Затянувшиеся переговоры

Деловой центр Сиднея оказался на удивление спокойным. Жизнь текла в размеренном, пожалуй, даже вялом ритме, без суеты и давки. На широких улицах не наблюдалось сумасшедшего движения или пробок, пешеходы никуда не спешили.

Вторым разительным контрастом по сравнению с Нью-Йорком было соседство современных зданий с колоритными домиками викторианской эпохи. Если не поднимать головы, город не воспринимался высотным, но стоило ее задрать, как взгляд замечал небоскребы. Непривычное ощущение.

Зато в вестибюле Чифли Тауэр[1] я сразу же почувствовала себя комфортно. Иначе и быть не могло в обстановке в стиле Манхэттена, среди роскошного белого мрамора, идеально сочетающегося с модными подвесными инсталляциями на потолке.

Торопливо вышагивая вслед за Блейком к лифтам, я не смогла сдержать одобрительный возглас:

— Они выбрали отличное место.

— Это ты еще офис в Мельбурне не видела, — снисходительно улыбнулся он. — Там их штаб-квартира и весь совет акционеров, но Росс предпочитает Сидней, потому что именно здесь была основана компания.

Которая, если верить корпоративному сайту, за пятнадцать лет разрослась из скромного строительного бюро до крупного агентства недвижимости. Вот тебе и крошечное представительство в США. Пусть за океаном «Сидней Констракшен» мало кто знал, зато в Австралии с их участием проводилась каждая третья сделка.

Лифт плавно остановился на предпоследнем этаже и распахнул в двери, заставляя меня нервно сглотнуть.

— Не бойся, кукла, — Блейк невесомо придержал меня за талию. — Это почти как вебкам, только раздеваться не нужно.

Ткнуть локтем в бок я его не успела — из-за стойки ресепшен вышла одна из секретарей и поспешила к нам.

— Присаживайтесь, пожалуйста, — она указала на диван под изображением австралийского континента во всю стену и гигантскими буквами «СК». — Мистер Лэнгтон освободится через пять минут.

Надеюсь, его самомнение будет меньше логотипа?

— Могу я предложить вам чай или кофе? — секретарь деловито поправила очки.

— Нет, благодарю, — в унисон отозвались мы с Блейком.

Терзаемая сомнениями, я постукивала ногтями по подлокотнику. Вдруг ничего не получится? И я завалю переговоры?

Блейк потянулся ко мне и погладил запястье указательным пальцем, успокаивая, но даже это не помогло.

Вопреки ожиданиям Росс Лэнгтон не вызвал опасений. Полный и немного неповоротливый, он неспешно появился из кабинета и вперевалку двинулся к нам, чтобы лично пригласить войти. Весь его облик источал добродушие, искренняя улыбка располагала к себе, а приветливым голосом можно было читать детские сказки. Не будь на нем дорогого пиджака, очевидно сшитого на заказ, я бы приняла Лэнгтона за продавца пончиков, который частенько ест их сам.

Кабинет был под стать ему — с массивным столом и широкими креслами, но в приятном глазу цвете, что, несомненно, расслабляло. Из окна — тоже огромного — виднелись уже знакомые очертания оперного театра на фоне парусов многочисленных яхт, заполнивших гавань.

— Я рад встрече, невзирая на обстоятельства, — Лэнгтон по очереди пожал нам руки. — Если бы не слитая информация от сомнительного издания…

Он на мгновение замялся, подбирая слова.

Дождавшись кивка Блейка, в диалог вступила я:

— Этого издания не существует, мистер Лэнгтон.

Тяжело вздохнув, я продолжила сбивчивый рассказ. Еще в квартире Блейк дал мне карт-бланш, позволив говорить все, что считаю нужным.

— Понимаю, что такое поведение непростительно, — пробормотала я в конце «исповеди». — И очень сожалею…

Лэнгтон внимательно слушал, ни разу не остановив.

— Больше всего я ценю в людях искренность, мисс Рэдман, — выдал он после минутного молчания. — И поверьте, я оценил вашу. Я принимаю извинения, только, увы, это ничего не изменит.

В его тоне слышалась горечь.

— Мы готовы рассмотреть все варианты сотрудничества, — встрепенулась я. — И подготовить новое предложение. Нам важно это слияние.

— Новость просочилась в прессу, — Лэнгтон покачал головой. — А совет акционеров был принципиально против огласки.

С трудом сдержав слезы, я отвела взгляд.

Не получилось. Все-таки не смогла убедить.

— Я бы поднял вопрос о повторном голосовании, — не отступал Блейк. — Его ведь можно инициировать?

Пока они с Лэнгтоном обсуждали дату нового собрания, я, не переставая, ругала себя. Ну почему я не послушала Бри? Мой глупый каприз поставил под удар судьбы людей.

— Бенедикт, я не обещаю чуда, — подытожил Лэнгтон, пообещав со своей стороны поддержать «Рэдман».

— Знаю. И благодарен за попытку его осуществить.

Мы попрощались без обиды, но я понимала, что акционеры не изменят решение. Никакого слияния не будет.

— Что теперь делать? — я с тоской взглянула на Блейка, когда мы оказались в такси.

— Начнем сначала, — он устало прикрыл глаза и откинулся на спинку сиденья. — Найдем еще одну компанию, которая заинтересована в выходе на американский рынок.

Действительно. Почему я так быстро сдалась? Раз уж в моей крови есть упрямство, его нужно использовать на благо фирме.

— Кто конкуренты у «Сидней Констракшен»? Можем поговорить с ними, — немного поразмыслив, предложила я.

— Ты быстро схватываешь, — не открывая глаз, Блейк довольно усмехнулся.

От похвалы я разомлела и со счастливой улыбкой уложила голову ему на плечо:

— У меня хороший учитель.

Вернувшись в квартиру, мы заказали ужин из ближайшего ресторана, а сразу после него Блейк привычно взялся за ноутбук. Подобный досуг меня не устраивал. Поднявшись с дивана, я перекинула ногу через подлокотник кресла, на котором сидел Блейк.

— Ты ничего не забыл? — я потянулась к нему губами.

Ответив на поцелуй, Блейк с видимой неохотой оторвался от меня и прошептал:

— Ложись, я скоро подойду.

В спальне я выбрала самую открытую из его футболок и, приспустив ткань с плеча, несколько минут репетировала эффектные позы. Кокетливо откидывала волосы, выгибала спину, но с каждым разом получалось все более вяло — скопившая за день усталость давала о себе знать. Я на секунду зарылась лицом в подушку, подавляя очередной зевок, и не заметила, как уснула.

Меня разбудило горячее прикосновение губ к шраму под коленом — почти забытому привету из бурного детства, оставшемуся после падения с велосипеда в пять лет.

— Сколько времени? — хрипло выдохнула я, с трудом приподняв голову.

— Четыре утра, — следующий поцелуй обжег ягодицу.

— То есть, — произведя в уме нехитрые вычисления, я развернулась и притворно нахмурила брови. — Ты опоздал на шесть часов?

Рывком сев на кровати, я легонько толкнула Блейка. Прогонять не собиралась, нет, только подразнить, чтобы приходил, когда зовут, а не когда ему вздумается.

— Я готов извиниться, — Блейк выразительно изогнул бровь, принимая правила игры.

От жадного взгляда меня пробрало до мурашек — его расширившиеся зрачки почти скрыли радужку.

— Не утруждай себя, обойдусь, — все еще изображая обиду, я попыталась откатиться в сторону.

— А я настаиваю, — удержав за лодыжки, он закинул их себе на плечо и медленно стянул с меня стринги.

Сверкнув обнаженными ягодицами, я вывернулась и отползла к подушкам. Блейк наклонился за мной, но я уперлась ступнями в его грудь, не давая приблизиться.

— Не так быстро, дядя Шрам.

Пусть помучается. Я тоже изнывала от нетерпения, пока он торчал за ноутбуком.

— Хочешь поиграть, кукла? — перехватив за щиколотки, Блейк развел мои ноги в стороны, и навис сверху с хищным оскалом. — Тогда поиграем.

С горящими глазами он склонился к моему животу и обвел пупок языком. Я ждала большего, но его губы не спешили опускаться ниже. Приподняв футболку, Блейк проложил дорожку из хаотичных поцелуев к солнечному сплетению и медленно вернулся обратно.

— Не торопись, — хихикнула я, зарываясь пальцами в его густую шевелюру. — Я как раз планировала поспать.

Театрально зевнуть не получилось — хмыкнув, Блейк провел подушечкой большого пальца по успевшим стать влажными складкам. От клитора вниз и обратно. Чуть надавил, поглаживая, а потом наклонился и лизнул, собирая языком смазку. Отстранился, взглянул на меня, следя за реакцией. И повторил — одновременно настойчиво и нежно.

— Еще, — прошептала я, стискивая его волосы в кулак.

Щетина царапнула чувствительную кожу, а язык продолжал очерчивать контур набухшего бугорка. Щекоча, дразня, распаляя.

С нетерпеливым стоном я запрокинула голову, умоляя его не останавливаться. Словно в ответ на мольбу, Блейк толкнулся в меня двумя пальцами.

Я подалась к нему бедрами, вцепившись свободной рукой в простыню.

Стиснула почти до онемения, выдав хрипящее:

— Да!

Не переставая ласкать, Блейк наращивал ритм. И каждое проникновение — то намеренно осторожное, то ускоряющееся — усиливало жар внизу живота.

Проскальзывая внутрь, его пальцы растягивали меня, заставляя биться под ним словно в агонии. Жалобно скулить. Шептать что-то неразборчивое.

Меня словно пронзало электрическими разрядами, от которых на теле поднимались волоски. Пока один, самый мощный, не поглотил целиком. Пронесся с такой силой, что поджались пальцы на ногах.

Выгнувшись назад, я судорожно свела бедра. Колени стиснули плечи Блейка — болезненно и резко — но он даже не попытался отстраниться. А язык замедлился, только когда я затряслась и вскрикнула.

— Боже… Блейк…

Распахнув глаза, я увидела его лицо — совсем рядом. Успокоившееся было сердце подскочило вновь. И забилось еще быстрее, едва Блейк меня поцеловал.

Обхватив колючие скулы ладонями, я ловила горячие губы своими. Жадно глотала его дыхание. Неистово терлась об выскользнувшие из меня пальцы, не намекая — выпрашивая продолжения.

Дождавшись, когда дрожь исчезнет, Блейк принялся поглаживать клитор. Пальцы второй руки обвели сосок, прямо через ткань и сжали. Как и обещал, он играл с моим телом, находя все чувствительные точки. От умелых касаний дикий, почти животный инстинкт расщеплял меня на молекулы и собирал заново. Я толком не осознавала происходящее, опьянев в одно мгновение. И все, что могла — стонать Блейку в рот.

Второй оргазм накатил слабее, почти смазанной вспышкой, а следом накрыло приятное опустошение. Блейк продолжал ласкать, не давая слишком быстро прийти в себя.

Не в силах поднять отяжелевшие веки, я обмякла на подушках.

— Слабачка, — он устроился рядом, крепко прижав меня к себе. — До трех раз подряд тебе учиться и учиться.

— Давай чуточку поспим, — прошептала я ему в шею. — А утром начнем практиковаться.

Проснувшись к полудню, я обнаружила, что Блейка рядом нет, и потянулась за смартфоном. Помимо десятка входящих сообщений от Джеки и Бри в списке высвечивалось еще одно, с самого важного номера:

«Не стал тебя будить. Уехал на встречу с заместителем Лэнгтона».

Мысли обидеться не возникло. Я понимала, почему он не позвал меня. Неуверенность и так и не испарившаяся досада после первых переговоров могли поставить под удар все последующие.

Ответ на мой грустный смайлик прилетел практически мгновенно:

«Вернусь вечером с повторными извинениями».

В приподнятом настроении от череды фантазий я прошлась по квартире с лукавой улыбкой, не сходившей с губ. С четверть часа посидела на балконе, подставляя лицо под ласковые лучи солнца. Проболтала с Джеки и Бри. Позавтракала, не сводя взгляда с гавани.

Заняться по-прежнему было нечем, и, исчерпав все доступные средства, чтобы убить время, я решила принять ванну.

После недолгих поисков в шкафчиках нашелся всего один гель, естественно мужской, но я не возражала. Сойдет и такой — буду пахнуть Блейком.

Забравшись в воду, я мечтательно прикрыла глаза. И пока ароматная пена окутывала тело теплым облаком, представляла в красках, какой станет наша жизнь после возвращения в Нью-Йорк.

Наши совместные ужины по вечерам. Наши жаркие ночи и расслабленные утренние пробуждения.

Планировала, что из своей мебели переместить в спальню Блейка — в том, что она теперь будет общей, я не сомневалась.

Надо бы еще новое постельное белье заказать. Шелковое. Но этим можно заняться чуть позже, когда решится вопрос с новым кандидатом для слияния с «Рэдман».

От приятных размышлений меня отвлек звонок в дверь.

Отлично, Блейк вернулся раньше запланированного. Да еще и весьма кстати забыл ключи — теперь впущу его, когда посчитаю нужным, и уж конечно не позволю даже думать о работе.

Наспех вытершись и накинув первую попавшуюся рубашку, я взбила волосы, чтобы встретить во всеоружии. Пусть видит, что и без косметики я прекрасна и свежа.

Пока я возилась, звонок повторился.

— Да иду же! — расстегнув две верхние пуговицы, я подбежала к двери и рывком потянула на себя.

Вместо Блейка на пороге обнаружилась эффектная гостья в платье из последней коллекции Клоэ. Тонкая эластичная ткань подчеркивала каждый изгиб тела и практически сливалась по цвету с золотистыми локонами, собранными в небрежный пучок.

— Привет, — самоуверенный тон провоцировал. — Ты одна?

Помада алела на ее бледном лице как открытая рана — слишком кровавая и неуместная для дневного света.

— Вы не ошиблись этажом? — я удивленно приподняла бровь, но незнакомка по-прежнему держалась непринужденно — карие глаза без тени смущения задержались в вырезе рубашки.

— Нет, если только Бенедикт не продал эту квартиру.

— Вы… его знаете?

Господи, только бы этому визиту было нормальное объяснение! И крашеная сучка не оказалась его бывшей.

— Да, — блондинка продемонстрировала белоснежные зубы, от чего мне захотелось поежиться как от раздражающего спросонья сквозняка. — И, кажется, знаю тебя.

— Уверены? — напряглась я, все еще надеясь, передо мной соседка из квартиры снизу, которую посреди ночи разбудили громкие стоны.

— Ты его племянница, — она улыбнулась еще шире. — Бенедикт много рассказывал о тебе.

— А вы…

Как никогда в жизни я боялась услышать ответ.

— Я Брук, — навязчивая ладонь протянулась ко мне, ожидая пожатия. — Его невеста.

[1] Один из самых высоких небоскребов Сиднея.