41 глава

– Это самое оптимальное решение, если ты станешь основным акционером компании. Для всех, – подчеркивает отец, пытаясь меня переубедить.

– Для тебя, – поправляю его, откидываясь на спинку кресла. – Чтобы ты снова мог заниматься своими вопросами и ни за что другое не переживать. Поэтому затеял реорганизацию и дележку активов. Однако мое мнение прежнее: доля Гончарова мне не нужна, как и кресло руководителя. Пусть продает ее Третьяковым. Володя – неплохой парень, давно метил на мое место. Сработаетесь. К тому же Александр Вениаминович с тобой в прекрасных отношениях, если что, повлияет на сыновей в нужном тебе направлении, а я пас. Наелся ваших с Костей команд. У меня другие планы на жизнь и я уже частично принялся за их осуществление.

Отец громко и недовольно хмыкает – предупреждающий знак, что он выходит из себя. Но меня это не останавливает.

Повисшая пауза натягивается звенящей струной. Мы никак не можем достигнуть компромисса, потому что я не хочу продолжать бизнес отца. Если ему он так важен, то пусть уходит из политики – на двух креслах не усидеть, а для меня сейчас в приоритете Алёна и наши с ней отношения. И так четыре года вкалывал, как ишак. Ради чего, спрашивается? На хер мне не сдались королевское регалии, когда и простым смертным живется не хуже. А, может, даже лучше. Я хочу встретить старость с детьми и их внуками, а не в окружении отчетов и своих подчиненных.

– Я без понятия из-за чего у вас с Костей произошел конфликт, он ничего не рассказывает, ты – тоже. Но столько времени вы работали в одной связке, а сейчас что изменилось? Как-будто черная кошка пробежала между вами. А мне, скажи, где искать надежных людей?

Приподнимаю уголок губ. Почти в точку, отец. Все именно из-за чёрной кошки.

– Третьяковы, – подсказываю я. – Володя и Игорь. Но лучше первый. Такой же, как и ты, помешанный на работе, достижениях и цифрах.

– Володя, говоришь? – отец задумчиво трет рукой подбородок. – Ну хорошо. присмотрюсь. А потом, Ян? Как ты представляешь себе свою жизнь через десять или пятнадцать лет? Семью создать собираешься? А знаешь, как обеспечивать ее будущее? Ты пойми, сынок, чем сильнее характер и твое положение, тем меньше рядом настоящих друзей. Если Костя сейчас свои проблемы не разрулит, то на кого мне все оставить?

Мне хочется встать и уйти. Что я, собственно, и делаю. Мы много раз с Эриком слышали эту речь и никогда она нас не трогала. Моя ошибка в том, что я согласился на роль преемника, а следовало, как брату, сразу отделяться от истоков и начинать свое дело. Глядишь, уже четвёртый год с Алёной жили и в нашей жизни все сложилось иначе. Да шиковать и дарить сыновьям на день рождения по последней навороченной тачке за десять кусков, как отец, наверное, не получится, но я бы с радостью обменял бездушную железку на его внимание, которого почти не видел.

– Вот ты и задумайся, что помимо этого есть еще и другие ценности. Даже Гончаров это, похоже, осознал. Поработаю за границей, пока вы здесь деньги и должности не поделите, после заберу свою долю и буду заниматься воспитанием детей. Хотя бы видеть их и как они растут, а не скидывать тех на дедушек и бабушек. Хотя о чем это я? Нет у меня такой возможности. Потому что ты и мать все время заняты общественной работой. Так?

– В кого у тебя такой трудный характер? – отвечает отец вопросом на вопрос.

– Полагаю в отца. Его улучшенная версия. Которая хочет нарастить свои активы в семье, а не на счетах в банке.

Отец со злой досадой прикрывает глаза, а я разворачиваюсь, направляясь на выход.

– С документами на твою семью все в силе? – летит мне в спину.

Если опять с Алёной из-за какой-нибудь ерунды не поссоримся. Чокнутых в нашей семье стало на одного человека больше.

– В силе, – выхожу за дверь и спускаюсь на парковку.

Достаю сигареты и звоню Эрику. Они с Риной и сыном поехали отдыхать за город. К ним бы примкнуть, но я обещал цветочку устроить романтический сюрприз. Хоть Алёна и говорит, что ничего не нужно, но я теперь точно знаю: послушай женщину и сделай наоборот. Ещё и с Диной, зазнобой Андрея, необходимо как-то решить вопрос. У меня совсем вылетело из головы это обещание. После разговора с братом набираю знакомого и прошу его пробить мне данные на эту семью. Организовать ей переезд, естественно, не могу, да и на хер они мне сдались устраивать подобные телодвижения ради незнакомых мне людей, но если Алёне так важно, чтобы Андрей был спокоен, то я готов идти на уступки. На все готов, лишь бы у цветка все было хорошо. По этой же причине хочу забрать ее из России. Родни у Алёны здесь нет, а секции и школа… Свои со временем откроет в другой стране. Может, оно и к лучшему, что все так сложилось и мы скоро улетим. Однако Костю благодарить за щедрые подарки не хочется. Пусть заберёт свои акции, я ничего не возьму. Даже задаром.

От отца уезжаю раздраженный, хотя утром находился в прекрасном настроении. Успеть бы к бабуле и Риму смотаться до отъезда из России, я очень по ним соскучился. Но Алёну лишний раз дергать не хочу, и не уверен, что она согласится на такой дальний путь, тем более с ребенком. На крайний случай к себе позовем мою родню, когда обустроимся.

В городе пробки, до дома я добираюсь лишь спустя два часа. Прямиком иду в спортзал, а из него в контрастный душ и снова за работу, попутно отвечая на звонки секретаря и общаясь с риэлтором, чтобы подобрал за границей новое жилье с большим прилегающим участком, где я и Алёна будем проводить время с детьми.

По бумажкам я все бросил и ушел из компании, а по факту на мне все такая же куча обязанностей. Отличительная черта семьи Багдасаровых – не бросать дело, пока не довел его до ума. Правда, я не такой фанатик, как отец. И Эрика миновала эта черта. Наверное личного примера нам с братом за глаза хватило и мы с полной отдачей другим вещам отдаемся. Не удивлюсь, если Регина вскоре за третьим бэбиком пойдет. Надеюсь, и нас с Алёной ждет такая же участь. Хотя бы раз.

Ближе к вечеру, закрыв ноутбук и собравшись наконец заняться организацией сюрприза для Алёны, все катится к чёрту, когда получаю от нее звонок.

– Ян, – произносит цветочек дрожащим голосом и чуть не плачет.

Мой пульс тут же начинает частить от волнения. Обычно Алёна всегда спокойна и сдержана.

– Я попала в аварию. Приезжай, пожалуйста, – просит она.

– Ты как? Ребенок с тобой?

– Андрей дома. С няней. Я сейчас пришлю свои координаты.

Слышу какие-то ругательства на заднем фоне, явно мужские и обращенные к цветочку, а потом связь прерывается.

Одеваюсь на лету, хватаю ключи и спускаюсь вниз. Получив координаты от Алёны, еду к ней, не обращая внимания на светофоры и сплошные. Вот что за невезение? Почему, стоит только подумать, что немного все нормализовалось, как опять происходит какая-то херня?

Остановив машину возле серебристого седана, зад и перед которого разбит в хлам, я выскакиваю на улицу и иду к Алёне. Цветочек сидит на пассажирском сиденье и держится за голову, смотря перед собой.

– Ты как, Алён? – присаживаюсь на корточки и замечаю, что у нее разбита бровь и правая часть лица.

– Все в порядке. Только голова немного кружится. И в ушах звенит от того, что вон тот мужик все время на меня орет, – цветочек кивает куда-то в сторону. – Удивительно, что подушки безопасности не сработали. Было бы тогда хуже.

Отходить от Алёны не хочу, но гнев поднимающийся из глубин вот-вот попросится наружу и начнется извержение вулкана. Осматриваю место ДТП, после разговариваю с инспектором, который стоит в стороне и заполняет протокол.

Машина сзади, не соблюдая безопасную дистанцию, въехала на скорости в седан цветочка, да с такой силой, что по инерции Алёнина впечаталась в ту, которая находилась впереди. Все три автомобиля пострадали и выглядят теперь не лучшим образом.

– Формальности я улажу, если будет необходимо, – оставляю инспектору свою визитку и иду к цветочку, заметив, что мужик, которому она разбила тачку опять кружит коршуном вокруг нее, активно жестикулирует и что-то громко говорит.

Беру орущего орангутанга за грудки и отвожу в сторону, бросая взгляд на бледную Алёну.

– Прекращай, – пытаюсь говорить спокойно, но выходит на таких же грубых интонациях, как и у него. – Ты же видишь девушка не виновата. Козлу, который в нее въехал мозги вправляй, а ее оставь в покое. Если хоть еще одно слово из твоего рта вырвется в ее сторону, то в ебальник тебе заеду. И плевать, что мне за это дадут пятнадцать суток, а, может, и больше.

– Ян, – сбоку доносится тихий голос Алёны и она кладет руку на мое плечо.

Цветочек похожа сейчас на смерть. Глаза и волосы – черные, губы – белые. Сильно шатается. Кажется вот-вот спикирует на асфальт, если ее не поддержать.

– Все нормально, – настаивает она.– Пожалуйста, не нужно. Не ввязывайся. Я не за тем тебя позвала. Отвези меня домой.

Нет, ничего не меняется. И в нашем случае не изменится. Придется каждый раз идти на компромисс и обоюдные уступки.

– Я не трону его, – заверяю Алёну, отпуская мужика и перемещаю руки на талию цветочка.

От мысли, что Алёна возможно беременна и пережила стресс, да еще и попала в ДТП, снова прихожу в бешенство. Сюрприз, блядь, на сюрпризе.

– Идём, – произношу я, прижимая цветок к себе.

Отвожу ее к своей машине, вызываю эвакуатор и возвращаюсь к горилле, которая орала на цветочек. Достаю из бумажника визитку и зло швыряю в него.

– Оплачу все расходы. А ей скажи спасибо, что вмешалась, иначе бы сделал то же самое с твоим лицом, – киваю на покореженный зад дорогой машины.

Кулаки и впрямь чешутся, как охота заехать мужику в табло, но из-за Алёны держу себя в руках. И из-за инспектора, который не сводит с меня предупреждающего взгляда. Мне нужно выехать из страны и вывезти с собой цветочка с волчонком. Хватит с нас недоразумений и неприятностей.

– Ты как? – пристегиваю Алёну и осматриваю ее лоб. Вытираю влажной салфеткой.

– Нормально, – вздыхает цветок и шипит, когда я прижимаю рану, чтобы остановить кровь.

– Нормально, как же, – опять начинаю злиться. – Взгляд расфокусированный, зрачки по пятаку. Что-то подобное мы уже проходили, да, цветок? – целую Алёну в макушку.

Судьба, то ли в насмешку, то ли для того, чтобы дать мне возможность исправить ошибки прошлого, постоянно ставит подножки. Но как бы порой тяжело не приходилось, я ни за что не откажусь от предоставленного шанса и своих чувств к Алёне.

Завожу двигатель и еду к знакомому врачу, по дороге набирая Ласку, чтобы сообщить ей об аварии. Настя обещает подстраховать нас с Андреем, после чего я прошу ее выйти с волчонком на детскую площадку. Завтра тоже, как и все последующие дни. Нытье Андрея воспринимать спокойно и без драм.

– С чего это ты стал таким заботливым? – тихо спрашивает Алёна.

– С того. Решаю вопрос с Диной, как и обещал.

– Каким образом? – недоумевает цветочек и с интересом смотрит на меня.

– Потом поймешь. Сиди и не разговаривай. Сейчас врач тебя посмотрит, и если все в порядке, то ко мне поедем. Там тебя сюрприз заждался.

Вместо ответа Алёна касается моей руки и сжимает ее. Хоть звони Инне и проси все отменять, чтобы дать цветочку прийти в себя. Но с другой стороны, что поделать, если у нас с Алёной изначально все выходит через одно место? Я много размышлял на этот счёт. И несколько дней, которые бесился, не в силах обуздать свой гнев, что цветок совсем не гнет свой стебель и снова выпускает шипы, хотя обещала идти на уступки, дали окончательно осознать, что уживаться нам будет тяжело, но находиться порознь еще сложнее. Сейчас смотрю на Алёну и понимаю, что всякого бы положил на месте, не раздумывая, лишь бы она снова улыбалась, смотрела на меня горящим взглядом и была здорова. А от мысли, что у нас будет такая же маленькая девочка, копия красивой и своенравной мамы, меня пронзает, словно стрелой, и я сильнее сжимаю руль руками, захлебываясь эмоциями.

– У меня задержка, – вдруг говорит Алёна, словно прочитав мои мысли. – Поэтому испугалась, когда попала в аварию и сразу же тебе позвонила. Третий раз я не переживу такого, Ян…

Внутри все горит от ее слов. Нет, полыхает.

– Не переживай. С чего такие мысли? Все будет хорошо.

– Тебе опять что-то снилось? – растерянно спрашивает Алёна.

Иногда достаточно просто чувствовать. Сложно нам будет вместе, но это того стоит.

– Снилось, – обманываю я.

– И даже пол знаешь?

– И количество, – смотрю на цветочек с улыбкой. – Много.

– Ты меня сейчас говоришь правду?

Все-таки я и впрямь бракованный фейерверк, но так хочу видеть надежду и спокойствие в глазах Алёны.

– Самую настоящую, – уверенно произношу я.

После осмотра врачом я несу Алёну в машину и опять не могу отделаться от ощущения дежа вю. Если бы что-то видел и знал, то несколько лет назад забил хер на свои командировки. Нехорошее предчувствие меня не отпускало, но зря я тогда не придал этому значения.

– Что сказал врач? – спрашивает Алёна. – О чем вы шептались, пока я переодевалась?

– У тебя легкое сотрясение и ушиб грудной клетки. Все остальное в норме. Я готовил сюрприз, хотел сделать тебе романтическое предложение руки и сердца, но опять все пошло наперекосяк. Что-то не задается с этим. Свадьбу даже страшно планировать. Я думал, это случайность, но кажется, мы с Эриком по всем фронтам особенные.

– Ну да или там, где есть ты, происходят непредвиденные ситуации, – улыбается Алёна и смотрит на меня уставшим взглядом. – Зато я оформила сегодня все бумаги на Ульянову по секциям. Написала заявление об увольнении в школе, выслушала трогательную речь от Рябова, какой я ценный сотрудник, – грустно продолжает она. – Очень сложно решаться на внезапные изменения, но знаешь, если выбирать: то лучше неизвестность с тобой и наши боевые стычки. Я не шутила, когда сказала, что не переживу новое расставание. Это все, что ты должен знать на мой счет. Могу обижаться, даже колкость сказать, но душой и сердцем всегда буду рядом с тобой, – озвучивает цветочек мои мысли. – Что бы ни произошло.

Киваю, усмехаюсь. Согласен на все сто. Я уже осознал свой косяк. Но что поделать такой взрывной у меня характер. Принял слова Алёны за чистую монету, и лишь приехав к ней с кольцом и увидев ее реакцию, понял, где сглупил. Сам просил обсуждать проблемы и сам же соскочил, когда от меня ждали обратного.

– Я ещё толком никогда не был в серьезных отношениях, цветок. До тебя и после строил их по простой схеме: есть только мои интересы и ничьих других. Да, эгоист. Но готов исправляться. Ради тебя и нашего будущего.

– Да, у нас и впрямь много общего, – хмыкает Алёна. – Тогда будем исправляться вместе.

Я заезжаю на парковку и помогаю цветочку выйти из машины. Выглядит Алёна получше, но щеки до сих пор бледные и лицо в ссадинах.

Мы поднимаемся в квартиру и я провожаю цветок в гостиную, где Инна, все подготовила к нашему возвращению: красиво сервировала стол, зажгла свечи, заказала из ресторана закуски и вино.

– Дубль три? – улыбается Алёна с восхищением осматривая комнату.

– Да. И тот мы забраковали. Это судьба.

– Мне кажется, у нас будет очень веселая семейная жизнь. Непредсказуемая.

– Я в этом не сомневаюсь.

Подвожу Алёну к окну и звоню помощнику. Сам я за фейерверки больше не возьмусь. Никогда в жизни. Впрочем, как и Эрик с Гончаровым. По привычке оба за мной кинулись на выручку, когда я оказался в очередной неприятности. В итоге всем троим достались на память шрамы и незабываемые ощущения от ожогов.

Алёна сжимает мое запястье, которое даже толком не может обхватить, то ли из-за слабости, то ли от неожиданности, и удивленно хлопает ресницами, глядя на салют из окна, на который я потратил кучу денег. Залпы звучат один за другим. Долгие, яркие, непрекращающиеся. И за этим всем я наблюдаю в отражении черных глаз.

 – Кажется, у меня снова кружится голова, – улыбается Алёна, когда наступает тишина и не сводит с меня мечтательного взгляда.

Меня захлестывает адреналином от ее чистых эмоций. Кайф. Это определенно того стоило. Жаль нельзя повторить. Хотя я знаю еще один проверенный способ, как поймать этот взгляд.

– А сейчас будет ещё больше.

Целую цветок, привлекая к себе с мыслью, что пора бы уже закончить с торжественной частью и заняться вещами посерьезнее.