24 глава

Слезы текут из глаз, словно я стою на сильном морозе. Вытираю их рукой, но они тут же появляются по новой. Спазм перехватывает горло – не могу ни вздохнуть, ни выдохнуть. Ещё чуть-чуть и от моих попыток держаться не останется камня на камне.

Усилием воли беру себя в руки, спускаю ноги на пол и ищу сумку. Достаю телефон. Он на беззвучном режиме. Проверяю звонки и сообщения. Пусто. Значит, два моих бойца живы и отлично справляются без меня. Но мне все равно пора возвращаться к Андрею, он приболел, а я и так задержалась в гостях у Яниса. Значительно дольше, чем планировала. Пока без понятия, как сесть за руль в таком состоянии, но как-то придется. А еще мне невыносимо видеть Яниса, раздавленного моей правдой, с болью в глазах.

– Уходишь? – спрашивает Багдасаров, наблюдая за мной. – А как же «Пришла объясниться»?

– Ты теперь знаешь правду, – смотрю ему в глаза. – Поэтому у меня была тогда такая реакция на слова про бракованные презервативы, которые мы взяли у твоего знакомого. Это даже к лучшему, Ян, что я ничего не знала. Меня бы сломало на тот момент окончательно. Ребенок ведь ни в чем не виноват, а после выкидыша я долгое время успокаивала себя мыслями, что Слуцкий мерзавец и не достоин быть отцом. Так себе оправдание, но каждый справляется с болью как может.

Повисает пауза. Тишина ещё сильнее начинает давить на сердце.

– А я, выходит, достоин? – голос Яниса гаснет до шёпота, рвущего мне душу в клочья.

Багдасаров сидит на диване и не двигается, но взглядом буквально пригвождает меня к креслу. Я слишком остро реагирую на этого мужчину даже по прошествии стольких лет. А недавняя ночь – лишнее тому подтверждение. Все чувства живы, но внутри все так же нестерпимо болит и ноет. Неужели так теперь всегда будет?

– Ты, в моём представлении, достоин, – отвечаю без тени сомнения.

Поднимаюсь на ноги и хочу пойти на кухню, разогреть Янису поесть, а затем отправляться домой. Чувствую себя так, словно побывала на исповеди. Но только лёгкости в душе как не было, так и нет. И теперь снова как-то нужно приходить в себя, искать новые точки опоры.

Ян тоже встает и преграждает мне путь.

– Не уходи, Алёна, – просит он, беря меня за руку, из которой еще несколько дней назад я вытаскивала осколок стекла от раздавленного в ней стакана.

Андрей проснулся через несколько минут после ухода Багдасарова. Заметил меня на полу, плачущую, с окровавленной рукой, и сильно испугался. Зато я сразу пришла в себя, увидев его дрожащий подбородок и огромные потрясенные глаза.

– Я и не ухожу, Ян. Пока ты был в отключке, приготовила еду. Пойду, разогрею. И ты бы не ехал в таком состоянии никуда. Отлежись хотя бы до завтра, – говорю я, делая шаг назад.

– У меня впереди важные переговоры и бой. Не могу.

– Кстати, про бой. Это правда, что ты вернулся в бокс? Со своей головой?

– Правда, – коротко отвечает Янис, опуская руки по швам и не сводя с меня безжизненных глаз.

Я без понятия как себя вести с Багдасаровым и что между нами будет дальше. С одной стороны Ян близкий мне человек, я столько часов провела с мыслями о нем, а с другой – мы не виделись четыре года. Но тех крох, которые были вместе в итоге хватило на множество бессонных ночей, чтобы вспоминать об этих минутах.

Иду на кухню и включаю плиту. Разогреваю суп и котлеты. Часть придётся забрать домой, если Ян все не съест и уедет.

Багдасаров стоит в дверном проеме и наблюдает за мной. Я чувствую на себе его взгляд. Оборачиваюсь, задерживая глаза на бледном лице.

– Думаешь, это была девочка? – озвучиваю то, что никак не идёт из головы.

Снова повисает долгая и мучительная пауза.

– Да, это была она. Какой у тебя был срок, Алёна?

– Неважно.

Не хочу возвращаться к этой теме. Но какие-то детали, наверное, придется обозначить.

– Я рассказывала тебе про аварию со Слуцким, помнишь?

Ян кивает.

– Тогда у меня тоже случился выкидыш. Я ничего не знала о беременности. И не планировала ее. Впрочем, как и последнюю. Проблемы появились года полтора-два назад…

– Серьезные?

– Врач говорит, что впоследствии я не смогу забеременеть естественным путем. Можно сохранить яйцеклетки, но есть какие-то нюансы, я пропустила эту часть мимо ушей за ненадобностью. Андрея мне хватает за глаза. У Вероники в этом плане, думаю, не возникнет проблем.

Ян подпирает дверной косяк плечом, сложив руки на груди. После упоминания о его девушке медленно вздыхает и сдвигает брови к переносице. Мысль о том, что они с Никой близки давит на меня острым приступом ревности, но я считаю правильным озвучить эти слова, как и свои дальнейшие перспективы, точнее их отсутствие.

– Что там ещё в твоём списке, почему тебя стоит обходить десятой дорогой? Или он только для меня с эксклюзивными условиями? У Генриха есть поблажки?

– Для всех одинаковые условия. У меня так себе со здоровьем и особенно в плане деторождения. С сердцем тоже пока неоднозначно. Оно в уродливых шрамах, которые никак не заживут.

– Сердце подлечим. С детьми оставим вопрос пока открытым. Еще будут шокирующие признания?

– Все эти годы я невольно возвращалась мыслями к тебе и нашему расставанию.

– Винила меня?

– Нет. – Выдерживаю взгляд Яниса и ставлю тарелку с супом на стол. – Кроме себя никого не винила. Ешь. У меня Андрюша приболел. Я обещала ему не задерживаться, но почти сутки с тобой провела.

Ян садится за стол и показывает глазами, чтобы тоже села рядом.

– Теперь твои слова приобретают для меня глубинный смысл.

– Какие слова? – непонимающе уточняю я и ловлю себя на том, что не свожу глаз с Яниса. Хочу на него смотреть. Неужели я так по нему соскучилась?

– Что ты представляла все эти годы, будто Андрей мой ребенок.

– Да, представляла. И это было вполне логично, Ян. Когда у Андрея начал проявляться его взбалмошный и буйный характер, то как не провести между вами параллели? Чуть что – он лезет в драку и ему плевать на мои доводы, как это нехорошо.

– Он ко всем тебя ревнует? Или и здесь я на эксклюзивных условиях?

– Ко всем, – улыбаюсь я.

– Это обнадёживает, – довольно хмыкает Ян и берет ложку в руки.

Багдасаров выглядит помятым и больным, под глазами пролегли черные круги, подбородок зарос щетиной. Хочется протянуть руку и коснуться его бледного лица. Пока Янис спал я себе в этом не отказывала. А сейчас страшно.

– Мне сегодня нужно в город возвращаться. Вы когда со своим волчонком обратно? – спрашивает Ян.

– А разве Ласка не сообщила?

– Ты в курсе, что Настя на два фронта работает? – твердо и немного жёстко произносит Ян.

– Догадывалась. С Костей мы общаемся редко. В последнее время я не всегда выходила на связь. Какую-то информацию он узнавал от Насти.

– Я даже представить себе не мог такой правды и таких последствий, Алёна, – убито качает Ян головой.

– Надеюсь, ты не станешь делать глупостей?

– Не стану.

То, как Ян быстро и уверенно произносит ответ, заставляет ему поверить. Но не до конца. Глаза ведь не обманывают? А они у него опять дикие. Только сейчас не от страсти и похоти. В них снова плещется злость.

– Я принесла зарядку из машины и поставила твой телефон заряжаться, – киваю на подоконник, на котором лежит сотовый Яна.

Он слабо ведет головой в сторону. Реакции заторможенные и осторожные. До сих пор болит голова? И он куда-то собирается ехать в таком состоянии? Хоть и правда оставайся еще на чуть-чуть, подсунув ему в питье таблетки.

– Дай мне его, – просит он. – Пожалуйста, – добавляет, когда я и не думаю сдвинуться с места.

Сняв телефон с зарядки, протягиваю его Янису. На несколько минут он переключает внимание на свой смартфон, который не прекращает издавать громкие звуки.

– Да ладно, цветок! Семь раз звонила? – поднимает Багдасаров на меня удивленный взгляд.

– Я же говорила, что переживала за тебя, – признаюсь я.

– Костя и тот меньше. Всего два. Но с Гончаровым мы поговорим тет-а-тет, когда он вернётся из командировки. А тебе лучше действительно удалить его номер из телефона и больше с ним не общаться.

– Хорошо.

Я встаю из-за стола, чтобы убрать посуду, тянусь к тарелке, но внезапно оказываюсь на коленях Багдасарова. Ян обнимает меня за талию и прижимает к себе. Долго смотрит в глаза, а потом берет мою руку, подносит к губам и целует тыльную сторону ладони. Проводит кончиком своего пальца по моему лицу, оглаживает скулу.

Что-то старое рушится прямо сейчас. Без следа. Я это чувствую.

– С Никой я порву, как вернусь в город, – хрипло говорит Багдасаров. – Мое желание быть с тобой и твоим волчонком меньше после твоих откровенных признаний не стало.

Я поджимаю губы, ощущая, как тело снова начинает потряхивать от близости Яниса. Крепко зажмуриваюсь и вздрагиваю, когда он целует меня в шею. Частые удары сердца начинают оглушать.

– Мне было безумно больно узнать обо всем, что ты рассказала, Алёна. И этот сон… – горячее дыхание обжигает кожу. – Словно отрезали часть души. Я не знаю, что будет дальше, но точно знаю, что хочу тебя в своей жизни и не готов заниматься самообманом, впрочем, как и тратить свое время на других.

Странное тепло щекочет меня изнутри от признаний Яниса. Впервые с тех пор, когда мы расстались, я испытываю подобие легкости.

– А ты? – спрашивает он, беря в ладони мое лицо.

Смотрю в знакомые карие глаза с зеленой дымкой, от которых мне не спрятать сейчас взгляда, и чувствую, как по щекам опять катятся слезы.

– И я. Но…

Договорить не успеваю, потому что Янис накрывает мои губы своими. Проникает в меня своим дыханием, смешиваясь с моим.

– Без «но», – тихо шепчет он и углубляет поцелуй.