Глава 13. Король

— Рэйлар? — навострила ушки Куколка, сильнее повисая на высоком парне. Даже сидя, он распространял неоспоримую ауру власти. И если в местной иерархии были прислужники, то рыжий явно являлся королем, представителем высшей знати. Желтые глазищи недовольно поблескивали, но он продолжал молчать.

Однако светловолосая девчонка рядом не дотягивала до королевы. Маленькая, хрупкая. Как косуля возле льва. Арана же, покосилась на рыжего, сморщилась, показав чудеса подвижной мимики… Вот ей точно хотелось бы быть «королевой». А приходится довольствоваться белобрысым воздыхателем.

Шум вокруг стих, потерялся за обволакивающим голосом главы «стаи». Пробудил во мне новые силы. А все потому… Потому что, по сравнении с рыжим великаном, тщедушный Дорн перестал казаться таким страшным. Моя паника переключилась на другой источник, и я повела рукой, быстро вырывая ее из захвата. Впрочем, все еще стараясь прийти в себя от цепкого бесцеремонного прикосновения. Почему все хотят меня трогать?! Сначала лорд, потом этот рыжий, теперь еще и студент!

Дорн, не ожидавший от жертвы такой прыти, пошатнулся и взглянул на меня злющими голубыми глазами.

— Арана, я ее привел, — нашелся блондинчик, переметнувшись как можно ближе к объекту своего обожания. Едва на колени перед ней не свалился.

— Я сказала заставить ее подавать мне, — уже не так уверено произнесла брюнетка, избегая смотреть мне в глаза. Змеюка! Я сделала тупое лицо.

Паника схлынула так же быстро, как и возникла. В глубине моего существа заклокотала злость на местную несправедливость.

— Подавать не обучена, и неуклюжа, — пробухтела под нос, подражая деревенской манере, — даже почивший мой папенька по хозяйству побаивался работу давать. То посудину дорогую расшибу, то палец порежу. В общем, для такой службы плохой я выбор.

— Ты! Да ты… Обязана! — выдохнула Арана, ища поддержи у окружающих. Но публика хранила молчание. Ни одного звука не раздалось. Все мучительно и напряженно вслушивались в диалог.

— Правда? А папенька говорил, что обязаны мы лишь матери нашей, Забвению, и отцу нашему Ходящему. Про беготню с тарелками и слова не молвил, — я почесала голову, наглядно демонстрируя как хочу вспомнить, да не имеется в памяти такого правила.

Арана похлопала глазами, но потом на ее лице растеклась мерзкая улыбочка.

— Понимаешь, недалёкая… У нас здесь свои правила. Ты уже знаешь, что к концу года тебе предстоит выбрать Проводника? Вот Дорн — мой Проводник, и когда я отворяю тропу, он защищает меня от тварей, живущих на Изнанке. Так вот… Этот союз является гораздо большим… Ваш дар должен войти в некий резонанс, «примелькаться». Да, сейчас у Дорна и Рейлара есть партнерши, однако в конце года все может поменяться, пары перетусуются подобно карточной игре. Возможно, я найду кого-то более подходящего, а ты, пока будешь подавать нам, вероятно ощутишь и близость нужного тебе мужчины…

Все эти рассуждения ни о чем мне не говорили, только краем глаза я отметила, как напряглись плечи Рейлара, как чувствительные ноздри опять втянули воздух, направленные в одну точку. И находилась она вовсе не с той стороны, где к нему прижималась Малика, а здесь, прямо возле моей шеи. Туда смотрели желтые глаза, вновь нагоняя на меня волны удушливого страха. Не-ет… Не нужно мне никаких резонансов…

— Необразованные мы, деревенские… Но у нас если кто кому понравился, так просто берут и утаскивают на сеновал — вот и вся наука! И никто при этом по сто раз на дню мимо другого не шастает! — выкрикнула это смело, на весь зал, вызвав несколько нестройных смешков, — Посему, позвольте откланяться, пока я не пролила на вас чего горячего… случайно. — Я попятилась задом к своему месту, не сводя взгляда с проклятого столика и этой четверки.

Арана демонстративно закатила глаза. Правильно. Пусть думает, что я слишком тупа для их правил. Малика облегченно выдохнула, и положила голову на широкое плечо Рейлара, Дорн тоже расслабился.

— Стоять! — приказной тон рыжего заставил меня замереть в нелепой полусогнутой позе. — Пользуясь своим титулом и полномочиями, действующими по всей территории Империи Ходящих, приказываю тебе, Виталина, с завтрашнего дня приступить к обязанностям моей личной подавальщицы. Контракт подпишем завтра, перед утренней трапезой.

— Что же это за титул такой? — не удержалась от язвительности я, паникуя внутри все сильнее, но стараясь изо всех тщедушных сил, имеющихся в небольшом девичьем теле, не показать этого.

Рейлар поднялся, спихнул с плеча Куколку, наклонил голову, с слегка издеваясь повторил приветствие, прежде виденное мной в коридоре. Только на этот раз на его лице разъехалась кривая улыбочка. Словно там… совсем другой мужчина знакомился со мной. Абсолютно другой.

— Рейлар Кирт, пятый наследник императора, временно проходящий обучение в Академии Магических Путей, владелец пятой доли территории Ванэма, правомерно узаконенной, и сильнейший студент-проводник из тех, что сейчас обучаются здесь. Как наследник, я имею право нанять на работу любого гражданина Империи Ходящих. В приказном порядке.

Черт! Проклятый Забвением рыжий великан оказался очередным лордом-проводником. Разве что, в Совет не входил, но и без этого, властный тон и поза намекали на подчинение. И я решила играть до конца.

— А если я откажусь?.. Не боитесь, Ваше Высочество, что портки вам окачу кипяточком? — страх уже перерос в безумие. Со стороны публики снова послышались нестройные смешки.

* * *

Рейлар Кирт

День не задался с самого утра. Беспокойная бредовая ночь, третья подряд, смутила разум, вытащила наружу давно позабытые воспоминания. Ускользающие видения бились в мозгу, затуманивая реальность, ставя ее на второй план. Только многолетняя вышколенная выдержка, которой я обязан отцовскому придворному воспитанию, не позволила мне окончательно потерять лицо.

Малика не отходила от меня, душа излишне навязчивым вниманием, даже скрасила пару ночей… Однако, обнимая маленькое девичье тело, еще недавно стонавшее подо мной, я оставался холоден и безразличен. Слишком слабая для моего зверя. Блондинка была неплоха в постели, но моя магия лишь временно признавала ее объектом защиты, не более. Мне приходилось раз за разом одергивать пса, когда мы выходили на Тропу, и с каждой миссией, уверенность, что я так и не найду в этой паршивой Академии никого более подходящего крепла все сильнее.

Закрыв глаза под треск поленьев в камине, окунулся в далекое прошлое. В те роковые сутки…

Лес и маленький красношкурый щенок. Случайно обратившийся мальчик в теле юного, неокрепшего зверя. Меня тогда просто вышвырнуло из спальни дворца. Чужая сила, ветер Забвения. Он подхватил меня за шкирку и бросил на древнюю, давно забытую и заброшенную тропу. Вход был запечатан, но разве это помеха для такой Силы?

Я, оглушенный запахами, захваченный врасплох и ошарашенный новым телом сначала просто скулил обеими головами. Мозг перестраивался, пытаясь начать видеть четырьмя глазами. Лапы разъехались, хвост подметал грязь, пузо тряслось. Так родился двуглавый красный пёс. Но не сразу.

На Тропу вылезла небольшая стая серых рэнгов. Всего три особи, чудом выжившие на закрытом пути. Возможно, недобитки патруля, зачищающего его перед тем, как Запирающая ограничила вход навсегда. А может, просто шутка высших сил, решивших проверить пятого сына императора на прочность. Они скалились, вздыбали шерсть на уродливых загривках, и без всякого промедления бросались на беззащитного щенка. Тогда я получил первые раны. И тогда же, впервые убил…

Эти ночи отличались. Меня преследовали волнующие образы. Волны рыжих волос, испачканных тиной. Одуряющий запах полевых цветов и вонючая примесь болота. Страх потерять что-то ценное, невероятное… Предназначенное мне…

Двое суток назад я проснулся в холодном поту, ощущая на зубах мерзкий вкус застоявшейся бурой воды. А что страшно — рядом не оказалось Малики, чтоб меня утешить, да и не нужна она мне была, мне нужно было нечто совсем иное. Ускользающий девичий образ, словно из ниоткуда врезавшийся в память. Размытый и желанный, как ничего прежде. Бледная, почти фарфоровая кожа, мягкие формы, измученные глаза, цвета первой весенней листвы. Кровь прилила к паху, мешая сосредоточиться, а инстинкты пса внутри взвыли от тоски… будто… Он вошел в резонанс с кем-то. Что за бред? В Академии нет рыжих девчонок! Может, Савви? У нее медовая шевелюра, вполне симпатичная. Но зверь заметался от моего предположения, больно выгрызая дыру в груди.

Я взлохматил отросшие за последний год волосы. Медленно поднялся и поплелся в душ, проигнорировал бассейн. Холодные упругие струи били по сильному телу, испещрённому шрамами, медленно приводя в себя, успокаивая внезапное желание и дикую тягу к явно пришедшему извне образу. Прохладный кафель, к которому я прижался спиной мгновенно нагрелся, потеряв эффективность. Что за черт? Матерь Забвение решила снова со мной поиграть?..

По возвращении в спальню меня ждал сюрприз. Белый ворс ковра испортили грязные следы с подтеками болотной жижи. Я устало опустился на кровать, рассматривая пятна. Вот, пёс устало брел, пошатываясь. С размаху плюхнулся на пузо, окропил пол брызгами. Поднялся. Следы изменились, став более вытянутыми, привычными взгляду. Где он шлялся?

Это было не видение. Не сон. Явь, но такая, которой я и вспомнить не могу, потому что ипостась заблокировала воспоминания, оставив только слабый флёр, осыпавшийся черной пылью. И в той яви была ОНА. Кулаки с силой врезались в матрас, поднимая ворох перьев и черных крупинок.

Взвесь Забвения пропитала комнату от потолка до пола. Осела на предметах, незамеченная прежде сонным взглядом. Если бы у меня кто-то спросил, я бы смело ответил, что и вся Академия давно дышала под пеленой этой силы. Все четыре года моего обучения здесь, я вдыхал эту пыль, мыл ею волосы и смахивал с плеч на изматывающих тренировка под руководством Рейлара Кирта, декана нашего факультета. Проклятый кочевник, чтоб его! Я зло стиснул челюсть, вспоминая, как пепельноволосый лорд размазывал меня по желтому песку арены, а потом заставлял обращаться в пса и проводить долгие часы убивая и убивая на развилочном полигоне тварей троп.

Какой-то звук привлек мое внимание. За окном начался дождь. Раскатисто заговорил гром, заявляя о своих правах на эту землю. Ему вторил гул черных облаков. Если та девушка существовала на самом деле, то ей сейчас явно приходится не сладко… Но не успев поймать мысль за постоянно ускользающий хвост, я сменил ракурс мыслей.

Проводникам дано видеть чуть больше, чем их партнершам. И эти волнения, перешёптывания и топтания в Совете, становились для меня все понятнее. Жаль только, в закрытое общество не было ходу даже отпрыску императора. Лорды ревностно берегли свою вотчину, лишь периодически выдавая позитивные отчеты об порубанных тварях Троп, о закрытых перепутьях и перекрестках, об ограниченных переходах.

Однако, в столице продолжали пропадать люди, и министры с завидной регулярностью рассыпались такими же отчетами перед моим отцом. Только теперь, те носили далеко не невинный характер. Спонтанные нападения тварей. По всей территории Империи. Целые деревни стирались с лица земли. Горы трупов со следами отравления скорпикорами, тела, развешанные на деревьях эвклидами.

Наш мир умирал. Постепенно погружался в Изнанку, растворялся, поглощался и кричал в предсмертных муках, подымая полудохлую башку. Мы все это чувствовали. И всех нас охватывало оцепенение в ожидании настоящей битвы. Еще год назад я не мог припомнить такого напряжение в мужских рядах. Сейчас же, проводники словно с цепи сорвались. Любое неосторожное слово или действие вело к грызне, дуэли, а порой и похоже — к соревнованию пар. Я смотрел как они тащат своих партнерш на арену и сжимал до хруста челюсти. Как можно так поступать с самым драгоценным, что у тебя есть?!

Если ты не контролируешь зверя — иди в Клетку. Посидишь недельку без жрачки, поточишь зубы о толстые прутья — глядишь и отпустит приступ злобы. Но нет. Они кичились силами раз за разом подвергая опасности девушек.

Утром нелёгкая понесла меня в галерею на третьем Перекрестке. Анфилада залов, посещаемых столь редко, что я лишь удивился, как паркет не покрылся толстым слоем пыли, встретила меня тишиной и спокойствием. Увы, студенты не только теряли внимание и концентрацию, но и совершенно утратили интерес к изучению истории. Им забавнее было выстраивать иерархии и придумывать новые ненужные правила. Подавальщицы эти… Я внутренне скривился. Никогда не любил, когда кто-то пресмыкался передо мной. Смотреть в заискивающие глаза, наблюдать подобострастную позу, чувствовать запах…

На стенах галереи можно было легко проследить историю Академии. Пятерка основателей, их первые ученики. Выпускные портреты каждого года. Сквозь них прослеживалась одна интересная последовательность — обилие рыжих голов. Я улыбнулся.

Мой старик, едва я только вылез из чрева императрицы, сразу сказал: «Сын станет проводником». Все в нашей семье имели смоляные волосы и мастью скорее я был приемышем, если бы не одно «но». Дед мой, брат прошлого императора славился своим зверем и познакомился с бабушкой именно здесь, на территории Академии Магических Троп. А поскольку проводники со спутницами жили подольше неодаренных Матушкой Забвением, то на долю их выпала счастливая семейная жизнь, длиной в двести пятьдесят лет.

Палец скользнул по стеклу, скрывающему портреты давнего выпуска. Даже в полумраке галереи красноволосый дед выделялся среди остальных. Однако были среди тридцати студентов и те, кто тоже мог соперничать с ним этой рыжиной. Теперь, все совсем иначе. С каждым годом люди мельчали, и не только в том, что появлялось меньше одаренных. Перестали рождаться Отворяющие.

А все редкое рано или поздно обрастает легендами. Я перешел к другой картине, написанной двадцать лет назад. Последняя Отворяющая. Марисса Арвэн. Рядом с ней высокий брюнет, с раздавшимися в стороны плечами. Похож на скалу. Наверное, встреться мы с ним сейчас, он бы обогнал меня по росту. Но это невозможно.

Марисса и ее муж погибли на задании Совета. Спонтанное открытие Тропы… Невероятно редкое явление. Группа проводников и патруль отправились навстречу смерти. Ошибка надменных лордов обернулась смертью последней Отворяющей. Волна тварей конечно, тоже заметно поредела, но к тому времени, от проводников остались лишь ошметки плоти, непригодные даже для опознания.

Совет почти в полном составе явился на поле боя. Аластар Ломм с супругой, Запирающей высшего ранга. Лорд Нэрт и Гэртрен, а так же лорд Рэнт и Дилисс в форме зверей. Остатки тварей были уничтожены, Тропа — закрыта.

Но почему, когда я смотрю на портрет Мариссы, мой пёс успокаивается и довольно порыкивает?… И отчего, воспоминания о той роковой битве так сильно тревожат разум?..

Прослонявшись до конца дня по полупустой Академии, я все же вернулся в комнату. Все студенты пользовались выходными: гуляли в саду, проводили время в столовой или в беседке двора, кто-то даже толок корешки в алхимическом кабинете лорда Гэртрэна, а особо отчаянные не спешили покидать тренировочный зал, беря дополнительные часы занятий с Кантором Нэртом. Я бы и сам с удовольствием размялся, если бы не эта тревога, выжигающая нервы дотла.

Малика снова вилась у порога в мою комнату и пахла как течная сука. С виду невинная, с этими голубыми глазами и светлыми волнами волос, она умело пользовалась очарованием эдакой наивной девчушки. Терпкий запах втекал в ноздри, неожиданно вызывая лишь глухое раздражение.

Раньше, пёс легко довольствовался ею. Но тот сон… Он изменил все за несколько часов. Перевернул с ног на логову привычный мир. Забвение играло со мной, а значит, я должен принять правила этой игры.

Довольно простые, незамысловатые.

«Не трахай кого попало, придурок!» — гласило первое.

«Сожри себя догадками о девушке, которую видел ночью» — говорило второе.

«Займись поиском той рыженькой» — заявляло третье.

Я скривился, подумав, что, в сущности, до вчерашнего видения, моя жизнь была не так уж и плоха.

— Уйди, — тихо сказал девушке, заходя в комнату. Мне не хотелось ее видеть и ощущать ее запах.

— Рейлар? — недоумённый возглас, — с тобой все в порядке? Ты выглядишь усталым. Давай, немного помну тебе плечи?.. — не отставала Малика.

Что ж. Против массажа я ничего имел, но вот пёс наотрез отказался вдыхать аромат этой самки хоть немного дольше.

— Прости, Малика, не сегодня, — я не стал добавлять, что, возможно «не сегодня» превратится в «никогда».

Наивные голубые глаза картинно распахнулись. Тонкие пальчики сцепились в замок, нервно дрожа. Она не могла поверить в то, что я ее отвергаю.

— Но… почему? Ты никогда от меня не отказывался, скорее наоборот, — она так и стояла на пороге, рядом с распахнутой дверью, не решаясь войти. — Разве все эти ночи ничего не для тебя не значили?

— Ты сама прекрасно знаешь, что наши силы не вошли в резонанс. Я лишь довольствовался наилучшим вариантом, — я стянул рубаху, собираясь переодеться к ужину. — Впрочем, как и ты.

Правда, вот так выброшенная под ноги красавицы, неожиданным образом ее отрезвила. Я не лукавил. Малика тоже довольствовалась лучшим из возможного. Но не идеальным. Моя разрушительная энергия медленно подавляла ее способности. Сколько раз, выходя на тропу, и ощущая ее за своей спиной, мне казалось, что там стоит не человек, а лишь витает крохотный шар силы. Настолько мелкой, что и защищать ее нет смысла.

Сцепив зубы, я пёр против инстинктов. Но сегодня с этим покончено. Зайду в кабинет к ректору и поставлю его перед фактом. Так больше продолжаться не может. Я хочу свободы, хочу ту рыжеволосую девушку из сна. Лишь слабое расплывчатое воспоминание о ней вызывало в теле настоящую бурю. В нос лез запах полевых цветов, в паху тяжелело, а в груди… все звенело.

— Хорошо, Рэйлар, — смирилась Малика. — Но пока ты не объявишь своей парой другую, я останусь рядом. Ты не посмеешь выкинуть меня как надоевшую игрушку. Я все же дочь торговца, не последнего в столице. И если ты не хочешь испортить отношения с гильдией, то будешь достаточно умён, чтобы утихомирить своего пса!

Она с силой захлопнула дверь. За ней послышался стук тонких каблучков. Нарочито звонких, качественных туфель. Да, Малика и правда, не была из тех, кого можно просто «выкинуть». Придется потерпеть ее еще немного…

В конце концов, я себя успокоил тем, что рыжей девчонки у нас в Академии нет и не предвидится. Напялил брюки, мысленно поругал непослушный член, не желавший спадать, и отправился к Перекрестку, чтоб хотя бы спокойно поесть.

Именно в коридоре я встретился со своей судьбой.

Невысокая девушка привалилась к серой каменной стене. На ее лице застыла маска отчаянья и обреченности. Бровки встретились на переносице, она напряженно хмурилась и закусывала пухлую губу. Форма академии сидела на юном теле чужеродно, непривычки. Складывалось ощущение, что этот подол из плотной дорогой ткани обхватил бедра почти насильно, вопреки желанию хозяйки. Я заметил, что глаза у нее разного цвета. Так необычно.

А вот пёс настороженно принюхался, и как щенок, вывалил язык в желании захватить тело и зверем кататься у ног этой рыжеволосой госпожи. Одернул животное, напомнив, что хозяин здесь, все же, я. Но как можно приказывать своему телу? Когда оно само, вопреки здравому смыслу схватило девчонку за предплечье, а губы сами произнесли:

— Потерялась, сестрёнка? — рыжеволосая, почти отражение моего оттенка. Яркая. Несомненно чувственная.

Ее лицо тут же обрело новое выражение. Бесконечная тупость, отсутствие интеллекта. Какая-то животная мимикрия, чтоб ее Забвение поглотило! А худшим стала реакция на мое прикосновение.

Страх. Такой жгучий и сильный. Пёс заскулил, завыл от тоски, заметался внутри, пытаясь вырваться. Мне оставалось только криво улыбнуться. Она боялась меня. Женщина, которую я ждал неимоверно долго, смотрела испуганным котёнком, поджавшим уши. Я слышал звук ее заполошно стучащего сердца. Бум-бум-бум. Словно кто-то забивал гвозди в крышку моего гроба. Приехали, Ваше Высочество. Я отпустил ее и начал говорить какую-то чушь, в надежде успокоить. Хоть немного. Вымолить у нее возможности просто постоять рядом.

Но страх не отпускал ее. Даже когда я присел, и сам же сорвал свою маску, открываясь ей таким, каким я был без титулов и рангов. Она моргнула, но сохранила свое прикрытие. Девчонка настолько наивна, что думает, будто кого-то сможет обмануть. Словно этот изгиб аристократичных пальцев и наклон головы, поставленный еще в утробе матери, можно скрыть… Она хотела казаться другой. Простушкой. Туповатой дурочкой. Стоит ли мне поддержать ее игру? Я не знал.

Однако вдыхать ее адреналин, вкупе с диким, непонятным мне ароматом чего-то еще стало невыносимо. Я попрощался и вошел в Перекресток, надеясь скрыть позорную реакцию своего тела. Жажда, похоть, потребность обладать — вот какие эмоции сейчас сплелись желтых глазах. Ей нельзя их видеть.