25 глава

Включить телефон было плохим решением. Он теперь без конца заливается звучной трелью и прерывает нас с Алёной на очень волнующем моменте. До близости дело вряд ли бы дошло с остаточными болями от мигрени, но с цветком увлечься процессом – как нечего делать. Отрываюсь от влажного розового рта и, не сводя с него глаз, отвечаю на входящий звонок. Инна сообщает, что если я и завтра не появлюсь в офисе, то сорвется сделка с Кременчуком. Но она и так сорвется. Костя будет лететь из своей командировки на истребителе.

Алёна упирается ладонями мне в грудь и пытается встать с моих колен, пока я делаю еще пару звонков и отвечаю не несколько сообщений.

– Сиди, – шепчу в её шею и быстро целую в уголок рта.

Присутствие цветка немного отвлекает от поганого состояния и таких же мыслей. Нет, о том, что узнал, забыть не смогу. Но готов попытаться наложить на эти воспоминания пласт толщиной из сотни наших улыбок, где не будет места пережитому Алёной кошмару. Эмоции по итогу улягутся и затихнут, на смену им придут другие. Чем кормить злого и ненасытного зверя, который мечтает о расправе с обидчиками Алёны, лучше переключиться на более приземленные вещи.

– Я сейчас схожу в душ, потом выдашь мне еще этих чудо таблеток, мы немного полежим и я провожу тебя. Хорошо?

– Всё-таки решил ехать сегодня? – мрачно произносит цветок.

– Дел много, Алёна. Нужно быть в городе. На меня возложили кучу обязанностей.

– Ещё что-нибудь съешь?

Цветок поднимает руку и гладит меня по голове, массирует виски. Мне приятно. Хочется попросить ее, чтобы не останавливалась. Но для начала нужно принять душ.

– Спасибо. Нет.

Целую Алёну еще раз и иду в ванную. Меня до сих пор штормит, но это уже остаточные явления, через пару дней должен окончательно прийти в себя и быть в строю. Жаль, что не в моральном плане.

Приняв тёплый душ, иду в гостиную. Стакан с водой и таблетки уже на журнальном столике. Цветок сидит в кресле и смотрит на меня чуть нахмурившись.

– Все нормально. Я доеду.

– Я ничего не говорила, – наблюдает за мной Алёна.

– Тебе порой и не нужно. Достаточно посмотреть на лицо.

Принимаю горизонтальное положение и зову цветочек к себе.

– Я не трону тебя. Просто полежи со мной немного, – прошу я.

– Если разрешишь озвучить “но”, то лягу, – шантажирует она.

– Оно короткое?

– Буквально два предложения.

– Хорошо. Пару осилю. Мне нужно побыть в тишине.

– Я уже и так это поняла.

Алёна приближается к дивану и ложится рядом. Я прижимаю ее к себе, впечатываюсь в нее своим телом. Цветок такая горячая и опять дрожит.

– Если у нас ничего не получится, я больше не выберусь, – тихо говорит Алёна.

Просто слова, но сколько в них одиночества и боли... Я обнимаю ее обеими руками.

– А второе?

– Что?

– Предложение где второе?

– Я в одно уложилась.

Улыбаюсь и глубже вдыхаю ее запах. Трезво мыслить пока не получается, но точно знаю – мы сейчас в равных условиях.

– Я тоже не выберусь, Алёна. Если тебя это хоть как-то успокоит. Не могу о других думать. Даже когда овощем здесь лежал один несколько дней, то все мысли были о тебе.

Остатки боли, которые не задушили таблетки, снова пробираются в лобную и височные части. Я морщусь и ненадолго замолкаю.

– Мы сейчас при таком раскладе опять уснем, – шепчет Алёна, когда я утыкаюсь носом в ее затылок.

– Пару часов уже ничего не решат. Побудь со мной.

– Ян…

– Пожалуйста.

Алёна почти сразу же расслабляется, подстраиваясь под мое тело, и начинает дышать ровнее. Нужно будет позвонить завтра бабуле. Давно не общались. Заодно спасибо скажу, что приучила меня к вежливым словам.

Я первым проваливаюсь в сон. А когда просыпаюсь, то застаю цветок в глубокой отключке. Алёна даже не чувствует, что я встал и не слышит, как звоню Инне, прося секретаршу прислать на личную почту документы по завтрашним переговорам. Буду изучать бумаги дома. Поздним вечером.

Подхожу ближе и присаживаюсь на край дивана, беру Алёну за забинтованную руку и тихо зову. Цветок открывает сонные глаза и смотрит на меня так, что я хочу наплевать на все неотложные дела и остаться с ней на даче друга. Если бы не волчонок, то скорее всего попросил бы Алёну поехать вместе со мной.

– Что случилось? – спрашиваю я, поглаживая нежную кожу рядом с бинтом.

– Разбила стакан и порезалась. Мелочи. А у тебя?

Смотрю на россыпь родинок на обнаженном плече, вспоминая, что их ещё больше на животе у Алёны.

– На тренировке переусердствовал.

– А шрамы?

Скольжу глазами ниже.

– Весело отметили свадьбу Эрика. У него такие же теперь. И ещё у одного счастливчика.

Задираю топ Алёны и кладу ладонь на ее живот, который усеян такими же родинками, что и на плече. Она их стесняется, а я от них без ума.

– Какой ужас... – округляет цветочек глаза.

– Да ладно, ничего ужасного. Было зрелищное, веселое и незабываемое представление. На нашей повторим.

– И сколько ты провел потом времени в больнице? – Алёна игнорирует мои слова о нашей свадьбе, но начинает дрожать под моими руками и ее кожа покрывается мурашками.

– Не очень много. В жизни есть куда более интересные вещи, чем пролеживать бока на больничной койке. Кстати, у твоего волчонка такие же. Откуда? Ты показывала ему как обращаться с петардами?

– Не смешно. Андрей весь в отметинах, Ян. Если я начну перечислять, то ты точно задержишься, – Алёна осекается, а потом расплывается в загадочной улыбке. – В общем, слушай...

– Поездку отменить все равно не могу, – перебиваю я. – Но есть и хорошая новость. Мне уже значительно лучше.

Алёна поджимает губы и издает сдавленный всхлип, когда я веду ладонью вниз, расстегиваю пуговицу на ее джинсах. Жадно атакую ее рот и одновременно с поцелуем сам избавляюсь от своей одежды.

Цветок вдруг сжимает тонкие пальцы на моем запястье, останавливая. Удивленно поднимаю на нее глаза.

– Я сейчас похожа на оголённый нерв. Пытаюсь держаться, но близость спровоцирует новый виток эмоций...

Ее слова еще сильнее меня путают. Алёна так говорит “нет” или “да”? Озвучиваю свой вопрос напрямую.

– Продолжай, – отвечает она уверенно, – но знай, что я могу сегодня быть излишне чувствительной.

– Ничего. Порой это необходимо, – расстегиваю молнию на ее джинсах и стягиваю их со стройных бедер цветка. Бросаю на пол. – Я буду рядом и успокою, – трусы летят следом.

– Ладно… – ее взгляд опаляет меня жарче огня. – Тогда могу я выдвинуть одно условие? – снова вцепляется в мои запястья своими пальцами, оставляя на них красные отметины.

– Нет. Лучше сдавайся по-хорошему, Алёна, – улыбаюсь я, зная, о чем она сейчас попросит. – Мне нужно быть завтра в городе. Это не обсуждается.

– А если останусь с тобой и буду уговаривать?

Тяну с цветка топ и смотрю на высокую грудь с аккуратными сосками.

– Хорошее предложение, – смеюсь я. – Но шантаж со мной не прокатит, – целую Алёну в шею и веду языком вниз, понимая, что на смену дикой страсти, которая заставляла гореть заживо от желания, пришло другое чувство – быть с цветочком не только телом, но и душой. – Разведи ноги шире, – требую я.

Меня безумно заводит то, как цветок смущается. Но есть и проблема. Стоит мне подумать, что возле нее крутится Нейман и имеет на нее серьезные планы, со слов Гончарова, как меня начинает крыть по новой, только уже от ревности: что четыре года назад, что сейчас, но одна мысль, что рядом с ней будет другой мужчина, приводит меня в бешенство.

Есть у нас всё-таки с волчонком что-то общее – зависимость от этой женщины и замашки собственника. Поэтому мы обязательно с ним подружимся. Только составим заранее график, по которому мама будет его по утрам, днем и чуть-чуть вечером, а на всю ночь Алёна – моя.

Цветок протяжно вздыхает, когда я глажу ее внизу, размазывая смазку по складкам и клитору, а потом погружаю в нее палец. От ее отклика у меня по спине пробегают разряды тока. Не сдерживаюсь. Подхватываю Алёну под ягодицы и сажаю сверху.

– Хочешь, чтобы я была главной?

Дышу через раз. Сердце в груди никак не желает успокаиваться и стучит в висках. Благо изматывающей головной боли я уже не испытываю.

– А получится? – провоцирую я и медленно опускаю Алёну на свой член.

Откинув голову назад, тут же чувствую на шее нежный и влажный поцелуй, после которого следует укус зубами.

Настоящий кайф.

Цветок обнимает меня за плечи и прижимается ко мне всем телом.

– Без понятия, Хулио, – ее голос срывается, а я улыбаюсь.

Уже забыл об этом глупом прозвище. Открываю глаза и наблюдаю за Алёной. Щеки пылают, рот припух от моих поцелуев, взгляд плывет от эмоций. Сладкое искушение.

– Ну как хочешь, Алёна, – стискиваю ее ягодицы в руках и чуть приподнимаю, задавая темп движениям.

Взгляд цветка туманится еще сильнее. Сначала Алёна пытается подстроиться под мой ритм, а потом, сдавшись, впивается в мои губы поцелуем, отчего меня окончательно накрывает.

– Я сейчас кончу, – хрипло шепчу в ее рот, ощущая, как кровь шумит в ушах.

– Не останавливайся. Да… И я… – опять подстраивается под мои движения, перемещает ладони мне на затылок и жадно целует.

Я дико скучал по такой Алёне. Именно с этой мыслью и кончаю, чувствуя, как не хватает воздуха, а перед глазами плывут белые пятна от силы ощущений, которые испытываю рядом с ней. Хватка моих рук становится слабее. Я опять обесточен на какое-то время, но желание продлить наше общение в другой позе с серией таких же ярких оргазмов вспыхивает с новой силой, стоит Алёне провести ноготками по моим плечам и опять припасть губами к моей шее.

Наркотик.

– Еще хочу, – шепчет цветок, придя в себя от оргазма. – Не уезжай.

– А как же твой волчонок?

– Я им сейчас позвоню. Скажу, что задержусь. Только останься…

Снова улыбаюсь, прижимая цветок к себе. Сейчас мы с ней грудь к груди. Сердце к сердцу.

– Пожалуйста, – добавляет она.

Быстро учишься, Алёна. Буквально на лету все схватываешь. К бабуле тебя отвезу, когда станет посвободнее с графиком. Обязательно подружитесь. И волчонка там твоего объездим. Может, от моих родственников он вежливым и покладистым вернется. Как знать.