севере Москвы. Фасад явно принадлежит очень недешёвому месту. Здание этажей в пятнадцать, на входе стеклянная вертушка и бьющая в глаз иллюминация. И только когда вижу светодиодную вывеску на въезде, узнаю свою птичку и логотип для АмегаГлобал!

О, мой Бог!

Неужели, это «мои» отели?!

Господи, Князев! Я тебя люблю!

Следуя по указателям, нахожу парковку. Оставляю машину и быстренько бегу внутрь, боясь отморозить себе то, на что КХ сегодня имеет большие планы.

Внутри консервативный интерьер в приглушённых тонах. Меня мгновенно окружили вниманием на лобби и проводили в бар, где я взяла себе алкогольный коктейль. На бейджах персонала опять моя птичка, от чего я вся разулыбалась.

В другом конце зала два арочных окна, за которыми виден заснеженный парк и ёлки. За одним из столиков сидит седовласый мужик и смотри на меня с любопытством.

Надеюсь, он не принял меня за местную проститутку?

Это было бы бомбически.

На небольшой сцене музыканты раскладывают аппаратуру, кажется, скоро будет музыка.

По-моему, здесь очень атмосферно. Я позабыла о том, что сегодня будний день и о том, что я нахожусь в Москве.

Я сегодня без ужина, поэтому, после трёх глотков чувствую приятное головокружение. Они тут явно алкоголя не жмут. Ещё бы, за семь сотен рублей. Вот вам и моё такси, Константин Борисович! Я платила своей картой, хотя у меня в кошельке лежит его премиальная карта. Я ей вообще пока не пользовалась. Стесняюсь, хотя знаю, что Костя распсиховался бы, скажи я ему об этом.

Кстати, где же он?

Оглядываюсь, потому что уже 20.10.

Опаздывает.

Бармен спрашивает, нужно ли мне повторить и я призадумываюсь. Не хотелось бы напиться и уснуть, но коктейль очень вкусный и я бы выпила ещё.

— Повторите, — слышу над ухом знакомый голос, и по спине бегут мурашки. — И один бурбон.

Князев вращает мой стул, разворачивая меня к себе, и я оказываюсь в плену его глаз.

— Привет… — говорю тихо, пока он осматривает меня и кладёт руку на мою коленку. Забирается кончиками пальцев под край платья и находит кружевную резинку чулок.

— Ммм…чулки… — шепчет он мне на ушко и целует его.

Глаза сами собой закрываются, а руки ложатся на его прошитые мышцами плечи. Он снял пиджак и остался в водолазке и брюках. Выглядит, как Джеймс Бонд. Дэниел Крейг по сравнению с Князевым просто неказистый карлик.

С его появлением я мгновенно расслабляюсь и успокаиваюсь. Уходят все посторонние мысли и дискомфорт от незнакомой обстановки. Он заполнил собой все пространство вокруг, наполнив мой воздух своим запахом и энергией. Чувство абсолютной безопасности, вот как можно описать то, что я ощущаю в первую очередь, когда он рядом.

— Как…день прошёл?.. — спрашиваю с лёгкой долей заторможенности, потому что его рука осталась лежать на моей коленке, а большой палец чертит узоры на внутренней стороне бедра.

— Дерьмово, — отвечает Костя, делая глоток из своего стакана. — Ты голодная?

— Да, а ты? — спрашиваю, предлагая ему чёкнуться.

— И я. Закажем в номер или хочешь тут поесть? — интересуется он, осматриваясь по сторонам.

— В номер, — без раздумий отвечаю я.

Он возвращает глаза на моё лицо и лукаво улыбается.

— Так…эм…может, хочешь массаж? — хлопаю глазами я и провожу рукой по его груди, обтянутой тонкой шерстяной тканью.

Чувствую каждую ямочку и впадинку на этом мощном торсе.

— Конечно же, хочу, — лыбится он.

Мило улыбаюсь и спрашиваю, прежде чем отхлебнуть коктейль:

— Губы или рука?

Князев поперхнулся и закашлялся. Участливо хлопаю его по спине.

— Ну что же ты так… — самодовольно приговариваю я.

Он ставит бокал на стол. Кладёт одну руку на мою ягодицу, а вторую на мой затылок. Накрывает мои губы своими без предупреждения и целует так горячо, что я выронила свой собственный коктейль.

— Я сегодня с тебя не слезу, — хрипло обещает мой Герой, прежде чем отстраниться, преднамеренно задев своим пахом моё колено.

Внизу живота ощущаю кульбит. Сжимаю бёдра и сглатываю. Если он хотел увлажнить моё бельё, это произошло. Мне даже проверять не нужно. Уверена, там внизу его уже ждут, не дождутся.

Опускаю глаза вниз, не в силах контролировать их. Изучаю его чуть выпирающую ширинку и чувствую, как по спине бежит капелька пота.

Облизываю губы и снова смотрю на Князева-старшего. Появившийся рядом с нами бармен отвлёк моё разыгравшееся воображение.

— Извините… — строя виноватую мордочку, говорю я.

— Да ничего, — отвечает паренёк, заметая осколки моего стакана на савок. — Повторить?

— Да, пожалуйста, — благодарю я и снова смотрю на Костю.

Он опёрся локтем о стойку, и смотрит на меня, склонив голову на бок. Протягивает руку и пропускает между пальцев прядь моих волос.

— На следующей неделе с тобой свяжутся по поводу визы, — сообщает мой неугомонный босс.

— Какой визы? — спрашиваю, благодаря бармена кивком за новый коктейль

— Думаю, лучше сразу все сделать. И шенген и для США, — отвечает Князев.

— Мы что…куда-то едем?

Я не против побывать в Нью-Йорке на самом деле. Побродить по всем этим местам, прямо как Кэвин МакАлистер…

— Пока нет, — отвечает он, прикладываясь к своему бурбону. — Скорее всего, весной.

— Ты имеешь в виду переезд? — хмурюсь я.

— Ага, — беспечно кивает он, но потом становится серьёзным. — Ты не хочешь?

Нет, я не то чтобы не хочу. Просто я впервые подумала о своих родителях. Я, и в Москве живя, их вижу раз в сто лет. Сейчас, когда моя эмиграция стала такой реальной я боюсь.

— Что такое? — мягко спрашивает Костя, кладя руку мне на талию.

Черчу пальцем кружечки на его бицепсе и говорю:

— Мои родители в Саратове…

— Можем их тоже перевезти. Не проблема, — заверяет он.

Смотрю на него и хлопаю глазами.

— Это как?

— Обыкновенно, — хмыкает Костя. — Разберёмся.

Если он так говорит, значит так и будет. Я привыкла верить ему на слово.

— А…твои родители?

— Мои родители погибли в девяносто седьмом.

Чего?

Вот сейчас я реально в шоке. Кажется, это самая неожиданная деталь его биографии из всех, что я о нём знаю.

Мой Князев, сирота?!

— Ворона в рот залетит, — усмехается он.

— У тебя нет родных? — пищу я.

— Ну, почему же. У меня есть двоюродный брат. Он живёт в Штатах, вместе с матерью. Они — моя семья.

На мгновение подвисаю, пытаясь впариться в суть ситуации.

— Что случилось с твоими…родителями?..

— Автокатастрофа.

Я в шоке.

Изучаю его лицо. Спокойное и по-мужски суровое.

— Но, как же ты?..

— Мой крёстный, профессор МГУ, а тётя доцент МГУ. Так что, я не мальчик с улицы, если ты сейчас об этом.

— О…а…эээ…

Не могу слова вымолвить. Чувствую, как дрожит подбородок, и по щеке бежит слеза.

— Ну, всё, поехали, да? — качает головой Князев. — Ведро принести?

— Нет… — выдавливаю я, шмыгая носом.

Я просто не в состоянии осмыслить это. Он…один! Я выросла в любящей семье. Если бы у меня их не было, я бы наверное закончила жизнь в канаве, потому что совершенно не подготовлена к борьбе. Это не в моей натуре.

А он…

Он всё сам…

Своим и упорством, трудом и умом.

Обнимаю его плечи и жалобно мычу. Он смеётся, сжимая меня в руках.

— Ты не беременная часом?

— Нет…

Я совершенно точно не беременная.

— А хочешь?

— Князев?! — восклицаю я, отстраняюсь и смотрю ему в лицо. — Что ты имеешь в виду?!

Он лишь улыбается в ответ и стирает слёзы с моих щёк ладонями.

— Ладно, пошли отсюда. А то на нас уже все смотрят.