Глава 16

Тимофей был прав в одном: нам действительно следовало поговорить с Леркой и расставить все точки. Мы слишком долго оттягивали этот момент, оттого и не могли находиться в одном пространстве, превращая встречи в постоянные стычки. Она не слышала. Я отмалчивался. Хотя чертовски устал от упреков в свой адрес. Не знал, как донести до нее, что она ошибалась, принимая все за чистую монету. Я не планировал и в это раз поступать по-свински, но все само к этому пришло. И чувствовал себя идиотом, потому что вместо главных слов творил какую-то дичь. Не знаю, на что рассчитывал, что она проникнется? По-моему, у меня вышло лишь разозлить ее еще сильнее. – Выпусти меня отсюда! – Лерка была в ярости. В глазах пламя, кулачки сжаты, а в глазах тонны нерастраченной нежности. Я знал наверняка, и пусть она в данным миг прятала это за пеленой гнева, но внутри, в самом сердце четко еще ощущала, что я ей нужен. По крайней мере, верить очень хотелось. – Выпущу, когда поговорим! – Мы уже все сказали друг другу! – запустила Лера пальцы в волосы, устало выдыхая. – Мы только и делаем, что скандалим. Подумай, сколько времени потрачено на глупости, а могли быть счастливы! – Сомневаюсь. Глупости? – усмехнулась она, пройдясь по комнате. – Моя обида на рога, которые ты мне наставил – глупость, по-твоему? – Не утрируй. Лер, мы с Дашей не встречались! – Чтобы изменять, необязательно быть парой. Достаточно и одного раза! – стояла Лера на своем. – Вы меня предали! – Не надо! – качал я головой, испытывая не меньшую боль, чем она. – Не говори так… Я не хотел, правда! Старался держать себя в руках, но выходило плохо. Да мне тоже было тяжело, возможно, и от того, что Лопухова была первой, в кого я так серьезно влюбился. Не считал ее проходящей, но ошибок наделал и некоторые даже не отрицал. Обидно, что не решили это все сначала, а потом одно на другое и так до бесконечности. Оброс наш снежный ком слоями и сейчас уже невозможно было докопаться до истины, наверное. – Я хочу домой! – глядя мне в глаза, процедила Лера. – К маме! Хочу встретить праздник с ней, ты слышишь? Не с тобой, Кирилл! – Извини, – улыбнулся я. – Ты не имеешь права лишать меня и этого! Достаточно того, что мое сердце разбито! Ты причинил боль, разрушил мои чувства, растоптал их. Неужели нельзя было выбрать для своих гулянок налево, кого-то другого? – слезы повисли у Леры на ресницах. А мне так сильно захотелось ее обнять, что ладони зачесались. Только она не желала, чтобы я приближался даже на шаг к ней. Мы стояли друг напротив друга. Несколько сантиметров. А по ощущениям между нами стена. Огромная, которую я не мог преодолеть. Ни с разбега, ни тараном. И, наверное, пожертвовал всем бы, только бы знать, что в ее душе еще оставалось для меня место. – Я не знаю, как тебе объяснить… – Вот и не знай отдельно. Подальше от меня. От тебя одни неприятности, Кирилл. – Ну, знаешь ли, не я сжигал на пустыре… Кстати, что? – кивнул, ожидая ответа. – Жалею, что не успела куклу Вуду сделать! – не осталась она в долгу. – Ты точно ко мне неровно дышишь! – воодушевленно произнес я, услышав параллельно телефонный звонок. Черт. Мой. Кому я потребовался в такую рань? На работе вроде бы предупредил всех. Недовольный я полез в карман за мобильником, бросив искоса взгляд на Лопухову. Та никак не отреагировала, стояла, скрестив руки на груди. А на дисплее, как назло, высветилось знакомое имя. Какого дьявола? Это подстава, что ли?! – Отвечай, – ледяным тоном произнесла Лера. – Не хочу. – Отчего же? – изогнула она бровь, видя надпись на дисплее. – Я могу заткнуть уши и не подслушивать. – Я не знаю, что ей нужно. – Расскажи кому-нибудь другому, – ринулась Лерка к окну. Я отбросил телефон, сорвавшись за ней. Лопухова ладошками уперлась в подоконник, свесив голову вперед. Прикрыв веки, она медленно дышала, словно пытаясь сохранить хрупкий баланс. А я сзади навис скалой, сгребая ее в объятия. – Ты моя, Лер. Была и будешь! – И не мечтай. Пока ты шляешься неизвестно где, тебе звонит непонятно кто. Никогда не буду… – Ну я же извинился! – А ты думаешь я простила? Поверила? – обернувшись, вскинула она подбородок. Ее близость кружила голову, но я не должен был срываться и творить глупостей. Достаточно, пожалуй. – Скажи честно, Кирилл. Один-единственный раз будь честным со мной! Ты изменял? – ее глаза смотрели мне в душу и, видя свое отражение в этих двух океанах, я не мог солгать. Может, лучше действительно утонуть, чтобы она поняла: ради нее я готов на многое. В том числе и на правду. – Да, – опустив голову точно на плаху, ответил я на ее вопрос. *** Шел на дно, зная, что не воспользуюсь спасательным кругом и шлюпки мне не помогут. Смысл барахтаться, когда там наверху никто не ждал. Она не верила. Ни раньше, ни сейчас. А я устал доказывать, что не при чем. Все глупое стечение обстоятельств и все. И говоря то, что она желала услышать, я брал на себя непосильную ношу, разрывая нам обоим сердца. Но Лера держалась. Стойко, смотря на меня с презрением. Да я не принц. Не получилось создать для нее сказку. Карета превратилась в тыкву, я – в главного врага. Оправдывать себя – глупо. В ее глазах не было веры, даже крупицы для меня, а в моих жизнь гасла. – Все кончено, Кирилл, – сухо произнесла она, разорвав тишину квартиры. – Навсегда. – Навсегда? – эхом отозвался я, не узнавая собственный голос. – Да. У каждого свой путь. Мне пора, – развела она руками, смотря сквозь меня. – Прости, – опустив голову, прошептал одними губами. – Должен быть запасной ключ где-то, – словно опомнившись, сорвался с места в пустоту. – На гвоздике в коридоре, – услышал от Леры. Она помнила. Прекрасно помнила, что и где было. И наверняка эмоции ее раздирали, как и меня, но за стальной выдержкой скрывалась ранимая душа. И если сейчас Лера держалась, не позволяя себе слез, то, оказавшись одна, она сто процентов даст волю чувствам. Мне бы хотелось облегчить ее боль, забрав горечь, но я вел, как истинный кретин, создавая хаос. А когда за ней захлопнулась дверь, я медленно сполз по стене, обхватив виски ладонями. Сердце отказывалось верить, что нам больше не по пути. Что Лерка никогда не окажется в моих объятиях. Все походило на какой-то сюр. И выхода я не находил. А душа металась, мозг подбрасывал сумасшедшие идеи, кажется, привыкнув генерировать сценарии возвращения ее ко мне. – Ты еще сопли на кулак намотай! – послышался голос Женьки. Вот тебе на! А этому-то что здесь потребовалось? – Не учи, – ударившись затылком о стену, недовольно буркнул в ответ. – Со своей поругался, что ли? – присел младший на пуф напротив. – Ага, со своей… бывшей. – Какой именно? – горели его глаза. Вот кто никогда не унывал, выбирая жить в радость. Я лишь взглянул устало на Женьку, опуская слова. Он, похоже, и так все понял, потому что хлопнул в ладони, будто ему было все в это мире понятно. – И всего-то? – зевнул он. – Лопухова. Тьфу ты, Кир! – Не тьфу, а она больше не вернется. – Это Валерия так решила? – сцепив пальцы в замок, подался Женька вперед. Чтобы там не говорил Тимофей по поводу того, что младший наш самый адекватный, сейчас я готов был спорить. В Женькиных глазах отражались черти, намеревающиеся спалить преисподнюю. – Конечно. – Подкаблучник, – засмеялся брат. – Сейчас получишь, – сунул я ему кулак под нос, забывая, что Женек хоть и младше, но комплекцией напоминал богатыря. – Есть идеи? – ударил он себя по коленям ладонями, выпрямившись и приготовившись слушать. – Достаточно идей. Все они провалились. – А ты чего вообще хочешь? – Я? – потер переносицу, таращась на обои с растительным орнаментом на стене. – Не знаю. Праздник вот хотя бы встретить с ней. – И всего-то? – протянул брат, считая, что все так просто. Ага, он будто Лопухову не знал. – Что смешного? – не понимал я. – Лера меня ненавидит – это первое. Второе – она домой собралась мотать. – Автобус номер знаешь? – спустя минуту, спросил Женька серьезно так, что я решил его не журить за наглость. – Знаю. Чего там знать-то. И номер, и остановку, даже бабульку, которая постоянно билетами торгует. – А времени у нас сколько в запасе? – А тебе зачем? – приглядываясь к братцу, отчеканил я. – Если сработает, – протянул он мне руку, – ты отдаешь мне коллекцию солдатиков. – Чего? – вскочил я тут же на ноги, возмущаясь такой бесцеремонности. Да он знал, сколько за нее выручить можно? Я, может, специально собирал, чтобы однажды стать самым крутым коллекционером. – Ну, как знаешь, – пожал Женька плечами, теряя интерес к этой теме. – Треть подарю, – стоял на своем я. – Половину, – Женька улыбался во все тридцать два, а я метался в сомнениях: делиться не хотелось, но жаждал быть с Леркой. Чаши весов колебались, не находя баланса. – По рукам, – радостно ударил Женька. – Говори мне координаты и сиди здесь. Мне было любопытно, что он там придумал и вместе с тем боязно чуть. Я знал себя, знал неплохо Жэку и надеялся лишь на то, что мы оба не окажемся за решеткой. Я там уже побывал, да и брата не хотелось подставлять. Узнай Тимофей, он собственноручно четвертует нас. Потому я долго выспрашивал Жеку, но тот хитро молчал, заявив только, чтобы я прощался с коллекцией, потому что его планы намного круче моих!