Глава 2

В коридорах универа в это время всегда оживленно, но с началом сессии студенты хоть и толпились, но старались делать это тихо. Лишь изредка перешёптывались, когда очередной везунчик выходил из аудитории. Кто-то радостно улыбалась, кто-то с таким понурым видом, что мы прилипали спинами к стенам, смотря друг на друга. Словно немой вопрос бросали, кто же следующий?! Смельчаков не было зачастую, но насчет Демидова однокурсники опасений сильных не испытывали. Лояльный, адекватный и вроде как никогда ранее никого не валил просто так. Часть считала, что определенно сможет списать, другая верила, что отличные оценки в кармане. Я не принадлежала в этот раз ни к одному лагерю. Вид-то делала, что не волновалась, а у самой поджилки тряслись. Я и без того на парах Тимофея всегда сидела на последней парте, чтобы взглядами не встречаться, а тут… Глаза в глаза. Ой, страшненько! Он-то точно вида показывать не станет, а я уже с утра набедокурила, переживая, может, и зря, но пока справиться с эмоциями не смогла. – Лерка, может в буфет сгоняем, пока он там пытает троечников? – Нет, – замотала головой. Молчала, как рыба, сцепив зубы. И с места двигаться не хотела. Тем более когда однокурсники один за другим вываливались из аудитории с очумелыми глазами, заявляя, что не сдали. Не похоже было на Тимофея. Он никогда не впутывал личное в рабочий процесс. Я не в счет. И то в принципе вскользь. – Я, наверное, пойду… – с тоской произнесла Лариска, пытаясь скрыть зевоту. – В буфет, потом домой. – Эй, – дернула я ее за рукав, – а сессия? – Приду сразу на пересдачу. Горыныч не в духе. – Т-с-с, – приложив палец к губам, шикнула я на подружку. Это я, очередной раз обидевшись на Демидова, дала такое прозвище, а Лариска подхватила. Горыныч – потому что головы три! Да и три брата. Правда, тютелька в тютелька похож был только один. Но прозвище прилипло к Демидовым. – Он сегодня зверь, – вывалился Колька Сухарев из аудитории, на вид белее снега. – Завалил гад! Уже было не смешно. Я считала про себя и это уже седьмой не сдавший. Может, идея Лариски и не плоха в самом деле. – Лопухова, готовься. Сейчас выйдет еще одна несчастная и твоя очередь. По спине у меня пот градинами прокатился. Нет, точно… Пойти лучше пожевать пирожки с капустой… Но красный диплом. Черт. Я так долго пахала, чтобы сейчас сдаться? Ну, нет. Демидов, даже не думай. Аккумулировав все силы, я с гордо поднятой головой все-таки шагнула в аудиторию. И переступив порог, заметила, как Горыныч впился в меня взглядом. Ой, мамочки, страшно как! Внутри вся затряслась. Но держаться старалась, нечего ему видеть, как боюсь. Подошла к столу, вытянула билет и, заняв третью парту, принялась думать. Ответ я знала, но время тянула. А потом все, как в тумане… – Придешь на пересдачу, – отчеканил строго Тимофей. – В смысле? – еле подбирая слова, вымолвила. Дышать от несправедливости было тяжело, руки затряслись, сердце в груди заколотилось и тяжелым стало, будто камень. – В прямом. Не сдала, Лопухова! – Почему? Я же ответила на все. Могу и на дополнительные, – пыталась я отстоять свои интересы. – Уверена, что сможешь? – подался он чуть вперед, сканируя меня взглядом и одновременно, кажется, прожигая им насквозь. – Смогу, – процедила, глядя ему в глаза. Откуда только смелости-то такой набралась? Прямо-таки ощутила себя в этот миг супер-героем даже, зная, что отвечу. Завалить меня он не сможет. – Хорошо! – хитро улыбнулся Демидов. Я прикусила губу, ерзая на одно месте. Если была бы кошкой, то все жизни сейчас бы потратила. Нет, точно валить из универа было верным решением Лариски. – Что же, Валерия, – произнес он с интонацией, а меня передернуло. Ну как же чертовски похоже… Так только Кирилл говорил, растягивая гласные. И картинки как в калейдоскопе замелькали перед глазами, возвращая в ту беззаботную весну. Эх, Горыныч… Но сейчас требовалось сосредоточиться. Я же не хотела идти на пересдачу. Не желала тратить на это время, нервы и самооценку. – Вопрос первый, – прочистив горло, начал Демидов, – почему ты променяла одного брата на другого? Опешила. Не сразу поняла, о ком речь. А потом как поняла, как поняла, так вскочила. Кровь прилила к лицу, щеки вспыхнули и ладошки в кулачки сжала, размахивая ими, как пластмассовый пупс, вызывая только улыбку, но не чувство страха. Демидову на мой перфоманс было плевать. Он откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу и принялся рассматривать меня, будто видел впервые. Каков наглец! – Это неуместно! – взвыла я и уперлась ладонями в парту. Возвышалась над ним, но Тимофею было фиолетово. Он, кажется, и в ус не дул. – Отчего же? Не более, чем вертеть хвостом сразу перед двумя. – Такого не было! – настаивала я на своем. – Вы лжете! Усмешка скользнула по его губам. Демидов поднялся со своего места, приняв зеркальную позу и теперь мы испепеляли друг друга взглядами, рассчитывая каждый победить, кажется. Он не выдержал первым. Выпрямился, чувсвуя наверняка не меньше напряжение, чем я. Прошелся к окну, уставившись на макушки деревьев, покрытые снежным одеялом. – Я жду ответ! – ледяной тон вызывал дрожь. – Его не будет! А вам известно все не хуже, чем мне. – Отлично. До пересдачи, Лопухова. Возможно, тебе там повезет и сдашь на три! – Но… – захотелось разреветься, слезы жгли глаза, – я же… диплом. – Синий подойдет к твоим глазами! – подмигнул этот гад, а я психанула окончательно. В ушах звенело, обида душила удавкой и руки как-то сами потянулись к чашке кофе на его столе… Наверное, дьявол толкнул меня в спину в тот момент, но в порыве злости, я просто взяла и перевернула ее, целенаправленно выливая все на экзаменационные ведомости. Решил подкинуть мне проблем! Что же, получай ответку, Демидов!