Глава 3

– Сам виноват, вот и расхлебывай, – выдал Тимоха, поправляя компресс на лбу. – Я тебя что просил сделать? – Экзамен принять, – развел руками. – Я и принял. Об остальном речи не было. Может, зря я старшему рассказал о произошедшем. А так бы лежал Тимофей на диване, страдая от похмелья, и верил, что я исполнил его просьбу ровно, как он наказывал с утра. – У тебя из ста человек семьдесят один получил тройки, – скалясь, прошипел брат. – Ну вот видишь, остались еще двадцать девять, которые могут… – Могут получить хотя бы тройку на пересдаче, – злился Тимофей, отчитывая меня, как в детстве. Засранец! Разница между нами была две минуты, а он вел себя так, словно два десятилетия. Между прочим, мне оно и не надо было. Это его идея подменить! Разговора о том, как почти и не было. Я вообще на этот день планировал другое – сорваться с цыпочкой на базу отдыха. Новый год на носу, а моя новая подружка решили встречать его в самом романтичном месте области. И плевать, что находилось оно у черта на рогах. Зато сосны, тишина, деревянные домики и чистый воздух… и отсутствие сотовой связи, интернета и нормальной дороги. – Ну, чего ты теперь от меня желаешь-то? – искренне не понимал я, выслушивая старшего зануду. – Уладь все! – Чего? – вскочил я со стула, подумав, что знай, чем все закончится, отомстил бы Тимке авансом, подсунув вместо аспирина таблетки от запора. – Исправь ситуацию, – повторил он строго. Лежачего бить нельзя! С детства запомнил и заповедь не нарушал. А хотелось сейчас. Пока старший развлекался бездумно вчера, что на него, кстати, совсем не похоже, я вкалывал на стройке, пытаясь заработать лишнюю копейку. Заработал, чтобы потратить сегодня, но братец в шесть утра огорошил звонком. Уж думал, что-то серьезное, с места сорвался, а застал его… Болезненным. Ага, никак черт попутал или женский коллектив, что Тимка налакался подобно слепому котенку, а теперь страдал от головной боли. Лежал себе на диване, пока я там лепет выслушивал его студентов битый час. – Не буду! – стоял на своем. – Тем более не знаю как. – Нарисуй там, а? Тебе чего жалко? Дети все-таки. – Дети? – рассмеялся я. – Здоровые лбы, на них пахать можно. К тому же там небольшие проблемы… – поскреб за ухом, сморщив лоб. Говорить Тимки или нет? Процент того, что прибьет он меня на месте мал, может, и стоило попробовать. – Какие? – рычал почти Демидов-старший, скинув свой компресс. Даже привстать попытался, но тут же, побледнев, снова падал на подушку. – Там слегка ведомости подпорчены. Меня уже отчитали. Удивились еще так, мол, Тимофей, вы всегда аккуратны, а тут документы… и халатность. Короче, возможно, ты на карандаше. Наверное, все-таки лучше было молчать. Тимке мой рассказ не понравился. Он сжал челюсть, аж перекосило бедного, а потом проскрипел не хуже калитки в огороде у мамы. – Убью. – Сам виноват! – железный аргумент, против которого он пойти не мог. По крайней мере, пока его голова болела и отказывалась соображать. – Этот бабник Козловский сам напросился. Слышал я утром в буфете, как он дружкам своим втирал, что окучить собирался Лерку. – Теперь понятно, – вздохнул Тим, – месть… – Ничего подобного, – попытался я отнекиваться, не собираясь признавать, что он почти прав. Самую каплю. – И что дальше? Козловский хоть жив? – Ну из полиции тебе же не звонили! – фыркнул я, растянувшись в кресле, наблюдая, как на одинокой сосновой ветке, что стояла в старенькой вазе, раскачивался синий стеклянный шар. – Боже… – принялся стонать Тим. – Он был первым не сдавшим, а потом как-то все пошло… – припоминая, начал я пересказ. – Увлекся, с кем не бывает. – Ты препод. Должен был откинуть эмоции. – Подставной, – поправил я его. – Если бы не твой корпоратив, ничего не было. – Не мог отказать. Высокие чины были. – Карьерист, – укоризненно произнес я, глядя на страдания Тимофея. Поделом ему! – У Лопуховой красный диплом без пяти минут в кармане, – оживился брат, вспомнив мою бывшую некстати. Точнее, нашу… Я исподлобья посмотрел на страдальца, ловя в его взгляде отрицание. – Не было у нас ничего! – Не гони, – замотал головой, не веря ему. Обиды не чувствовал уже, злости тоже. На Тимку точно. А вот Лера! Не знаю, когда не видел ее, вроде жил не тужил, стоило вспомнить или попасться на глаза фотке в телефоне с ней, так накрывало сразу. Ярость обжигала пламенем, по венам несся яд, и становилось невыносимо горько. Мы так и не поставили, кажется, точку. Лишь обменялись взаимными упреками и на этом все. Ду-ра-ки! Но теперь уже ничего нельзя было поделать. – Порадуй меня, скажи, что у нее пятерка. Тим загонял меня в тупик! Вот как озвучить правду-то? Это, к слову, теперь его проблема, не моя! – Почти, – кашлянул я в кулак. – На пересдаче, возможно, будет. – Кир, ты мне точно брат? Может, подменили в роддоме, пока мама моргнула? – на Тимке не было лица. Отчаяние вперемешку с негодованием читались в его взгляде. На долю секунды мне стало стыдно, а потом окунулся в воспоминания, в тот мерзкий вечер, когда Лерка уходила и понял… не жалею! – Не нужно драм. Лопухова умная. Исправит. – Нет уж, Кирилл. Исправишь ты и прямо сейчас, – твердо заявил Тимофей, указав мне на дверь пальцем. – Отыщи ее и объясни все. – А опознавать потом ты меня будешь по фрагментам? – без энтузиазма посмотрел я на порог. Тим был непреклонен, а я видеться с Лопуховой не хотел и просьбу брата выполнять тоже. Объясняться? Нет! Может, еще в ногах у этой заразы поваляться? Обойдется. Но, выйдя из подъезда, я втянул морозный воздух носом, поднял воротник пальто и направился прочь. Лишь через несколько сотен метров сообразив, что двигался не к дому, а в сторону общаги.