Глава 4

Я одинаково ненавидел в этот момент и Тимофея, и Лерку, кажется. Все проблемы из-за нее, начиная от разваливающейся личной жизни до самооценки, которая устремлялась к плинтусу. Королевишна, тоже мне! Зараза обыкновенная, которая сердце разбила своим уходом. Сама придумала, сама же и обиделась! А мне теперь локти кусай, да пробирайся по сугробам и все ради чего? Ладно бы на свидание бежал, так ведь нет… исправлять. Еще бы знал как! Если Тим искренне считал, что я должен справиться, то он крупно ошибался. Ни единой мысли по этому поводу в голове, и идей тоже ноль. Рассчитывал на везение, ну, может, поймет, успокоится, войдет в положение. Зачем ей этот красный-то диплом?! На полку положит, детям будет хвастаться… Обойдется. Тем более, что детей она планировала не от меня, похоже. Так что нечего теперь жаловаться, сама напросилась! Еще и Козловский что-то этот вспомнился не к добру. Он давно вокруг моей Лерки вился, все порог околачивал, а тут распушил перья, посчитав, что победа у него в кармане. Ага, сейчас! И пока добрел до общаги почти договорился с внутренним голосом, что Лопухова хоть и не моя, но и девчонкой этого козла тоже не станет! Только Козловский, видимо, считал по-другому. Тачка его была припаркована рядышком. Ее все в округе знали, со стипендии на такую не заработать. Если только какой орган продать или в лотерею выиграть. И как только я ее увидел, так зубами со злости даже заскрипел. Ну, гад! Держись! Разом забыл, кажется, зачем вообще шел! Натянув посильнее капюшон, я принялся вертеться на месте, отмечая при этом, что у Лерки в окнах свет горел. Снежком, что ли, запулить? Нет. Рано. Да и свидетелей тут достаточно, дворник вон один чего только стоил. Кстати, дворник… оживился тут же я, уставившись на старичка, что пытался почистить детскую площадку за забором. Лопата! Хм… а почему бы и нет! – Отец, отдохнуть не хочешь? – обратился я к нему, протиснув голову через прутья. Старик разогнул горбатую спину, всматриваясь в мое лицо. Свет тусклых фонарей до конца сделать это не позволял ему, да и сам дворник, кажется, был подслеповат. – Кто ж не хочет? В такую погоду лучше дома перед телевизором, – разминая шею, улыбнулся он добродушно. – Ну так отдохни часок, – забирая из его рук лопату, строго произнес. – Я за тебя поработаю. – Нельзя, – уперся он, – начальство накажет. – Начальство твое с Мальдивских островов не увидит. Расслабься. Тот не сдавался, но я обладал даром убеждения, да и последние пятьсот рублей в кармане сделали свое дело. Теперь лопата была в моих руках, а значит, сначала Козловский ответить должен за длинный язык, а потом Лерка за вредный свой характер. Я уложился за час. Снег лежал уже не первый день, стал потому тяжелым немного. И чтобы перетащить его в нужное место, семь потов пролил. Но работой был доволен! Правда, только я. – Э-э-э, – взирая на гору снега, промычал дедок. Глаза его округлились, похоже, мой энтузиазм рушил его взгляды на уборку. – Если что, ты не в курсе! – на всякий случай произнес я. – Вот те крест, – все еще рассматривая огромный сугроб перед капотом блестящей тачки Козловского, промолвил он. Ну, и прекрасно! Отряхнулся, поправил куртку и направился под окна Лерки. – Лер, – выкрикнул я, но по дороге проехал какой-то тугоухий, заглушая мой голос своими битами. – Черт! – Лопухова, – приложив ладони ко рту, проорал я точно в рупор. Снова никакого движения с той стороны. Можно было, конечно, как-то договориться с вахтершей или на худой конец обмануть ее, проникнув внутрь, чем, впрочем, другие парни и занимались, но я решил, что на сегодня с Тимофея достаточно. Поймали если бы, то повесили косяк на него. А брат мечтал идти по карьерной лестнице, а не катиться вниз. – Ладно, Лерка, может, теперь заметишь, – слепил я снежок, подкинув его на ладони, как бы примеряясь. Метал я неплохо, в чем сейчас бывшая и должна была убедиться! Отойдя на несколько метров назад, я прицелился, уверенный, что не промажу. Замахнулся и… вместо женских криков, послышался… сначала треск. А потом звон стекла. От неожиданности я голову в плечи втянул. – Ой, ой… – прищурился, чувствуя, как влип по самые бубенцы. Девичий визг разлился тут же. Сначала в проеме показалась одна голова, потом вторая. Вот в ней-то я и узнал свою ненаглядную заразу! А уже спустя секунду стало не до разглядывания девчонок. Во дворик вылетела вахтерша с метлой. Подняла голову вверх и охнула. – Выселю, – произнесла она строго. – Прямо сейчас! – За что? – испугался даже я, пока девчонки наверху перекрикивали друг друга. – За… за это, – тыча пальцем не находила та слов. – Это не мы, – пропищала Лопухова. – А кто? – замахнулась бабуля метлой, веря, что может достать ею до третьего этажа. – А вы посмотрите по округе, – развел я руками. Та в самом деле принялась оглядываться, тут как раз выскочил из подъезда Козловский. Увидел свою тачку и заорал громче Лерки и ее подружки. – А чего это у вас в женском общежитии делают парни, а? – обратился я к грозной охраннице, кивая в сторону мажорчика, которому, кажется, было не до нас. – Горыныч, – донеслось сверху. – Демидов, – вторил Лопуховой другой голос. – Привет, дамы, – взмахнул я им рукой, пока те думали, что перед ними преподаватель. А если они считали так, то ко мне претензий ноль. – Тимофей Сергеевич, а мы еще не готовы к пересдаче, – брякнула Леркина подружка растерянно. – Встретимся в конце января, – пропел соловьем, ловя взгляд Лопуховой на себе. Недоверчиво так смотрела, будто подозревала в чем-то. – Нет уж, – вдруг выдала моя бывшая, – я сейчас спущусь, хочу кое-что проверить. По тону понял, что проверить она хотела меня. Упс! Пожалуй, пора была валить!